1W

Аддикт. Глава IV.I

в выпуске 2018/08/09
30 июля 2018 - Графоман Чалис
article13218.jpg

Пролог

Глава III.III

 

30 июня

???

 

Виктор с трудом вошёл в квартиру: старая дверь просела и никак не открывалась, а потяни он ручку чуть сильнее, вырвал бы её вместе с шурупами. К счастью, дверь всё же поддалась.

– Доброе утро, – мрачно поздоровался он, заходя в полутёмный душный коридор. Сколько бы ни открывали окна, здесь всегда стояла духота и отвратная вонь кошачьей мочи.

Свет не включался.

– Гребаный провод, – проворчал Виктор, методично щёлкая выключателем, будто надеялся, что волшебным образом всё заработает.

Конечно, нет. В магию мужчина не верил, но вот чертовщины в последнее время хватало.

Бесит!

Виктор терпеть не мог ночные смены: утром он всегда возвращался разбитым. Все чувства обострялись, любая мелочь выводила из себя. А эта квартира могла свести с ума и уравновешенного человека. У Виктора уже давно чесались руки выкинуть к такой-то матери вонючие ковровые дорожки, на которые мочились не только коты, но и, наверняка, маразматичная бабка – прежняя хозяйка. Риелтор клялась, что «старушка – божий одуванчик, тихо и мирно ушла в больнице», – но стоило Виктору переступить порог квартиры, как он сразу понял – бабка не просто отдала богу душу в единственной комнате, и нашли её не сразу. Этот запах… едва уловимый, невыветриваемый. Запах смерти.

Виктор хорошо знал его, улавливал в спёртом воздухе, чувствовал, что даже щербатая мебель и скрипучий паркет провоняли им! Разобрать бы и вышвырнуть в окно, дощечка за дощечкой!

Виктор скинул кроссовки, сделал шаг и чуть не рухнул.

– Таня! Я же просил не раскидывать вещи!

Таня – вторая причина, по которой Виктор начинал беситься.

В этот раз девушка раскидала туфли по всему коридору, проигнорировав галошницу. Мужчина в сердцах распинал попавшуюся под ноги обувь.

– Потише, – послышался спокойный голос.

Мужчина уверенно прошёл на кухню. На секунду Виктор остановился напротив зеркала и поморщился – после стрижки он стал похож на гопника. Мужчина по привычке пригладил волосы, хотя смысла в этом не было. Всё из-за начальника смены: дедка, возомнившего себя чуть ли не командармом времён Очакова и рьяно следившего за длиной волос, ногтей, чистотой формы и обуви. И всякий раз грозил увольнением, если что-то не так. Виктор не хотел с ним связываться, боялся не сдержаться, гораздо проще было подчиниться.

Впрочем, он успеет ещё разобраться со старым идиотом.

И обязательно расхреначить квартиру перед выездом.

Следующим жильцам придётся начать с ремонта, а риелторше надо перестать врать, что «жилплощадь в хорошем состоянии».

Да, всё впереди.

Раньше это были пустые слова, в те времена, когда неудачник Виктор, лишившись работы, бухал на кухне с соседом. Большая часть зарплаты испарилась вместе с генеральным и бухгалтером, от фирмы осталось одно название, а долги никуда не исчезли. Но теперь… всё было иначе. 

У него была цель.

Но даже осознание, что он часть чего-то глобального, не мешало беситься. Вспыльчивость Виктора и всегда дорого ему обходилась: постепенно он растерял всех друзей, кроме парочки собутыльников, поссорился с родными и провалил собеседование в нормальную фирму. Теперь он заводился буквально с «полпинка». 

Успокаивало лишь одно – оно того стоило.

Таня, как всегда, сидела на широком подоконнике на кухне. Виктор был уверен, что эту квартиру они взяли только из-за проклятого «насеста». Таня положила туда матрас, накидала подушек и устроила себе уютный уголок. Девушку не беспокоило, что всё остальное в квартире было разбито, главное – отгородила себе «зону комфорта». Впрочем, её вообще ничего не беспокоило. Приходя с улицы, она сразу же устраивалась в своём «гнезде», клала на ноги нетбук, затыкала уши наушниками и уходила в работу. Таня была отрешённой, безразличной и, пока молчала, напоминала поэтессу, переевшую седативных препаратов. Ещё и голос тихий, и речь медленная, тягучая, с театральным придыханием.

Виктор частенько задумывался, всегда ли она была такой? Возможно, да, возможно, именно поэтому она оказалась здесь.

Как и он.

Их отношения, мягко говоря, были сложными. Её пассивность раздражала, голос бесил, а постоянная медлительность доводила до белого каления.

Вот и сейчас. Виктор зашёл на кухню, посмотрел на эту худую девушку, которая даже не подняла головы, чтобы поздороваться или извиниться. Так захотелось метнуть ей в голову эти проклятые туфли.

Она этого даже не заметит.

Таня действительно не обращала на него ни малейшего внимания: уткнулась в монитор и быстро набирала текст, не глядя на клавиатуру.

Девушка собрала тёмные волосы в пучок. Обычно Виктор любовался её открытой шеей, но сейчас больше всего хотелось как следует встряхнуть девушку, сомкнуть на горле руки, чтобы она хоть как-то отреагировала.

– Нахрен было сливать самую хорошую квартиру из всех, – проворчал мужчина, открывая холодильник. Пусто. Таня и не подумала зайти в магазин.

Подруга ничего не ответила.

Виктор с силой захлопнул холодильник и саданул кулаком по дверце. На белой поверхности осталась внушительная вмятина.

Девушка даже не моргнула.

– Иди сюда, – мягко позвала она, протягивая ладонь, будто подманивала собаку.

Он покорно подошёл, схватил за руку. Хотелось сжать посильнее...

Чтобы она зажмурилась, тихо пискнула и попросила: «Витенька, отпусти»... хотя… зачем это делать? Какая разница…

Стало легче. Раздражение схлынуло.

Виктор устроился под подоконником, жалея, что не может подсесть к ней. Таня запустила пальцы в его короткие волосы и стала осторожно почёсывать.

Да, за это он готов простить ей всё. За это готов таскаться по вонючим квартирам.

Ни сигареты, ни алкоголь… ничего не могло сравниться с её даром. Поглаживания не были нежными, скорее механически отточенными, но от этого нехитрого ритуала Виктор приходил в себя.

Никакой злости, гнева.

Наплевать.

Это всё такие мелочи.

– Легче? – спросила она, но ответ был не нужен. Она сама всё чувствовала.

На самом деле Виктор прекрасно понимал – он нужен ей не меньше, чем она ему.

Его эмоции, его злость.

Странные паразитические отношения.

– Тебе нужно поспать. Это будет сегодня ночью. Придётся держать себя в руках.

– Сегодня? – пробормотал Виктор. Ещё несколько минут назад он был бы рад, что они, наконец, покинут квартиру, но теперь до него даже не сразу дошло, о чём говорит Таня. Виктор готов был уснуть прямо на полу, но девушка убрала руку.

– Ты играл когда-нибудь в «Симс»?

Она пошутила? Или серьёзно? Виктор не понимал смысла вопроса, а Таня не спешила расшифровывать.

– Нет. И не хочу начинать, – Виктор дёрнул плечами, приходя в себя. – Так значит, сегодня

Без её прикосновений возвращалось раздражение. Вот уже мозолил глаза пузырящийся линолеум: и кто в здравом уме будет стелить линолеум на кухне вместо плитки?

Таня, не говоря ни слова, закрыла нетбук и слезла с подоконника.

– Ты уезжаешь?

– Да. ЧП.

– Настоящее или как обычно?

– Настоящее, – отрезала женщина, и, немного подумав, добавила:

– Но для тебя ничего не меняется. Ты выходишь в ночь. Поспи или сходи в спортзал. Тебе нужна ясная голова.

– Ты ещё вернёшься? – уточнил Виктор, поднимаясь. Мысль о том, что это будет последняя ночёвка в гнусной развалюхе всё же успокаивала.

Вместо ответа Таня прошла в прихожую, накинула ветровку, нашла среди раскиданных туфель нужную пару и ушла, посильнее хлопнув дверью, чтобы сработал автоматический замок.

Виктор никогда не понимал смысла запираться: выносить было нечего, а те, кто мог к ним прийти, прекрасно справлялись с закрытыми замками.

Мужчина долго ворочался на диване: старые пружины впивались в спину, противно скрипели, стоило только шелохнуться.

– Сегодня, сегодня уже, – повторял он, пытаясь успокоиться. Если он разломает диван, то спать будет вообще не на чем. Виктор открыл пошире окно, чтобы хоть немного проветрить помещение и, наконец, уснул.  

Мужчину разбудил громкий хлопок. Из коридора слышалась возня и надрывное мычание, словно кто-то хотел заорать, но ему надёжно заткнули рот. Виктор подскочил, сонно огляделся, пытаясь сообразить, что происходит.

В комнату влетел здоровый, выбритый налысо мужчина в костюме, на груди был фирменный бейдж караоке-бара. Николай. Охранник держал на руках девушку, трясущуюся, как в лихорадке. Виктор не сразу узнал Александру. Светлые волосы спутались, прилипли к раскрасневшемуся лбу. Она была одета в короткое чёрное платье с таким же лейблом, как на бейдже Николая. Юбка порвана, ноги изодраны в кровь, будто бедняжку протащили несколько метров по асфальту. 

– Слезай! – гаркнул Николай и, как только сонный Виктор поднялся, уложил Александру на диван.

Виктор поднял взгляд на Таню, девушка неспешно вошла в комнату со скучающим видом, будто ничего странного не происходило.

– Здесь? – удивлённо уточнил Виктор. – Ты что, с ума сошла?!

– Собирайся, – спокойно сказала Таня. – Мы здесь разберёмся сами…

– Да какого... Таня, ты... – Виктор не знал, что сказать. – Что у вас произошло?..

Он не успел закончить фразу, как раздался приглушённый, булькающий хрип. Николай застыл, склонившись над Александрой. Виктор видел, как рука девушки деформировалась и четыре длинных лезвия прошили горло охранника.

Девушка завизжала, с лёгкостью отбросила тело, кинулась к открытому окну и, не задумываясь, выпрыгнула наружу.

Хруст веток.

Виктор кинулся к окну – третий этаж, куча деревьев перед домом.

– Вот дерьмо… – пробормотал мужчина.

Выжила, конечно же!

Теперь по городу носится девица на грани обращения.

Таня спокойно переступила Николая, даже не остановившись проверить пульс, помочь. Мужчина лежал неподвижно, уставившись на потолок пустым взглядом. Из ран на шее сочилась кровь, впитываясь в старый ковёр.

– Я займусь этим. Собирайся. всё по плану.

– Что у вас произошло?

– Алина, как всегда, не думает.

– Свяжешься с начальством?

– У меня нет выбора. Но если нам повезёт, это будет неважно.

 

.***

20 июня

Москва

 

Лиля открыла глаза и с удивлением огляделась – не сразу вспомнила, что Валер привёз их к себе.

Точно. Если бы не Вика…

Она помогла подругам подняться в квартиру к охотнику, сама застелила диван и заботливо уложила спать.

Интересно, Вика потом уехала?

Лиля, поморщившись, села: после ночи на жёстком диване ломило мышцы. Хотя, может, она простудилась под дождём?

– Доброе утро, – внезапно пробормотала Катя, не открывая глаз, и, зарывшись в подушку, едва различимо пробормотала:

– Мне приснился отвратный сон, что я наорала на Валера и наблевала ему на ботинки…

Лиля внимательно посмотрела на подругу. Воспоминания уже не были настолько чёткими.

Катя вчера проговорилась? Неудачно сказала? Катенька же не могла никого «убить»! Может, она имела в виду, что «убила» наставника поведением?

Она, правда, никогда не называла Валера по имени, но… с другой стороны, Лиля при всех звала Борю исключительно Борисом Алексеевичем.

Может, они нормально общались, но в тот день поссорились? Как всё сложно.

– Грустно говорить, но…

Недослушав, Катя тихо завыла.

– Тебе плохо или стыдно?

– Всё вместе. Можно, я не буду вставать?

– Хорошо, я скажу Валеру, что у него завелась Катенька, – попыталась пошутить Лиля, но подруга не отреагировала.

Цветкова поднялась и огляделась – интересно, где живёт Валер. Лиля смутно помнила квартиру, в память врезался только длинный, петляющий коридор, который вёл до гостевой. Бо́льшую часть комнаты занимал длинный шкаф-купе и открытые полки, заставленные книгами. Около окна стоял старый пустой аквариум, рядом коробки. Довольно тёмная комната, хоть шторы и отдёрнуты. 

Цветкова достала из-под дивана скомканную униформу и, одевшись, начала разминаться, пытаясь избавиться от ноющей боли в мышцах.

– Ты как? – постаралась бодро спросить она.

– Бывало и хуже, – Катя повернулась на спину и, прищурившись, посмотрела на подругу, а затем покачала головой.

– Кажется, там какую-то байду намешали. Идиотизм. Меня никогда не уносило с одного «лонга». Я даже не помню, кто меня раздел.

Лиля пожала плечами в такт упражнению.

– Скорее всего. Раздела тебя Вика, правда, не помню, что было дальше.

– Замечательно, – пробормотала Катя. Поднявшись, она закуталась в одеяло,  сгребла одежду и громко потопала прочь из комнаты.

– Ты куда?

– Великий квест в поисках душа.

Лиля поспешила за подругой, гадая, что же происходит с Катенькой.

Коридор, действительно, оказался длинным. Девушки не нашли, где включить свет, и шли медленно, но Катя чуть не свалила велосипед. Наконец, подруги добрались до двери в ванну. Катя, не обращая внимания на шум воды за дверью, дёрнула за ручку. Тут же послышался голос Вики:

– Там занято, – подруга помахала с кухни. Судя по всему, она уже что-то готовила.

– Я думала, ты уехала, – улыбнулась Лиля.

– Как бы я вас бросила? Да и вдруг Катеньке стало бы хуже ночью.

Свиридова громко фыркнула и, поправив одеяло, прошла на кухню. Цветкова за ней, стараясь на наступить на «подол». Кухня в квартире Валера оказалась небольшой, но на удивление чистой.

– У Валера не очень разгуляешься, так что завтрак скромный, – улыбнулась Вика, и тут же поспешила к плите перевернуть блинчик.

– Я не голодная, – мрачно отозвалась Катя.

– Тебе кофе? Я, кажется, разобралась с кофемашиной.

– Вик, а Валер в курсе, что ты тут управляешься? – озадаченно спросила Лиля и покосилась на ванную.

– Ну, я уточнила, не против ли он. Он сказал «да». Мы вообще с ним пообщались, пока вы спали, он очень приятный и интересный мужчина, – улыбнулась девушка. Она поставила порцию свежих блинов на стол, а минуту спустя – чашку кофе перед Катей. Похоже, Вика, наконец, почувствовала себя в «своей тарелке» – могла позаботиться о подругах. От её внимания Цветкова впервые за долгое время почувствовала себя спокойно. Даже немного странно, что это ощущение появилось на чужой кухне.

– Цветочек, ты, наверное, со вчерашнего дня не ела?

– Нормально я не ела уже неделю, – отозвалась девушка, принимаясь за завтрак. – Вика, ты гений. Так вкусно.

– Да ничего особенного, – улыбнулась Вика, но едва воцарившееся спокойствие нарушила мрачная Катя. 

– Ты в порядке? – серьёзно спросила она, и улыбка тут же пропала с лица Цветковой.

– Не очень, если честно. Не совсем понимаю, что теперь будет, и что делать, и… что думать. Просто ещё пару недель назад я беспокоилась, что у меня маленькая грудь, а теперь... – пробормотала Лиля, уставившись в окно.

– Да, тянет людей устроить проблему на пустом месте, – согласилась Вика, а Катя внезапно рассмеялась. Впрочем, головная боль тут же напомнила о себе. Девушка скривилась и помассировала виски. 

– Карма, бессердечная ты… – пробормотала Катя. – Прости, Цветочек.

Цветкова скрестила руки на груди и состроила оскорблённое выражение лица.

Дверь в ванную открылась, и вышел Валер. Уже в рубашке и брюках. Мужчина зачесал назад влажные волосы и внимательно посмотрел на девушек.

– Встали уже. Хорошо.

Катя поднялась и, посильнее закутавшись в одеяло, направилась в ванную, где закрылась. Валер лишь покачал головой и сел за стол на её место, взял кружку с кофе.

– Вам блинов? Или, хотите, могу быстро омлет или… – засуетилась Вика. Валер удивлённо приподнял бровь и покосился на неё:

– Ты что, помела по сусекам?

– Просто проверила шкафы, – пожала она плечами.

– Дом полон сюрпризов. Ладно, ешь, Цветкова, и поедем.

– Куда?

– Побудешь в академическом. За тобой присмотрят там. Комиссия взяла паузу. Думаю, через неделю, максимум – десять дней, будет повторное слушание.

– Присмотрят? Кто?

– Может, Арина Валерьна, – пожал плечами Валер. – Сомневаюсь, что сам Смирнов. Впрочем, неважно. Считай, что это домашний арест. Печать не снимут, и в квартире тебе одной небезопасно.

Лиля понурилась, аппетит пропал, девушка лишь нехотя ковыряла блин на тарелке.

– А что-нибудь рассказали о Сереброве? – осторожно спросила Вика, подкладывая Валеру еду.

– Пришёл в себя. Не переживайте. С ним всё будет нормально.

Лиля открыла было рот, чтобы задать вопрос, но Валер её опередил:

– И не рассчитывай. Пока с тобой не разберутся, не заикайся даже, чтобы увидеться.

На самом деле Лиля даже не знала, а захочет ли Серебров с ней разговаривать. Вдруг также решил, что напарница его подставила?

Девушка отодвинула тарелку.

– Валер, а вы не могли бы рассказать про ревенантов? – попыталась сменить тему Вика, присаживаясь за стол.

– Что именно про них рассказать?

– Если честно, я так до сих пор не понимаю, почему их считают настолько опасными, – пояснила Вика. – Они похожи на людей, в отличие от мори. Не впадают в ярость, способны даже строить какие-то планы. Допустим, мы представляем для них опасность... если у них всего один «дар», то разве оперативник, с «букетом» знаков, не сильнее?

– Силы могут быть равны, а благодаря «телекинезу» охотник будет посильнее. Дело не в этом, а в том, что с мори всё просто. Монстр и монстр. Монстра легко убить. Ревенанты же считают себя людьми. Они ведут себя как люди, говорят как люди, можно сказать, они мимикрируют под тех, кого мы должны защищать. Но твой вопрос ведь не об этом? Тебе интересно, почему охотники вообще должны их убивать?

Вика кивнула.

– Вот поэтому о ревенантах особо не говорят. Потому что этот вопрос возникает у каждого. Ровно до того момента, пока ты не встретишься с ревенантом лично.

Валер отпил кофе и продолжил:

– Во–первых, у них чертовски развит инстинкт самосохранения. За свою жизнь они будут биться до конца. Как только почуют опасность для своей шкуры, становятся совершенно неадекватными. Вся маскировка летит к чёрту. Перед тобой хладнокровный убийца, способный в любую секунду свернуть тебе шею. Во–вторых, у каждого ревенанта есть идея-фикс, которая доминирует в сознании, управляет их поведением. Некоторые считают, что эта «идея» зависит от вида аддикции, комплексов, скрытых желаний. Ревенант будет добиваться цели, и если что-то стоит у него на пути – уничтожит. Не моргнув глазом, не испытывая ни жалости, ни сожаления. Они в принципе неспособны к сочувствию. Они подвластны одной эмоции, чаще всего негативной, в ней они и черпают силы для «дара». Как охотники для «знаков».

– А если ревенант добьётся своего? – нахмурилась Лиля.

– Идея заменяется на новую. К прежней теряется интерес. И так раз за разом, а живут ревенанты чертовски долго.

– Это жутко, – созналась Вика. – Интересно, какая цель может быть…

– Девочки, – Валер стукнул кружкой по столу, – я понимаю, что вы уже навоображали себе: о, подруга в беде, сейчас мы всё раскопаем и спасём её. Как в кино! Так вот, нет – это не работает. Ваши головы опасно часто посещают «светлые идеи». Не лезьте. Ни в это дело, ни, Виктория, в переводы вашего молодого человека…

– Он не мой… – начала было Вика.

– Не перебивай. А Цветковой теперь предстоит сидеть тихо, и мило хлопать глазками:  ничего не знаю, хотела как лучше.

– Но я и хотела…

– Вот и чудесно. Настоятельно советую включить мозг, а не играть в детективов. Есть ревенанты, нет ревенантов – решать не вам.

Девушки понурились и синхронно кивнули.

***

Вика отправилась на работу, а Валер, прихватив и Катю, повез Цветкову в учебный отдел.

– А мои вещи? – тихо проговорила Лиля, когда поняла, что охотник не собирается заезжать к ней домой.

– Что-то тебе выдадут, – ответил Валер. – А что-то соберут и передадут.

– Но… как же они войдут?  – замялась Лиля, вспомнив, что оставила ключи в куртке, но Валер лишь усмехнулся. Стоило догадаться, что в «Оке» обо всём позаботятся.

Они остановились на проходной. Катя осталась в машине, а Валер, позвав с собой Цветкову, подошёл к сторожке. Мрачный худой охранник с короткими русыми волосами сдержанно поприветствовал их и доложил о прибытии. Лиля заметила, что мужчина с интересом посматривал на неё.

В «Оке» уже все знают о случившемся?

Скорее всего.

Хотя Лиля не могла с точностью сказать, был ли охранник охотником. С некоторыми людьми тоже заключали контракт, но в какой-то иной форме. Они также хранили тайну, и их память могла быть стёрта, но так как они не имели доступа ни к чему секретному, то после увольнения вспоминали о работе в «Оке» исключительно как о «странной шараге». По крайней мере, так рассказывали Лиле.

– Проходите, – разрешил мужчина.

Валер повёл её к главному зданию.

AlmaMater.

Лиля частенько вспоминала об учёбе и тосковала по родным стенам, но не думала так скоро сюда вернуться, да ещё и с печатью на руке.

От проходной шла тенистая дорожка через сад, прямиком к высоким ступеням главного здания. Пятиэтажное строение, облицованное мелким красным кирпичом. Здесь находились аудитории, библиотека, актовый зал и столовая. Лиля помнила каждый метр этих коридоров.

Охотники зашли в просторный холл – такой же, как и год назад. Разве что общих фотографий с выпускниками стало на одну больше. Лиля вспомнила, как всматривалась в изображения, пытаясь найти знакомое лицо.

Как же давно это было.

Девушка инстинктивно бросила взгляд на фотографию, которую так тщательно когда-то искала. На ней пятеро студентов. Выпускники десятого года. Кроме Бориса Сереброва, который строго смотрел в камеру, Лиля не знала ни одного из них. Скорее всего, отправили «на север».

Серебров почти не изменился.

Лиля едва заметно улыбнулась и вдруг поняла, что, когда они впервые встретились... Он же был ненамного опытнее неё. Совсем молодой.

Задумавшись, Лиля отстала от Валера, пришлось пробежаться, чтобы догнать охотника.

Без студентов в здании было непривычно тихо, даже немного жутко.

Валер привёл её к кабинету начальника по учебной части – Андрея Андреевича Смирнова. Перед входом стоял пустой секретарский стол. Обычно за ним сидела самый суровый секретарь, которого Лиля когда-либо видела. Ирину Петровну за глаза все называли «Цербером» и побаивались не меньше, чем её начальника. Цветкова даже обрадовалась, что секретаря не было на месте. Не очень хотелось встретиться с её осуждающим взглядом. Цербер обладала редчайшим даром – молча пристыдить студента.

Валер велел Лиле подождать, а сам скрылся за дверью.

 

Прошло почти полчаса, и тут к кабинету подошла ещё одна женщина. Увидев её, Цветкова подскочила и, улыбнувшись, поздоровалась.

Это же Нина! Нина Михайловна. Ассистентка Арины Валерьевны.

Красивая, высокая женщина с короткими волосами, выкрашенными в пепельный блонд. Плавная походка, изящная фигура. Цветкова даже завидовала: несмотря на юность, проведённую в танцевальной школе, девушка не могла похвастаться грациозностью.

Лиля не забыла об одной особенности характера ассистентки: Нина порой начинала вести себя слишком сурово, но Цветкова не видела в этом ничего странного. Неопытная преподавательница боялась, что студенты сядут на шею, и порой перегибала палку. В целом Нина Михайловна была приятной женщиной, хорошим педагогом и…

Она одарила Цветкову настолько злым взглядом, что девушка поджала губы, спрятала протянутую было руку за спину и села на место.

Нина также скрылась за дверью, хлопнув ею, пожалуй, чуть громче, чем позволяли правила приличия.

Теперь Лиля не на шутку разволновалась.

Преподавательница вышла вместе с Валером и, посмотрев на Цветкову, сухо проговорила:

– Андрей Андреевич встретится с вами чуть позже. Пока идёмте за мной.

– До свидания, – попрощалась Лиля с охотником, и поплелась за Ниной, не ожидая ничего хорошего.

– Удачи, – как-то без энтузиазма отозвался Валер.

Женщина молча вела её по коридорам, пока наконец не остановилась у своего кабинета. Преподавательница первым делом подошла к рабочему столу и принялась рыться в бумагах. Нина пыталась «играть» в сурового преподавателя?

Лиля растерянно огляделась и опять попробовала заговорить.

– Рада вас видеть, Нина Михайловна, – поздоровалась Цветкова, стараясь держаться нейтральнее, как сделал бы это Серебров. В ответ женщина поджала губы и даже не подняла головы.

– Жаль, но это не взаимно. Итак, Андрей Андреевич сказал, что ты должна помогать мне. Но не будем ходить вокруг да около: тебя повесили мне на шею.

Женщина сморщила нос, поджала губы, казалось, у неё внутри разворачивается нешуточная борьба. Лиля же совсем не понимала, отчего.

– Итак, запомни: первое, я не Серебров и нянькаться с тобой не буду. Второе – никаких глупостей. Очень надеюсь, это расшифровывать не надо и в голове у тебя не только резинка от трусов, чтобы держать уши. И третье, – Нина понизила голос, – если ты считаешь, что отправить напарника на больничную койку и радоваться жизни – нормально, то ты круглая дура. Одним идиотским поступком перечеркнула всю работу напарника и педагогического состава. Так что ты будешь пахать здесь, как папа Карло. И думать, Цветкова. Надеюсь, хотя бы стыд испытывать ты способна.

Нина вернулась к поискам, а Лиля замерла, боясь пошевелиться. Неужели она, наконец, встретила человека, который честно высказал ей всё, что думает о случившемся? Не друзья-подруги, а простой сотрудник «Ока».

Так вот, значит, что о ней на самом деле думают? 

– Для начала пойдёшь на библиотечный склад, займёшься проверкой и инвентаризацией материалов. Жить будешь в общаге. На ночь тебя будут запирать, на территории постоянно дежурит охранник. Ни с кем не общайся и не отсвечивай. Особенно, если приедут студенты. Поняла?

От резкого тона Лиле стало тяжелее соображать, она просто смотрела на Нину, хлопала глазами и не осмеливалась даже кивнуть.

– Не включай только дурочку… – Нина раздражённо дёрнула плечами. Лиля не успела ничего ответить, как в дверь постучали. В кабинет заглянула незнакомая девушка: симпатичная, низенькая, круглолицая. Ровесница Лили, но Цветкова никогда её раньше не встречала.

Может, новый ассистент?

Нина поздоровалась с ней гораздо теплее.

– Доброе утро, Люда. Что-то хотела?

– Нина Михайловна, – несмело проговорила ассистентка, – к нам тут приехал молодой человек раньше времени, что-то хотел у вас спросить.

Люда открыла дверь пошире, и Лиля чуть было не ахнула.

Нет, это было слишком. Этого не может быть!

В коридоре стоял светловолосый парень с рюкзаком на плече. С тех пор, как он запихнул Лилю в проклятую лаборантскую и сбежал, девушка больше его не видела.

А он возмужал, даже немного повзрослел.

– Гранин Кирилл, – сказала Люда.

Парень уставился на Цветкову с таким ошарашенным видом, будто увидел призрак.

– Люда, проводите пока молодого человека в триста восьмой. Мне нужно закончить дела, – после этих слов Нина взяла листок и подошла к Цветковой:

– Идёмте, Лилия Романовна.

Цветкова несмело забрала бумагу, оказавшуюся формой со списком книг, и поспешно вышла за Ниной, минуя Кирилла.

Лиля не оборачиваясь чувствовала, что он смотрел ей вслед.

***

Катя открыла окно в машине и ждала, когда же подует прохладный утренний ветерок. Голова всё ещё болела, и ни о чём не думалось. Даже о том, какую лекцию начнёт читать Валер, когда вернётся. Как же ей хотелось выйти из машины, пройтись знакомыми тенистыми тропками до Царицыно, сесть около пруда, посмотреть на водную рябь, послушать шум ветра в листве и пение птиц.

Хотя чего уже бояться?

Катя потянула на себя ручку – дверца послушно щёлкнула и открылась. Девушка даже смогла рассмотреть тропку, протоптанную студентами. Всего полчаса прогулки, и стажёрка на месте…

А что потом?

Кажется, ещё вчера она била себя в грудь, утверждая, что готова оказаться на месте Цветковой.

Что ж, почему бы не выполнить обещание?

Валер вернулся, и Катя захлопнула дверцу. Он молча завёл машину.

– С Цветковой правда всё будет в порядке? – спросила девушка.

– Постараюсь сделать всё, что от меня зависит.

– Я хотела извиниться перед вами…

– Ну, что ты, Катерина, можно уже на ты. Я достаточно близко познакомился с твоим внутренним миром.

Катя поджала губы.

Действительно, какого черта она тут устраивает «реверансы»?

– Прости меня, пожалуйста, – отчеканила она. – Меня взбесило, что ты соврал вчера.

– Соврал?

– Ты вечно делаешь вид, что ничего не знаешь, и вообще. Но ты же следил за спецами, знал их машину, знал, где они будут. И про подопечного Цветковой знал.

– Знал, – внезапно согласился он. – И есть люди, которые в курсе этого, и это им очень помогло. Как и Цветковой.

– Так ты следил для Сергея Игоревича? – догадалась Катя. – Он понял, что Цветковой и Серебровым заинтересовались спецы, и попросил всё выяснить? Тебя, как человека, который умеет выслеживать и хорошо знает Корнилова?

– И да, и нет, – уклончиво ответил Валер и на вопросительный взгляд стажёрки пояснил:

– Я сам предложил это Сергею. В тот день, когда Корнилов впервые приехал пообщаться с Цветковой.

– Так ты всё-таки недолюбливаешь бывшего напарника?

– Странные критерии: «любить – не любить», – отозвался Валер. – Ты уже знаешь, что мы зашли в тупик в расследовании. Ирма Дэй умерла, всех, с кем она контактировала, – отловили, излечили, память модифицировали. Но ни я, ни Корнилов не верили, что женщина, скрывавшаяся пятьдесят лет, просто вынырнула из ниоткуда и тут же «слилась». Хотя планы у неё были амбициозные. С тех пор мы всё искали, кто за ней стоит.

–  И нашли?

– Скажем так, два с половиной года назад у нас появилось дело, которое могло бы прояснить ситуацию.

Что-то изменилось во взгляде Валера. Он стал отчуждённым. Катя без лишних слов поняла, о чём говорил охотник и что случилось чуть больше двух с половиной лет назад.

– Это дело стало для тебя последним?

– В какой-то степени – да.

– Почему ты так уверен, что Ирма Дэй мертва?

– Потому что я сам её убил.

От такого признания стало немного не по себе. Катя замолчала и уставилась в окно. Знакомая улица...

– Куда мы едем?

– Туда, где тебе давно нужно было побывать.

 

Продолжение в Блоге

Похожие статьи:

РассказыАддикт. Глава I.V

РассказыДруг

РассказыХороший день для смерти (миниатюра)

РассказыПалач мертвого мира.

РассказыАддикт. Глава II.II

Рейтинг: +8 Голосов: 8 102 просмотра
Нравится
Комментарии (11)
Анна Гале # 30 июля 2018 в 23:03 +2
Почиталась, плюс оставила, жду проду! smile
Графоман Чалис # 30 июля 2018 в 23:08 +2
Спасибо большое =)
Николай Левченко # 31 июля 2018 в 15:09 +2
Солидарен с Аней. Жду продолжения.
Графоман Чалис # 31 июля 2018 в 16:29 +1
Спасибо огромное =)
Валентина Полунина # 31 июля 2018 в 20:30 +2
Ага, и желательно побыстрее, по возможности, конечно angel А тот я уже начала забывать героев, и мне это не нравится crazy
Графоман Чалис # 31 июля 2018 в 21:45 +2
Да вот уже не сегодня - завтра, но пока в дневнике с пометкой, что полная редакция и т.д. чуть позже.
shelegov # 31 июля 2018 в 18:58 +2
очень неплохо. даже оч. хорошо.
вырвать ручку вместе с шурупами - это только если она отдельно от замка закреплена. и саморезами, наверное лучше а не шурупами.
"вспыльчивость Виктора и всегда ему дорого обходилась -"и" лишняя.
" смятую униформу" - те, кто носят, называют просто "форма". униформа - это у швейцара там какого или в цырке. а люди, которые служат, они в форме ходят.
DaraFromChaos # 31 июля 2018 в 19:42 +3
вспыльчивость Виктора и всегда ему дорого обходилась -"и" лишняя
Дим, вот тут не согласна :)
в предложении присутствует противопоставление, по структуре такое же, как:
"Его и раньше доставали глупыми вопросами, а уж сегодня..."
shelegov # 31 июля 2018 в 19:48 +3
я про другой абзац. надо было мне сразу полностью цитировать.
Но даже осознание, что он часть чего-то глобального, не мешало беситься. Вспыльчивость Виктораивсегда дорого ему обходилась: постепенно он растерял всех друзей, кроме парочки собутыльников, поссорился с родными и провалил собеседование в нормальную фирму. Теперь он заводился буквально с «полпинка».
Графоман Чалис # 31 июля 2018 в 19:55 +3
спасибо, гляну на свежую голову
Ворона # 31 июля 2018 в 21:30 +2
его вспыльчивость и всегда-то ему обходилась дорого, не только сейчас (ну или там в чём-то конкретном). Типо хвостик от "не только, но и". В разговорной форме прям запросто: "Ой, да ну и всегда таж фигня".
Добавить комментарий RSS-лента RSS-лента комментариев