1W

Атлантида

в выпуске 2013/10/03
15 сентября 2013 -
article905.jpg

         Дайвингом я стал заниматься совсем недавно. Все мне казалось, что я непозволительно молод, чтобы почувствовать вкус к глубине, а с другой стороны, она, эта глубина, меня звала.

        А все началось с того, что с некоторых пор меня по-настоящему достало настоящее… Оно меня давно испытывало на прочность, постреливало во всех местах, отдавало зубной болью, так что сводило челюсть… И вот, знаете ли, надену я маску, дерну ластами и был таков… Только вы меня и видели или ласты мои, синие с желтыми фееричными разводами...

       Сначала я все больше по мелководью бороздил. Ну, там, лет на пяток уйду, Кин-дза-дзу гляну… по улицам с зарешеченными ларьками пройду...

   И тянуло меня туда, в глубину с каждым разом все сильнее. Чьи-то глаза пялились на меня из мутной взбаламученной воды, остовы разрушенных монументов протягивали ко мне свои синюшные руки, знакомые и незнакомые голоса вели со мной разговоры… А я как курильщик опия все спешил сюда и жадно, глубоко затягиваясь… до кашля, втягивал в себя воздух, пропитанный тем временем, где меня больше нет.

       Странное сие место… Забытое всеми… Заброшенное. Захочешь город найти в этой затонувшей давным-давно Атлантиде и не найдешь. Нету его, города-то… Не помнит его никто. Нет многих домов, перекрестков… Пустота вместо них, и только муть оседает илом на холодное дно. Носятся обрывки чьих-то горячих речей, шепот тревожный касается моих ушей… А то цветы, которым никогда не увять, стоят в вазе на подоконнике, повисшем в пустоте… Ишь ты, кто-то и спустя много лет помнит этот жалкий букетик ромашек...

       А вон окно, которое всегда светится… И дома нет, а лишь окно висит в чернильной темноте. Долго я вокруг него первый раз вертелся, пока не решил для себя, что никто про дом этот не помнит, лишь кто-то только это окно и видит в памяти своей… А иногда в нем фигура старика маячит одиноко, и тогда мне страшно делается от его взгляда, всматривающегося в пустую темноту… или за него страшно — увидит он меня, и каюк деду придет… И я бегу от этого окна. А окон таких здесь, э-э-х, сколько...

      И гребу, гребу, что есть силы. Вот уже и фонарь. Замечательной красоты фонарь, я вам скажу. Возле него всегда снег идет. И дичка, усыпанная краснеющими мелкими ранетками, растет возле него… А фонарь горит, и в его желтом свете снег чертит белое на черном… на красном… на черном… на красном… пунктиром зачерчивая что-то очень важное для кого-то...

      А дорога здесь у меня уже проторенная… зарубки-то сердцем сделаны. Вот дальше дом будет, где совсем мальцом я жил… С отцом еще, значит… И все я теперь норовлю к дому этому к Новому Году выплыть. Потому как елку отец славную ставил, и непременно тридцать первого декабря… Всюду хвоя, ветки набросаны, и я жадно ловлю каждое движение отца… А малец в трусах уже игрушку повесить спешит и разобьет сейчас… И разбил… На одну меньше, стало быть, теперь… А было их пятнадцать, красивых, на прищепках: украинка… туркмен… узбечка… По первости я старался прихватить отсюда хоть что-нибудь, да ничего не вышло. С пустыми руками всякий раз оказывался на поверхности своего настоящего...

     Но мне дальше. Моя улица там, в конце двух полупустых, забытых кварталов, где не светится ни одно окно. Лишь на одном этаже одиноко поскрипывают чьи-то портреты в рамках да плавают немые рыбы.

     Вот и мой дом. Я его помню весь. Но только в мой подъезд открывается дверь, на месте других — холодная пустота. Лестница без ступеней — не помню, сколько их, всегда бежал торопливо и быстро-быстро стучал в дверь. Вот она. Звонок не работает, как и тогда...

     Большая коммунальная кухня, и ведро с картошкой на соседской сковороде со шкворчащим тощим цыпленком под ним… А-а… это сегодня к нам приехала тетка из Барнаула, и сейчас она опять позовет меня стоять в очереди за колбасой, потому как в одни руки дают только по одной палке, а у них в Барнауле не дают...

     А у нас теперь есть колбаса, вроде бы, живи да радуйся, но радовались мы раньше чаще. И жили ведь бедно...

     Но сегодня я отсюда уйду быстро. Ласты мои мелькают все быстрее, взбаламучивая песок, оседающий на дорожку к моему дому, на аллею с тополями, которых теперь нет, на памятник с забытым лицом… Сегодня я хочу прочь отсюда, туда, во много лет спустя...

     И уже через минуту я вхожу в полутемный коридор обычной, двухкомнатной квартиры… Нестарая женщина, кутающая плечи в шаль, улыбается и тихо говорит:

   — Проходи… Пойдем на кухню. — Она идет впереди, направляясь к кухне, где горит яркий свет, слышатся приглушенные голоса, и кто-то медленно перебирает струны...

      Разве возможно, чтобы столько народу находилось одновременно в таком маленьком помещении?.. Кухонный стол, пепельницы, кружки с остывшим чаем. Человек восемь. На стульях, на корточках у выхода, на подоконнике. Бородатый мужик, заикаясь, читает стихи, а я знаю — свои стихи, это дядь Федя, он всегда ворчит и всегда пишет стихи:

  

  … Я согласен уйти, улететь, потеряться,

  За химерой по стылому космосу гнаться

  Я согласен терять, обретать и сражаться

  Лишь бы было, куда возвращаться...

  

        Навалившись на стену, женщина, сидевшая за столом, говорит, стряхивая пепел с сигареты, своему соседу:

   — Я кручусь, как белка в колесе. В моей жизни давно нет разницы между днем и ночью, и нет выхода из этого… Я ненавижу слушать новости, в которых всегда все прекрасно! В которых — радостные люди рассказывают об успехах, а я не вижу ни одного радостного лица вокруг себя и ни одного по-настоящему успешного знакомого. Где все они? Я ненавижу выборы, на которых мы каждый раз единогласно выбираем президента, а я потом не нахожу ни одного в своем окружении, кто бы голосовал за него. Где все они?

   — Вера… — отвечает ей бородач, — Верочка, а как ты думаешь, почему теперь пишут только фантастику, ведь читать стало нечего, если ты не читаешь фантастику… Люди уходят с головой во всякие бредни, и всерьез обсуждают мир гоблинов! Как можно писать о любви в наше время! А ты говоришь — новости, новости — эта та же фантастика!

   — Ну, о любви ты, Феденька, загнул, о любви можно и нужно писать всегда! — кто-то возражает ему, — правда, может быть, не будет в стихах ручья и янтарной сосны… — усмехнулся он.

   — Намек понял, — проговорил Иван на подоконнике, продолжая перебирать струны.

   — Да, у нас скоро ничего не будет, накроет очередным катаклизмом, как медным тазом! — гнул свое дядь Федя.

   — А знаешь, Федор, люди уже две тысячи лет трындят об этом, а жизнь продолжается...

       Фразы плавают вокруг меня, я ловлю их жадно...

   — А давай, Ваня, "Солнышко "...

       И первые аккорды редкими каплями теплого дождя упали на сухой потрескавшийся асфальт...

       Откуда здесь взяться асфальту?

       А слова падали и падали, наполняли пустоту теплым летним дождем… Ливень обрушился на меня, на город, высушенный долгой жарой, смывая копоть и грязь, и кто-то распахнул окно, и крикнул:

   — Дождь! Теплый летний дождь… Эх! Сейчас бы босиком...

        А у окна стояла Аришка… Так мы больше и не встретились с ней… И не встретимся уже никогда. Вот и прихожу сюда, как когда-то… Стою в дверях и не свожу с нее глаз… И молчу. И тогда молчал. А теперь жаль...

       И не исправить мне теперь ничего. Так и будет меня тянуть в эту глубину, и буду я пучиться немотой и тратить последний оставшийся у меня воздух...

       А потом всплывать и сидеть перед выключенным телевизором до следующего погружения.

       Под ногами будет вертеться старый рыжий котяра с желтыми выцветшими глазами, которого жена всегда тычет наглой мордой в ободранные обои и приговаривает:

   — Козлятина, ты, рыжий, ох, и козлятина...

       А за окном будет наступать вечер… и внучка пришлепает ко мне… Ее светлые глазки долго будут искать заветную шоколадку, а потом внучка с любовью мне скажет:

   — Козьятина, ты дед, ох, и козьятина...

       И где-то там еще одна зарубочка на сердце — шшах! Словно шашкой… И может быть, это удержит меня на плаву… А, черт с ней, с Атлантидой с этой!..

Похожие статьи:

РассказыМокрый пепел, серый прах [18+]

РассказыСчастья, здоровья

РассказыОркаизация

РассказыБогатырь

РассказыХарактерные симптомы

Рейтинг: +3 Голосов: 3 1131 просмотр
Нравится
Комментарии (5)
Константин Чихунов # 16 сентября 2013 в 04:38 +2
Погружение в глубины собственной памяти -- может оказаться увлекательным, но, как правило грустным путешествием. По себе знаю.
Тем не менее оно необходимо, для осмысления своих поступков в прошлом.
Константин Чихунов # 16 сентября 2013 в 04:40 +2
Забыл поблагодарить автора за отличный рассказ.
0 # 16 сентября 2013 в 08:29 +3
Да. Иногда тяжело от него оторваться, держит. А приходится. Вам спасибо большое за отклик!
Иван Петрович # 27 февраля 2016 в 15:56 0
Спасибо, Татьяна! Атлантида достойна упоминания, хоть и бытует мнение, что её существование - философский миф.
0 # 27 февраля 2016 в 20:55 +1
Вам спасибо большое за отклик! Здесь, скорее, аллегория. Вообще, думаю, если уж в "каждой сказке есть намёк", то в мифах их гораздо больше.
Добавить комментарий RSS-лента RSS-лента комментариев