fantascop

Демиург местного значения. Часть 1, глава 11

в выпуске 2015/12/28
21 июня 2015 - fon gross
article4965.jpg

Глава 11

 

На этот раз Валька сама принесла заветный кувшинчик с притертой пробкой и согревающим содержимым, сразу, как только мы с Туробоем уселись за праздничный стол. Как обычно, встала на колено, склонила голову и поздравила с успешно пройденным испытанием. Кувшинчик, который она держала в левой руке, я засек сразу и кивнул Туробою. Мой телохранитель, все, поняв, поднялся из-за стола, подскочил к коленопреклоненной Валентине и аккуратненько изъял у нее заветный сосуд. К некоторому моему разочарованию емкость была наполнена только на треть. Ну да ладно, друг мой все равно почти не пьет, а мне, чтобы согреться хватит и этих жалких трехсот-четырехсот грамм, плещущихся в кувшине.

В общем, наелся я быстро. Набрался еще быстрее и, так же как и вчера завалился спать. Проснулся опять довольно рано, с восходом солнца. Туробой уже не спал и как только я заворочался в кровати, собираясь подниматься, зашел в горницу с полотенцем, накинутым на руку. Что ж, умываться, так умываться. Умылись у колодца, позавтракали и стали ждать Вальку, опять на лавочке у храма. Жрица появилась, как и вчера, на дальнем краю площади. Ждать, когда она подойдет, не стали, поднялись и двинули ей навстречу. Встретились посредине площади. Валька опять попыталась опуститься на колено (почтительности ко мне день ото дня в ней прибавлялось, что не могло не радовать), но я предложил не разводить церемонии и перейти сразу к делу. Как говорится, раньше сядешь, раньше выйдешь.

Валентина кивнула и двинулась к выходу из городка. К той же, что и вчера главной калитке. И опять толпу я увидел издалека. Народ сгрудился, на этот раз, неподалеку от священного колодца, там, где дорога расширялась в подобие площади. Посредине толпы уже была свободная от людей площадка, оцепленная воинами. В центре этой площадки возвышалось какое-то непонятное сооружение.

Только добравшись до толпы, миновав ее, и приблизившись почти вплотную, я понял, что это такое. Сооружение представляло собой бревенчатый сруб полтора на полтора метра и высотой около двух с половиной. Он был доверху обложен дровами и хворостом. С  боку - короткая приставная лесенка. Хворост и дрова, говорите…. Я, конечно, ожидал чего-то такого, но под ложечкой, все равно, неприятно засосало. Понятно – будут жечь бедного посланца богов. То бишь меня. Кажется, именно так, в срубе, сожгли в семнадцатом веке протопопа Аввакума – известного противника церковной реформы. Типично русский способ сожжения, что ли? Или у славян этот способ известен издревле, судя по тому, что я здесь вижу? Западная инквизиция, насколько помню, обходилась костром со столбом в центре. Кстати, сожжение в срубе, по логике, должно быть гуманнее: сжигаемый должен задохнуться от скопившегося внутри дыма, раньше, чем его всерьез начнет припекать пламенем. Это утешает. Но не сильно.

Мы с Валентиной остановились рядом с лесенкой, при помощи которой я, надо полагать, должен был забраться внутрь будущего огненного колодца. Валентина задвинула очередную речь, которую не слушал совсем, одно и то же каждый раз – неинтересно. Как только она замолчала, я, почти не дрожа, вскарабкался по лестнице и спрыгнул внутрь сруба. Здесь пахло свежеструганным деревом и смолой. Снаружи послышался топот нескольких ног, который затих рядом с моим костром. Минута, другая и послышалось  потрескивание, с которым, обычно, огонь пожирает сухой хворост. Снова раздался топот. Теперь удаляющийся. Еще через минуту в щели между бревнами потекли струйки дыма. В горле запершило. Я кашлянул. Потом еще раз. Количество дыма прибывало. Кашель сделался непрерывным, выворачивающим внутренности. Кто сказал, что смерть от дыма менее мучительна, чем от огня? Сюда этого урода! «Я-второй» бился в голове, пытаясь выбраться наружу. Удерживать его внутри становилось все сложней.

Радужный поток, на этот раз, я видел только внутренним зрением – глаза, выедаемые дымом, заливали слезы. Но почувствовал. Всей кожей и потрохами. Еще мгновение и дым исчез. Воздух стал свежим и, кажется, даже прохладным, словно пропущенным сквозь кондиционер. Протерев глаза   от слез, огляделся. Внутренность сруба была заполнена густым дымом. Густым настолько, что почти не видны были его стенки, находящиеся всего-то сантиметрах в пятидесяти от меня. Снаружи слышался все усиливающийся треск, переходящий в гул, характерный для большого огня. И как меня спасают на этот раз? Присмотрелся, к окружающему меня, внешнему миру. Оказывается я, как и вчера под водой, был окружен оболочкой чистого воздуха. Только в этот раз она была намного тоньше. Не пузырь, а именно оболочка, обволакивающая тонким, сантиметров пять-шесть, слоем все тело. Какое-то силовое поле? Черт его знает! Дым не пропускает, воздухом, каким-то образом, снабжает. Защитит ли от огня? Должно. А как иначе?

Гул снаружи все усиливался, бревна сруба начали потрескивать – видно тоже занялись. Температура внутри, должно быть, уже немаленькая. Я, тем не менее, никакого дискомфорта не ощущал: было вполне прохладно и дышалось легко. Минуту спустя через почерневшие и расширяющиеся на глазах щели между бревнами начали прорываться язычки пламени. А ведь рано или поздно вся эта двухслишнимметровая куча бревен прогорит и рухнет. На меня. Интересно – задавит, не задавит? Посмотрим. Еще пять минут, и я уже стоял в огненной клетке, в которую превратился сруб. Прогоревшие почти на половину бревна, были охвачены огнем уже и изнутри. Через расширившиеся щели между ними, сквозь огненное  марево, можно было видеть, застывшую в молчании толпу вокруг костра. Пламя лизало мою невидимую оболочку, струилось по ней, не причиняя никакого вреда.  Еще пять минут и сруб начал разваливаться. Вначале просело бревно где-то в основании сооружения. Сруб хрустнул и покосился. Верхний венец не удержался и съехал вниз. К счастью, наружу. Еще через минуту прогорели сразу два нижних венца. Сруб перекосился еще больше, и с его верхней части съехало еще несколько почерневших, пылающих бревен. Пожалуй, дальше ждать не стоило. Бревнышки сгорели основательно, дай Бог четверть толщины осталось, почернели, потрескались. Скорее, головешки, а не бревна. Можно попробовать пробить. А что, ломал я, в свое время, полуторадюймовые доски. Так, решено – выбиваю ногой стенку перед собой и пробую выскочить. Сказано – сделано! Удар пяткой вперед! Результат превзошел все ожидания! Остатки сруба разлетелись в стороны, как при небольшом взрыве. Буквально по бревнышку. Похоже, такой эффект произвело, окружающее меня, силовое поле. При ударе, что ли, такое происходит? К счастью, бревна улетели не слишком далеко и, вроде бы, никого из окружающей публики не задели.

И так, завершение испытания получилось весьма эффектным. Я гордо стоял посредине огромного догорающего костра, облизываемый языками пламени. По толпе прошло какое-то движение. Видно сквозь огонь было плоховато, но, присмотревшись, понял, что народ опустился на колени. Я сделал несколько шагов, выбираясь из кострища, и оказался прямо перед скамейками для випперсон. На них, устроенные мной спецэффекты, тоже произвели впечатление. На колени они не встали – видно не приучены были, но со скамеек своих вскочили и таращились на меня с благоговейным ужасом. Сделал в их сторону еще несколько шагов и, подняв глаза к небесам, вскинул вверх руки – типа, благодарность богам. Местные боссы один за другим начали опускаться на одно колено и склонять головы. Как это делала Валька при официальном общении со мной. Ага, пробрало и вас! Я опустил руки и огляделся. Стоящие на коленях и смотрящие с обожанием, люди, мертвая тишина, нарушаемая только треском догорающего костра, мурашки невыразимого восторга и облегчения, бегающие по телу. Кажется, я теперь понимаю, что чувствовали боги древности при явлении своего божественного тела восторженной пастве. Этак можно и вознестись до невменяемости.  В таких случаях помогает здоровый цинизм.

Однако народ стоит на коленях и, явно, чего-то от меня ждет. М-да, похоже, без речи не обойтись. А я, как-то не спец в этих делах. Ну, никакого опыта произнесения речей перед восторженной толпой – политикой заняться, как-то не сподобился. Ладно, будем импровизировать. Главное – не затягивать, а то запутаюсь. Кратенько, но энергично. Опять вскинул руки к небу и, по максимуму напрягая связки, проорал:

- Радуйся, народ  доблестных славов! Посланец богов пришел к вам с небес и поведет вас к победе!

Кажется, получилось немного коротковато. Открыл, было, рот, чтобы еще что-то добавить, но, видно, затянул паузу. Народ решил, что я закончил, восторженно взревел, вскочил на ноги, бросился ко мне и вскинул меня на руки.

Потащили на этот раз, вопреки уже сложившейся традиции, не к моему месту обитания, а к раскинувшемуся у подошвы городского холма, палаточному стану, в котором, на сегодняшний день, народу обитало в несколько раз больше, чем в городке. Во время этого пути мое божественное самоощущение несколько подрастряслось и я снова почувствовал себя почти человеком. Ого! Оказывается на краю палаточного городка, в лощинке были расставлены и уже накрыты столы. Много столов. Рассчитывали, должно быть, на всю кучу съехавшегося народа. И, что характерно, не сомневались, что я пройду это чертово последнее испытание. Мне бы с утра такую уверенность, глядишь, нервы целее бы были.

Сгрузили у главного, как я понял, стола, который стоял на сколоченном из досок помосте. К нему было приставлено десятка полтора довольно удобных на вид кресел. Рассудив, что центральное кресло предназначено для меня, с облегчением плюхнулся в него: ноги начинали подрагивать – отходняк, однако. Туробой, неслышной тенью устроившийся позади меня, светился от счастья и гордости. Стол, покрытый богато вышитой скатертью, буквально ломился от яств. Есть пока не хотелось – завтракали недавно, а вот выпить, чтобы снять стресс, хотелось и очень. Толпа, растекаясь на человеческие ручейки, рассаживалась за столы. Моих будущих соседей пока видно не было. Интересно, если приложусь вон к тому кувшинчику, близнецу тех, в которых мне приносили местную чачу, они не обидятся? Ничего, переживут. Посланник я, в конце концов, или как? Отбросив сомнения, налил хорошую дозу местного антидепрессанта и решительно его употребил. Закусил и предложил присоединиться ко мне Туробою. Тот так решительно замотал головой, что стало ясно – не будет. И уговоры на этот раз бесполезны. М-да, по его понятиям, слуга должен знать свое место. Во всяком случае, на публике. Нужно будет подумать, как приподнять его социальный статус. Ну, не пьет  его дело, а мы, пожалуй, повторим, а то, что-то не забирает. Пока занимался этим приятным делом, откуда-то вынырнула Валентина и без особого почтения зашипела на ухо:

- Не увлекайтесь, господин. В ближайшие несколько часов вам нужно быть в форме.

- Спокойно, Валя, спокойно. Все под контролем, - снисходительно похлопал я ее по предплечью и прикусил язык. Опять обозвал девицу не тем именем. И ведь, вроде, почти трезвый.

Возмущаться и блажить на этот раз она не стала. Только поджала губы, посуровела лицом и отошла за спинку моего кресла, пристроившись рядом с моим другом-телохранителем.

Тем временем, от палаточного городка отделилась какая-то процессия, двинувшаяся в нашу сторону. Приближалась она к нам сзади и, чтобы что-то разглядеть, мне пришлось повернуться боком и вывернуть шею. Судя по богатой одежде и толпе вооруженного народа, в качестве сопровождения, это были те самые випперсоны, сидящие во время испытаний на почетных местах. Процессия приблизилась к столу с сидящим мной, во главе. Наверное, нужно было проявить вежливость. Я поднялся с кресла, повернулся к подошедшим лицом и стал ждать развития дальнейших событий.

Так, а поголовье местной знати возросло. Это было заметно сразу. Хотя, в отношении того, что прибавилась знать местная, похоже, я ошибаюсь. Одежда и внешний вид новых персонажей заметно отличались, от уже ставших привычными, одежды и внешности славов. Первой бросилась в глаза колоритная группа явных азиатов-кочевников. Этакие печенеги-половцы с широкими скулами, узкими глазами, смуглыми лицами, разодетые, не смотря на жару, в пышные меха. Были они вооружены: в чешуйчатых, вороненых доспехах, с тяжелыми саблями и кривыми кинжалами на поясе, металлическими легкими шлемами на головах. Главным был, сразу видно, молодой, лет двадцати с небольшим парень, одетый побогаче остальных, и держащийся чуть впереди своих людей. Симпатичный малый. Красивый, можно сказать. Своеобразной восточной красотой. Длинные до плеч прямые черные волосы, высокие, пусть и широковатые скулы, прямой нос с тонкими ноздрями, темные усы, обрамляющие верхнюю губу и спускающиеся к волевому  подбородку. Опять же, весьма харизматичный товарищ.

Вторую группу представляли типичные викинги, или по-здешнему – варанги. Точь в точь, как я их себе представлял по книгам и фильмам. Кстати, тоже в доспехах и при оружии. У этих во главе так же был довольно молодой парень. Правда, росточком он превосходил руководителя кочевников головы на две. А тот был мужик не мелкий. В плечах и шее тоже весьма объемист. Сопровождающие его викинги, так же отличались хорошим ростом, но и среди них вожак возвышался минимум на полголовы. Был он белобрыс, насколько позволял видеть, глубоко сидящий на голове  конический шлем с полумаской. С крупными чертами лица, несколько жидковатыми, еще юношескими, усами и бородкой.

Третью группу, состоящую из уже виденных мной, воинов-славов возглавлял тот самый харизматичный индивидуум, славский, то ли князь, то ли вождь, который присутствовал на всех моих испытаниях с самого начала.  

В каждой группе было человек по пять-семь. Не доходя до меня пары метров, все они дружно опустились на колено и склонили головы. Знакомая поза. Начинаю привыкать. Надо их, как-то поднять и к столу пригласить. Хотя, я тут, вроде, не хозяин. И Валька, зараза, молчит, как воды в рот набрала. Хоть бы подсказала, что делать. Нет – молчит. Что ж, видно придется самому разруливать. Чего сказать-то?

- Встаньте, - ничего другого в голову не пришло. Хорошо хоть удержался и не добавил, так и рвущееся с языка «пожалуйста».

Наверное, со стороны это выглядело не слишком величественно. Ну да ладно. Как могем, так и можем. Потом добавил:

- Присаживайтесь.

В этот момент, слава Богу, подключилась Валентина и занялась рассаживанием прибывших за стол. В определенном порядке, судя по всему. В итоге, в центре стола оказался я. Справа от меня уселся славский князь. Слева – вождь викингов. Слева от викинга – вождь кочевников. Дальше вперемешку представители свиты всех троих. Между мной и князем, чуть позади,  на легком стуле устроилась Валька-Волеслава. Туробой застыл за моей спиной. Князь с лукавой улыбкой покосился на початый кувшин и произнес:

- Посланник уже начал пир, я вижу?

Что тут скажешь. Я покаянно кивнул.

- Ну, раз посланник богов начал, можно и нам, - громогласно провозгласил мой собеседник. Встал и поднял, наполненный прислугой, объемистый серебряный бокал.

Присутствующие за моим столом, дружно встали на ноги и тоже подняли свои емкости с вином. Люди за другими столами волной, начинающейся от нас, поднялись и замерли в ожидании. Сидеть, вроде, было неудобно, и я тоже поднялся с облюбованным мной кубком. Мимоходом нюхнул, выясняя, что туда плеснули шустрые слуги. Оказалась все та же виноградная водка. Это хорошо – лучше не мешать. Тем более на понижение градуса. Однако, как правильно посоветовала Валька, надо притормозить: пир, только начинается и если я буду продолжать в том же темпе, скоро свалюсь под стол, или мордой в салат. А это для посланника богов будет несколько несолидно.

Так, мне что, опять нужно что-то говорить? К счастью, оказалось – нет. Задачу по произнесению первого тоста взял на себя Князь. Вернее, это была целая застольная речь. Начало и середина ее почти не отличалась от речей Вальки, произносимых после каждого моего испытания. А вот концовка  малость напрягла. Почему? Да так, ничего особенного, кроме того, что этот местный пахан объявил о начале восстания против румийских поработителей, как о чем-то уже свершившимся. А я за всеми своими проблемами, связанными с испытаниями на мою истинность, совсем подзабыл, что посланник, по мнению аборигенов, послан им, чтобы это самое восстание возглавить. Ну, а раз посланник истинный – вот оно и восстание, чего тянуть. Блин! Вот так сразу: без подготовки, понимания местных реалий, оценки соотношения сил. Не говоря уж о моем слабом представлении, о стратегии и тактике средневековых (или еще античных?) войн. В общем, огорошил князь так, что я впал в глубокую задумчивость, и вывел меня из нее только восторженный рев, присутствующей на пиру публики, раздавшийся по завершении речи.

Мои соседи по столу потянулись ко мне со своими чашами, чтобы чокнуться с новым мессией. С довольно растерянной, надо полагать, улыбкой, я чокнулся со всеми, до кого смог дотянуться, выплеснул в рот все содержимое кубка, забыв, что собирался притормозить с выпивкой и плюхнулся на свое место. Обдумать очередную, свалившуюся на меня проблему не дал все тот же князь. Черт! Как хоть его звать-то? Я уже, было обернулся с этим вопросом к Вальке, но князь его предвосхитил, сообщив:

- Я - Великий Князь Царских Славов Велимир.

Именно так и сказал – все слова с большой буквы. Тем временем, Велимир продолжал:

- Под моей рукой находятся двенадцать удельных князей со своими людьми и землями. Стольный град славов - белокаменный Кийград на Донепре и все земли и селения вокруг него - в моей безраздельной власти. Великие князья других племен славов прислушиваются к моим словам, а кто-то и просто слушается во всем.

Мой собеседник сделал многозначительную паузу, надо полагать, чтобы я проникся его величием и значимостью. Понятно, мужик набивает себе цену. Ну да, близость к посланнику богов сулит, должно быть, солидные бонусы. Хотя, грядет восстание, вернее формально оно уже началось, а учитывая крутость князя, он, возможно, хочет подмять меня под себя. Сделать просто знаменем, послушной марионеткой в своих руках. Опять же, кроме обретения независимости можно, заодно, подгрести под себя все остальные славские племена. А что, очень даже похоже. Только вот меня такой расклад не слишком устраивает. Ну не люблю я быть под кем-то. Понятно, что я мало что смыслю в местных реалиях, и советы знающего человека мне вовсе даже не помешают. Но сотрудничество должно быть на паритетных началах. Надо будет дать это понять.

- Тебя зовут Виктор. Моя дочь Волеслава – главная жрица мне это  сказала, - продолжал  говорить Великий князь. – Странное имя для посланца славских богов. Румийское имя. - Велимир многозначительно помолчал. – Нужно, чтобы народ славов знал тебя под другим именем. А твое настоящее никто, кроме меня, моей дочери и Туробоя знать не должен. Ни к чему это простому народу. Не надо вызывать ненужных толков.

Ага, похоже, меня просто и без затей сажают на крючок. Мол, если будешь вести себя неправильно, вбросим в массы компромат, который снова вызовет сомнения в истинности посланника. Со всеми вытекающими. А Валька, значит, князева дочка. Понятно, теперь, откуда столько гонору.

- Ну и как меня назовем? – откинувшись на спинку кресла и иронично прищурившись, спросил я.

Велимир оценил мой вопрос. Вернее, интонации, с которыми он был задан. В свою очередь прищурившись, он глянул мне в глаза. Пока без угрозы. Скорее, с легкой насмешкой. Крепкие нервы у мужика, однако. После всего того, что я вытворял на испытаниях и никакого страха. Или тут к таким фокусам привыкли? Может это мир магии? Взгляд князя был тяжел. Тем не менее, я его выдержал. Водка помогла, или злость? А может «я-второй», которому я позволил чуть-чуть выглянуть наружу. Давно не выпускал. Пусть глянет и оценит  новые реалии. Одним глазком. Так, или иначе, но Велимир первым отвел глаза. Отвел грамотно – влево и вверх. Чтобы не показаться побежденным. Интересно – кто-то учил, или сам дошел? Может и сам: мужик опытный, а, главное - умный.

- Вот что, князь Велимир, пожалуй, останусь я Виктором, - сделав паузу, протянул я. - А народ поймет. Не поймет, я сумею объяснить.

Глаза собеседника снова уперлись в мои и опасно потемнели. Безмятежно улыбнувшись, на этот раз отвел взгляд я. По той же методе. Правда, меня-то этому учили. Потом взял свой, уже вновь наполненный кубок, и повернулся к князю.

- Ну что, мы договорились, князь Велимир.

Взгляд Велимира стал задумчив. Он взял свой бокал, стукнул им о мой, отхлебнул и буркнул:

- Великий князь.

- Что? – ступил я.

- Великий князь Велимир, так ко мне обращаются.

- Предлагаю в узком кругу все упростить. Меня ведь тоже, видимо, надо титуловать посланцем богов. А это утомительно.

- Договорились, - ухмыльнулся Велимир.

Он откинулся на спинку кресла, допил то, что оставалось в бокале, поставил его на стол и сказал, перейдя на официальный тон:

- Позволь представить тебе Хулагу-бека, старшего сына владыки Северотаврийских степей Менгу-хана.

Сидящий за предводителем викингов молодой вождь кочевников,  поднялся на ноги. В руках он держал чашу с вином. Я тоже встал и поднял свой кубок. Степной принц начал приветственную речь. На чистом русском языке. Без всякого акцента, который я подсознательно готов был услышать. Так же, как и у Велимира две трети речи сводились к похвале богам, за неслыханное счастье лицезреть мое здесь присутствие. Потом последовали заверения во всемерной поддержке племенного объединения северотавров, полномочным представителем которых он здесь являлся, восстания славов против румийских поработителей. Похоже, имперцы и кочевникам успели досадить. Хотя, кто первым начал войну еще надо разобраться. Плохо верится, что злые румийцы вот так просто обидели добродушных мирных кочевников. Хулагу, тем временем, закончил свою речь, провозгласив в конце здравицу в мою честь, и опрокинул содержимое чаши в рот. А здесь кочевники пьют вино, вяло удивился я. Не кумыс. Впрочем, кумыс, возможно, у себя в кочевьях и пьют. А здесь в гостях – вино. А им можно?  Почему нет? Они, судя по всему, не мусульмане. Христиан, кстати, я здесь тоже не видел. Пока только многобожие, сиречь – язычество. И кочевники, похоже, верят примерно в тех же богов, раз приехали поприветствовать меня. Похвальное единообразие. Религиозных войн здесь, видно, не бывает – обосноваться не  на чем.

- А теперь – дар народа северотавров посланцу богов, - проглотив жидкость из чаши, провозгласил Хулагу.

Он трижды громко хлопнул в ладоши. Со стороны палаточного городка отделилось три человека, ведущего под уздцы коня. Идти было совсем рядом, и через минуту процессия подошла к нам вплотную. Подошли со спины. Поэтому мне пришлось встать и развернуться. Все сидящие за нашим столом, тоже поднялись навстречу троице с конем. Вот это был конь! Хоть я в лошадях совсем не разбираюсь, но понял, что такой подарок дорогого стоит. Черный до синевы, тонкие, точеные ноги, изящная сухая голова, гибкая гордая шея. Не конь – картинка! Похоже, мой восторг разделяли все присутствующие. Народ за столами издал одобрительный гул. Велимир восхищенно поцокал языком. Вождь викингов ошеломленно покачивал головой. Похоже, подарок был, действительно, царским. Очарованный красотой коня, я двинулся к нему. Тот прижал уши и злобно оскалил белоснежные зубы. Чистят ему их, что ли? С опаской протянул к оскаленной морде ладонь. И тут же почувствовал рывок за рубаху на спине. Еле удержавшись на ногах, сделал пару шагов назад. В тот же миг жеребец издал полувизг полуржание и, взвившись на дыбы, ударил копытами передних ног по тому месту, где я только что стоял. Двое узкоглазых конюхов повисли на поводьях, пытаясь успокоить взбесившееся животное. Оглянувшись, увидел довольную физиономию Туробоя. Мой безмолвный телохранитель опять оказался на высоте.

- Конь – огонь! – усмехаясь, произнес Велимир. – А в Ирии, похоже, не слишком много лошадей. Ты, во всяком случае, так близко видишь коня впервые. Мне так кажется.

- Их там вообще нет, - переводя дух, отозвался я. – Не попадают лошади в Ирий.

- Как же так, - вроде бы искренне огорчился князь, - а мы на похоронах знатных людей отправляем с ними в загробный мир их любимых коней. Чтобы там им служили. И куда же попадают лошади воинов после смерти?

- В другое место, - туманно ответил я.

- Расскажешь, как-нибудь попозже, - попросил Велимир.

- Обязательно.

Мы выпили за подарок Хулагу.

- Теперь представляю тебе сына короля Северо-западных фьордов – Лотара, - снова поднявшись, провозгласил Велимир.

На этот раз, заздравную чашу поднял молодой предводитель викингов. То бишь – варангов. Речь его почти в точности повторяла речь кочевника. Только была более цветиста и витиевата. Ну да у викингов, помнится, умение красиво говорить ценилось наравне с ратными подвигами. Здешние варанги, похоже, так же любили говорить красиво. Кстати, интересно – говорят в этом мире все по-русски, а имена очень похожи на имена аналогичных здешним, земных народностей. Хулагу, Лотар….  Определенно, там, в прошлой жизни, я их слышал, или где-то читал. А ведь на языке земных кочевников, или викингов их имена что-то значили. Не знаю, что значит слово хулагу.  Ну, допустим, храбрец. Здесь все говорят по-русски. Почему же имя вождя здешних кочевников не Храбрец, ну, или Хоробрит, какой-нибудь – производное от русского, а непонятно откуда взявшееся - Хулагу? По-моему, вообще – монгольское имечко. То же самое с Лотаром. Подозреваю, что имена воинов из свиты степняка и викинга, тоже вовсе не славянского звучания. М-да….  Очередная непонятка этого мира.

Тем временем варанг, наконец-то, закончил свое сольное выступление, заверив в конце речи о всемерной поддержке варангами Северо-западных фьордов славского восстания  и так же, как предшествующий оратор трижды хлопнул в ладони. Так, сейчас опять будут чего-то дарить. Надеюсь, подарок будет не такой опасный, как предыдущий? К столу подбежали двое варангов, несущих что-то вроде легких носилок. На  носилках лежало несколько предметов, завернутых в материю. Варанги поставили свою ношу на землю и отошли в сторонку. Лотар вышел из-за стола, подошел к носилкам, взял один из предметов и снял с него ткань. Предмет оказался коническим шлемом с полумаской, закрывающей верхнюю часть лица. Красивый, блестящий полировкой, с золотой насечкой. Судя по одобрительному гулу собравшихся, хороший шлем.

- Позволь преподнести тебе эти доспехи от варангов Северо-западных фьордов.

Лотар поклонился и протянул шлем мне. Я подержал его и передал Туробою. Вождь варангов, тем временем, распаковал самый крупный предмет, лежащий на носилках, оказавшийся кирасой с прикрепленными к ней оплечьями. Он поднял ее вверх, демонстрируя присутствующим, и так же отдал мне. Потом последовали наручи, поножи, что-то вроде латной юбки, еще какие-то железно-ременные мелочи. Во мне проснулся мальчишка, зачитывающийся в детстве рыцарскими романами и бредящий всякими разными железками в виде мечей и доспехов. Потому восхищение на моем лице было не наигранным. В голове уже во всю гулял хмель и я в пьяном восторге попытался обнять Лотара. Тот в ответ облапил меня, так, что затрещали ребра. Макушка моей головы, при этом, едва доставала гиганту до ключиц. Дружески похлопав друг друга по спине и плечам, мы уселись на места. Выпили за подарок Лотара.

Тут снова поднялся Велимир. Хлопать в ладоши он не стал, но я понял – настал черед делать подарки Великому князю. Тот поднял свой кубок и заговорил:

- От народа доблестных царских славов я – Великий Князь Велимир передаю в дар посланнику богов град Святый  со всеми окрестными землями, селами и весями и доходами с них в вечное пользование ему и его потомкам, если таковые появятся.

После секундного молчания народ взорвался бурей оваций. Забыл сказать, град Святый – это тот самый городок, в храме которого я до сих пор жил. Получается, я заделался в самые настоящие феодалы. Хотя у славян феодалы, кажется, назывались боярами. Тут же Велимир подтвердил эту мою догадку. Переждав вопли восторга, он продолжил:

- И к этому ему даруется звание потомственного боярина. Ему и детям его.

Снова буря восторга. Переждав ее и раскланявшись на все стороны, я уселся на место. Опять выпили. Голова соображала уже с трудом – хмель уверенно заливал извилины мозга. Тем не менее, я еще пытался завязать беседу с моим соседом по столу – Лотаром: варанг становился мне, все более симпатичен. В процессе беседы вспомнил другого варанга, того с которым у меня был поединок во время первого испытания и который должен был сейчас сидеть где-то в местном узилище. Отвлекшись от беседы с Лотаром, я повернулся к Волеславе-Вальке и попросил ее распорядится доставить горемыку сюда ко мне пред ясны очи.

Когда Варанга доставили на пир я уже, признаться, о нем подзабыл. Немало тому способствовала увеличившаяся концентрация алкоголя в моей крови. В общем, Вальке пришлось объяснять, что за мужика привели два дюжих стражника. Собрав волю в кулак, сконцентрировался и поинтересовался как того звать.

- Хегни, - назвался варанг.

- Дарую тебе свободу, Хегни, - икнув, объявил я. И, собрав разбегающиеся мысли, продолжил:

- Ты волен идти куда хочешь. Припасы, оружие и коня тебе дадут. Если хочешь, можешь присоединиться к дружине Лотара.

На этом месте обернулся к предводителю варангов и, на всякий случай, спросил:

- Может?

- Может, - одобрительно кивнул Лотар.

- Да, можешь, - продолжил я. – Или можешь остаться при мне и начать формировать мою ближнюю дружину.

Эта светлая мысль пришла в голову только что, буквально во время произнесения этого монолога. Мысль понравилась и я, замолчав, стал ждать, что ответит варанг. Тот, немного подумав, встал на колено, склонил голову и что-то быстро забормотал.

- Варанг приносит тебе вассальную клятву, - пояснила из-за моего плеча Валька.

Я важно кивнул и, дослушав до конца клятву, предложил новоявленному командующему моего, еще не созданного войска, занять место за пиршественным столом.

Окончание торжества запомнилось весьма смутно. Хоть я и старался при каждом очередном тосте отпивать из кубка совсем малость, но и этих малостей хватило. Верный Туробой, к счастью, не дал свалиться под стол, а, поняв, что я уже дошел до кондиции, бережно извлек меня из-за оного и на пару с Хегни оттранспортировал в мою горницу. Там, даже не раздевшись, я рухнул на кровать, еще почувствовал, что кто-то снимает с меня сапоги, и перед тем, как провалиться в сон, подумал: надо завязывать с местной чачей, а то ведь сопьюсь на фиг и не выполню, возложенную на меня богами миссию. 

Рейтинг: 0 Голосов: 0 247 просмотров
Нравится
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Добавить комментарий