1W

Белый лес

в выпуске 2015/05/11
10 декабря 2014 - Galileo
article3018.jpg

             Садись поудобней, мой друг, ибо ты пожелал, чтобы я поведал тебе о боевых походах и чудесах, встреченных мной на этом длинном пути, и рассказ этот не будет короток...

            То было время, когда императоры Рима и Константинополя боролись за провинцию под названием Паннония, земля которой, покрытая густыми лесами, лежит у истоков Дуная и подножия Белых Альб[1].

            На этой земле когда-то жили кельты, к потомкам племени которых, как ты знаешь, я принадлежу.

            С тех пор, как Рим был разграблен и сожжён кельтами, римляне уже не могли жить спокойно, зная о существовании возле границ народа, способного захватить «вечный город». Да и слишком остро в те времена стоял земельный вопрос в империи, чтобы можно было пренебречь этими богатыми и плодородными землями. Поначалу римляне старались поддерживать союз с жителями этих придунайских территорий, а вскоре присоединили их к своей державе. Тогда в этих краях появились две римские провинции – Реция и Норик. Частично сюда входила и Паннония.

            По всей Паннонии тянулись великолепные дороги, а там, где прежде были кельтские поселения, римляне строили крепости. При слиянии нескольких полноводных рек стоит и лучший город во всей Паннонии, построенный кельтами в незапамятные времена, – Сегестика. За её крепкими стенами кроме римских войск, нашли укрытие и ремесленники, и купцы, и чиновники, и иной люд.

            Сисция – так называли этот город римляне – постоянно переходила из рук в руки то Риму, то Константинополю. Паннонскую провинцию охраняли два пограничных легиона, три пехотных и четыре кавалерийских когорты, да в придачу два отряда конных стрелков. Всего около десяти тысяч человек с внушительным запасом вооружения. Но это были времена, когда Рим уже утратил былое величие, а его армия славу непобедимой. Варвары заставляли римлян всё больше потесниться, и было немало племен, совершавших грабительские набеги на земли паннонских римских провинций. Но гунны… Они наводили настоящий ужас своими стремительными атаками. При царе Ругиле их натиск усилился. Константинополь оказал помощь Риму лишь тем, что принял на себя их главный удар.

            Гунны стёрли с лица земли римские оборонительные рубежи и захватили придунайские провинции. Одна за другой пали римские крепости на Дунае, и орды гуннов растеклись по Паннонии, уничтожая всё на своем пути. Римское войско, выступившее навстречу, подвергалось постоянным нападениям подвижных конных гуннов. Они появлялись внезапно там, где их никто не ждал. Среди нас поговаривали даже, будто гунны произошли от браков женщин, сосланных за колдовство в пустыню около Мэотийского болота[2], с местными злыми духами, так жестоки и коварны они были.

            В этой непрерывной войне гуннская знать обогащалась. Добыча, захваченная ими, была огромна. Они жили в роскоши, владели большим количеством скота, рабов. Их дома украшали ковры, цветные шерстяные и шелковые ткани, бронзовые зеркала, изделия из белого нефрита, узкогорлые серые вазы. Тысячи людей были угнаны в рабство. Ужас опустошения веял над этими землями.

            Паннония стала центром гуннской державы, а восточноримский император платил Ругиле золотом.

            В одном сражении армия римлян была рассеяна, а наш отряд конных стрелков был разбит, и мы, оставшиеся в живых, отступали, прячась в густых паннонских лесах. Мы двигались на восток, к Сегестике, едва приметными тропами, подальше от оживлённых дорог.

            Была ночь на Самайн[3], короткий промежуток времени, не принадлежащий ни прошедшему, ни будущему году. Весь день дул непрерывный, обжигающе ледяной ветер, а к вечеру стало ещё холодней. Люди валились с ног от холода и усталости, и командир приказал остановиться. Мы решили разбить лагерь в лесу и переночевать. Несколько человек из отряда отправились собирать валежник для шалаша и хворост для костра.

            Среди них был и я.

            Я был ранен. Моя рана нестерпимо болела, но я был молод тогда и смог удержаться на ногах. В поисках сухого валежника я уходил в лес всё глубже и глубже, как вдруг неожиданно ветер стих, и пошёл крупный снег. Не знаю отчего, но мне стало теплее.

            Я шёл и шёл, не останавливаясь, не смея остановиться, влекомый неясным желанием идти, до тех пор, пока не оказался в самой чаще, в некоем странном месте. Может быть, оно показалось мне странным оттого, что всё вокруг покрывал белый снег, и стояла оглушительная тишина? В какое-то мгновение мне даже показалось, что я умер и обрёл последнее пристанище среди белого мёртвого покоя. Обессилев от постоянной боли, я присел, прислонился спиной к стволу дерева и закрыл глаза.

            Может быть, мне суждено было замёрзнуть и умереть, сидя так под тихим снегопадом, но вдруг послышался хруст сухих веток, и я ощутил чьё-то присутствие. Мышцы мои привычно напряглись, и я невольно нащупал рукоятку меча. С огромным трудом и нежеланием я поднял тяжёлые веки и увидел перед собой прекрасное женское лицо. Широко открытые глаза цвета ясного неба в погожий день смотрели со спокойным любопытством. Белая кожа излучала свет. Красным золотом полыхнула прядь волос, выпавшая из капюшона алого плаща, накинутого на плечи незнакомки.

            Девушка сидела напротив, и какое-то время мы молча смотрели друг на друга.

            Наконец, она сказала:

            – Меня зовут Авлари.

            А я… так обессилел, что не мог отвечать и  едва произнёс своё имя:

            – Зорсин.

            Она кивнула.

            – Я вижу, тебе совсем худо. Ты ранен? Я могу помочь. Пойдём. Здесь неподалёку мой дом.

            Она протянула мне хрупкую руку, оказавшуюся неожиданно сильной.

            Я с трудом поднялся, и мы побрели.

            Снег падал и падал, не переставая, и в этой абсолютной, совершенной белизне мне вдруг на мгновенье показалось, что я ослеп.

            Шли мы недолго, и вскоре за очередным заснеженным кустом или большим сугробом, показался маленький домик. Он приютился под одной из елей, таких высоких, что их верхушки, да ещё в снегопад, невозможно было рассмотреть.

            Пока Авлари открывала ветхую дверь, я прислонился к стене дома.

           Деревья плотно обступили домик. На клокастом еловом суку я заметил большого чёрного ворона. Смежив морщинистые веки и спрятав в плечи голову, он сидел неподвижно. Казалось, древняя птица спит, но ворон открыл глаза и посмотрел на меня так, что сердце моё замерло. Он словно видел меня насквозь.

            Наконец, Авлари позвала:

            – Входи, Зорсин.

            В ту же минуту ворон взмахнул тяжёлыми крыльями и взлетел, сбив снег с ветки.

            А я перешагнул высокий порог.

Мне в ноздри ударил сильный запах сухих трав. На деревянном столе едва теплился огарок свечи

            Авлари сбросила плащ, и встала передо мной. В слабом мерцающем свете вспыхнуло красное золото её волос.

            Она протянула мне чашку тёплой воды, смешанной с вином. Я поднёс её к губам и стал жадно пить. С каждым глотком тело наполнялось теплом. Очаг в доме ещё не успел остыть, и пахло так вкусно, что голова пошла кругом.

            Всё, что происходило со мной с этой минуты, и сегодня кажется мне сном. Пожалуй, я даже не стану утверждать, что это случилось наяву. Голова, словно наполнилась дурманом, все чувства были обострены, а сознание притуплено. Осталась только одна мысль, за прожитые годы истончившаяся как старый меч, один вопрос – кто она? Может быть, это была сама Хозяйка Туманных Гор[4], что тёмными ночами подстерегает путешественников, встречая их волшебным светом своей совершенной красоты, чрезмерной холодностью и излишним спокойствием? Стоит ей улыбнуться, и путники по своей воле следуют за ней в потусторонний мир, забывая этот.

            Один образ, одно лишь слово… имя… Авлари.

            Время остановилось.

            Я жил вне пределов земного времени, не зная ни тоски, ни печали, в стране, название которой неведомо мне до сих пор.

            Авлари что-то делала, говорила со мной, иногда пела так, как поют, наверное, серены. Когда она уходила, в одиночестве бродил я по дому, рассматривая всё, что окружало эту женщину в её таинственном жилище. Стеклянные, глиняные, металлические и деревянные сосуды, огромное множество которых стояло на полках и столах, звенели, постукивали, стонали и издавали самые разнообразные звуки, когда их касалась моя рука. Одни были пусты, другие наполнены всевозможными жидкостями, порошками и субстанциями самых невероятных консистенций. Одни благоухали, другие отвратительно смердели. Небольшие ступки, глиняные толкушки, тонкие стеклянные палочки и каменный посох, тёмно-синий, со странными серебряными письменами.

            Возвращаясь, Авлари наполняла ёмкости новыми снадобьями, которые готовила из натёртых сухих веток и белого мха, заваривая их кипятком, смешивая или взбалтывая. Она делала это без слов, тихо и ловко, ибо, мой друг, как ты уже, наверное, догадался, Авлари была знахаркой. Мою рану она залечила мгновенно, приложив к ней повязку, пропитанную терпко пахнущей мазью. Её ладонь легла сверху на кусок полотна, губы коротко шепнули несколько слов, и боль утихла, очень скоро вовсе исчезнув.

            Кто же была она – Белая Дама, колдунья, волшебница, лесная нимфа?

            Я плохо помню, что мы ели и пили, о чём разговаривали. Помню её ладони, порхающие передо мной парой белых голубей, помню большой металлический медальон на её груди.

            Порой она подолгу смотрела на звёзды, прекрасная и непостижимая как сами звёзды. Она смеялась, рассыпая смех горстями жемчуга. Надо мной ли она смеялась? Наверное, я был нелеп...

            День от ночи отличался только расцветкой. Помню, как открывал глаза и видел на стенах багровые отблески пламени горящего в низеньком очаге торфа, или причудливый лунный рисунок на полу, розоватый рассвет в маленьком окошке или голубые сумерки, белую неподвижность сугробов или случайный полёт чёрной лесной птицы.

            Мы говорили, но не помню о чём. Помню только лицо, белое, мерцающее, как отблеск чего-то совершенного. Алые губы, чёрные брови над синими глазами… Голос, похожий на журчание неспешного водного потока.

            Она любила меня, я знаю. Это была поистине неземная любовь. Душа моя орлом взлетала в небесные чертоги, как душа ЛЛу-Лай[5] после последнего вздоха в день летнего солнцеворота.

            Со мной никогда прежде и больше никогда потом не было ничего подобного тому, что я пережил там, в этой маленькой лесной хижине.

            Не знаю, сколько времени провёл я у Авлари...

           Очнулся я на заснеженной каменистой дороге, бредущим в Сегестику. И как Ллу-Ллау в день зимнего солнцестояния вновь обрёл бренную жизнь.

            Мне пришлось догонять свой отряд четыре дня. Они считали меня умершим или заблудился в бескрайних лесах Паннонии.

Четыре дня пробыл я с Авлари или четыре года?

            Ты спросишь, что же чудесного в моём рассказе?

            Не знаю, друг мой, не знаю...

            Но ничего чудесней в моей жизни не было. Я стал другим, побывав в этом белом лесу.

            Иногда мне кажется, голос Авлари я слышу в шелесте листьев, в шорохе сухой еловой ветки, в песне ручья.

            Не помню, что нашёптывала мне она в те ночи, но теперь я умею слагать баллады о Белой Луне, о Смерти, стоящей за спиной, и Бесконечном Пути по Белой Дороге, потому что теперь я знаю, куда должен вернуться.

           

            К тем красивым берегам и к тем красивым склонам холмов,

            Где солнце ярко освещает долину озера,

            Мы всегда приходили с моей возлюбленной,

            К красивым, красивым берегам озера.

            Море имеет границу с побережьем.

            Позволь твоим горам стать тёмными и печальными.

            И когда я буду качаться на волнах солёного океана далеко отсюда,

            Всегда ли ты будешь тосковать по мне, и желать нашей встречи?

 

 

 

[1]Белые Альбы –Альпы

[2]Мэотийское болото – Азовское море.

[3]Самайн – ночь на 1 ноября (кельт.)

[4]Хозяйка Туманных Гор – персонаж кельтской мифологии

[5]Ллу-Ллау – герой кельтской мифологии

Рейтинг: +9 Голосов: 9 1046 просмотров
Нравится
Комментарии (15)
Евгений Вечканов # 10 декабря 2014 в 20:39 +6
Рад поставить первый плюс,столь замечательному рассказу.Отличный сюжет, великолепно написано.
Места эти сейчас примерно на границе Германии и Швейцарии.Сам я там не был,но дочка туда как-то ездила,рассказывала,показывала фото - безумно красиво.
Люблю историю.
Galileo # 11 декабря 2014 в 12:48 +6
Женя, спасибо за добрые слова. Безумно рада, что понравился рассказ smile
Да-а-а-а... Побывать бы там! Спасибо, что заглянул! И за плюс! smile
DaraFromChaos # 10 декабря 2014 в 21:19 +6
эххх, второй буду )))
это прекрасно, "я щетаю" (с) laugh
Galileo # 11 декабря 2014 в 12:51 +6
Дорогая Дара (звучит здорово laugh ) Дара, рада (тоже классно! Это у тебя, Дара, дар laugh словами жонглировать!) что понравилось! Рада тебя снова видеть. Я тут выпала ненадолго smile из контекста.
Galileo # 11 декабря 2014 в 12:51 +6
Спасибо, друзья мои! cry
Sawyer (Алексей Шинкеев) # 17 января 2015 в 17:38 +6
Что тут можно сказать? Великолепный рассказ!!! Мне нравится читать о кельтах, гуннах. Сам уже несколько лет мечтаю написать что-то похожее, в основном, о гуннах, об Аттиле.

С удовольствием ставлю четвертый плюсик! А кто же поставил третий - не сознался)) rofl
Galileo # 19 января 2015 в 11:35 +4
Алексей, спасибо! Рада, что наши интересы так совпали smile Обязательно надо писать про кельтов! Спасибо за плюсик smile
Леся Шишкова # 17 января 2015 в 18:54 +5
Под сильным впечатлением.... Воспел здесь автор песнь свою, я преклоняюсь перед словом... Историю и магию люблю, ложится в душу слой за слоем... История, эмоции, герои - они вошли в читателя сейчас, Они останутся со мной на годы, вернувшись в памяти не раз... Шикарная история! )))
Galileo # 19 января 2015 в 11:38 +6
Леся! Я в жизни не читала комментария прекрасней! Это просто... поэма. Искренне благодарю. Просто не ожидала прочитать такой отзыв на свой рассказ! smile
Вячеслав Lexx Тимонин # 18 января 2015 в 00:53 +7
Я поставил шестой плюсик, а двое - партизанос!
Galileo # 19 января 2015 в 11:41 +6
Ура! "Белый лес" собрал шесть плюсов! Вячеслав, спасибо, что не поскупились smile

Да! И... спасибо таинственному партизаносу за плюс!! v
Павел Пименов # 18 февраля 2015 в 18:19 +4
Хорошо. Я сознательно заявляю, что седьмой плюс мой.
Атмосферный рассказ. Действительно захотелось там побывать, а ещё лучше - в домике этой Авлари. laugh
Galileo # 18 февраля 2015 в 18:24 +4
Авлари милости просит, Павел smile Атмосферу гарантирует. Спасибо за седьмой плюс. Ух, как звучит! Седьмой Плюс "Белому лесу"! laugh
Константин Чихунов # 3 июня 2016 в 23:26 +5
Очень хорошо написано, аж за душу берёт! Плюс разумеется!
Galileo # 6 июня 2016 в 12:25 +2
Спасибо, Константин! smile Меня ваш отзыв тоже за душу берёт laugh
Люблю этот рассказ сама. Не знаю, почему cry
Добавить комментарий RSS-лента RSS-лента комментариев