fantascop

Демиург местного значения. Часть 1, глава 8

на личной

16 июня 2015 - fon gross

Глава 8

 

Проснулся я ночью. Не сразу вспомнил, где нахожусь, а когда вспомнил, спать резко расхотелось. Полежал минут пять, таращась в потолок. Повернулся на бок к окну. Из ячеистой рамы, сквозь маленькие стеклышки лился неяркий голубоватый свет. Свет меня заинтриговал. Фонарь, что ли под окнами горит? Но тогда какое, к черту, средневековье с мощными уличными фонарями? Неужели все же реконструкторы? Отбросив одеяло, вскочил с кровати и, шлепая босыми ногами, почти бегом бросился в коридор. Из него, через уже знакомую дверь, выскочил на балкон, с которого имел удовольствие обозревать окрестности днем. Подбежал к перилам и глянул вниз на улицу, в поисках источника света. Никаких фонарей видно не было. Голубоватый свет заливал весь городок и, вообще, всю округу, насколько хватало глаз. Я посмотрел на небо и снова ощутил головокружение. Похоже, гипотезу с земными реконструкторами-сектантами можно забыть. На небе висели две луны. Одна желтая, почти как наша, но раза в два поменьше. Вторая голубая, огромная, больше земной луны раза в полтора. Именно ее свет и заливал все вокруг. «Го-о-олубая луна…» - зазвучали в голове слова дурацкой песенки Бори Моисеева. Да уж…. 

Я попятился и плюхнулся задом на табурет, все еще стоявший на том же месте, где и днем. Искать знакомые созвездия, видимо, не имело смысла, с такими-то лунами. Хотя, даже навскидку, звезд на здешнем небе было насыпано гораздо гуще, и были они ярче и крупнее. В другом душевном состоянии, я бы, наверное, залюбовался таким небом. Вот, только это самое состояние сейчас к созерцательности не располагало. Сзади, почти неслышно подошел Туробой. Я уже начал узнавать его, не видя, по манере двигаться и дыханию. Он положил свою тяжелую руку мне на плечо и чуть сжал. Жест сочувствия и поддержки. Видно почувствовал этот эмпат доморощенный, насколько мне хреново. Трогательно. Аж слезы навернулись. Я благодарно похлопал ладонью по его ручище.

В общем, сомнений не осталось – это другой мир. Хотя, предсмертный бред полностью, тоже исключить нельзя. Ну и что, что бред затянулся? Говорят же, что перед смертью в голове пролетает вся жизнь. Ну и тут мне, может, предстоит жизнь прожить. А, что – умираю минуту, а субъективно все это растягивается на несколько десятков лет. Но, если так, то в чем разница – тот же, параллельный мир. В котором надо жить и как-то приспосабливаться. А как?  Ох, ладно.…   Как говаривал мой ротный – война план покажет. Спать надо идти.

Туробой проводил до двери в мою горницу и на прощание похлопал по спине: мол, не боись – все хорошо будет. Ну, хорошо, так хорошо. Я улегся в кровать, глубоко вздохнул и… заснул.

Следующие два дня, оставшиеся до испытаний, я болтался по городку и ближайшим окрестностям. В сопровождении своего телохранителя, естественно. Городок, как уже говорилось, был удивительно красив. Особенно замечательно он смотрелся снизу с дороги, от того самого священного колодца. Самую вершину холма – центр города, занимал храм посланца богов. Получается мой. Был он, как и все строения, бревенчатым, стоящем на каменном фундаменте. Высотой аж в четыре уровня, если считать каменный цоколь, в котором находились кладовые и подсобные помещения. Первый этаж был собственно храмом, состоящим из зала с шестью деревянными резными колоннами и алтарным камнем, тоже покрытым затейливой резьбой. Площадь храмового зала составляла квадратов пятьдесят. Второй этаж был жилым. Площадью поменьше.  Здесь постоянно проживали двенадцать жриц, одной из которых была Валька-Волеслава. Или теперь ее называть просто Волеславой? В этом курятнике она была главной. Здесь же поселили и меня. М-да, всегда мечтал пожить в женском монастыре. Ну и самый верхний, третий этажик был совсем маленьким. Вернее, это была круглая изящная башенка, где главная жрица беседовала с богами. Вход всем остальным  туда был строго воспрещен. Даже мне. Догадались почему? Ну, понятно – я же еще не прошел испытаний на истинность.

От храма ярусами спускались дома. Очень все это смотрелось живописно. Сам холм с задней, по отношению к храму стороны, имел обрывистый склон. Видимо, река, протекающая у его подошвы, когда-то имела немного другое русло и цепляла склон холма, основательно его подмыв. В итоге образовалась здоровая выемка, обрушившая часть склона и образовавшая обрыв метров семьдесят высотой. Стенка обрыва белела обнаженным известняком. Громадные обломки того же известняка лежали на дне этой выемки. Близко к краю этой пропасти я подойти не решился – с детства боюсь высоты.

Во время прогулок я предавался размышлениям. В основном – что делать дальше? В первую очередь, естественно, прокачал варианты возвращения домой. Перспективы, надо сказать, стремились к нулю. А что вы хотели? Дорога домой была только одна -  через колодец по подземно-подводному тоннелю. Акваланг я утопил. Прикупить таковой здесь, вряд ли было возможно. Даже если каким-то чудом донырну до него, лежащего на глубине не меньше пятидесяти метров, то не смогу протащить сюда через узкий  восходящий тоннель. А если протащу – где заряжу. А заряжу, как выгребу неизвестно какое расстояние против течения, пусть даже не такого быстрого, как то, которое меня сюда затащило. Опять же, тут имел место какой-то фазовый переход – мир-то параллельный. В общем, о возвращении, пока, нечего было и думать.

Общался я здесь с безмолвным Туробоем и, эпизодически, с Волеславой. Последняя, вместе с другими жрицами, была жутко занята организацией пресловутых испытаний, представляющих собой, похоже, что-то вроде всенародного празднества. За эти дни окрестности городка становились все оживленнее. Слух о моем появлении разнесся, судя по всему, весьма широко и сюда начало подтягиваться окрестное население. В городок на постой пускали только самых уважаемых и состоятельных представителей местного сообщества. Все рангом поменьше разбивали шатры у подошвы холма, и к вечеру третьего дня там образовался настоящий палаточный городок с населением раз в несколько больше, чем во всем нашем селении. Пришлый народ вел себя пристойно: много не пил, не буянил, питался припасами, привезенными с собой.

Меня лишним вниманием не донимали. В том смысле, что толпы зевак за мной не ходили и автографы не просили. Таращились во время моих прогулок, это – да, но не более. К вечеру третьего дня приехала какая-то местная шишка. Князь здешний, что ли? Прибытие его я наблюдал со своего балкона, завершив вечерний моцион, сидя на табурете и попивая квасок из объемистой глиняной кружки. Сопровождал его отряд всадников в полном средневековом вооружении: в блестящих под закатным солнцем  кольчугах, конических шлемах, с круглыми красными щитами и  длинными копьями. Кстати, оружия у местных, даже знатных и богатых, до сих пор я не видел. Если не считать, висящих на поясе ножей самых разных размеров. Видимо, сказывалось ограничение, наложенное злобными завоевателями. Вновьприбывшие быстро разбили громадный красивый шатер, где, видно, и поселился приехавший князь.

Этим же вечером задал Вальке вопрос, мучивший меня с момента окончательного осознания своего попаданства.

- Скажи… Волеслава, - как обычно, слегка запнувшись на ее имени, вопросил я у нее, - я у вас первый посланец, или кто-то уже был до мня?

Жрица, помолчав, нехотя ответила:

- Да. Был. Семь лет назад. Я тогда была совсем ребенком и жила в Кийграде. Главной жрицей в то время была другая девушка.

Сердце мое подпрыгнуло и зачастило – неужели Андрюха? А что – пропал он как раз семь лет тому.

- И как его звали, - стараясь, чтобы голос звучал спокойно, продолжил я допрос. – Где он сейчас? Жив?

- Ты узнаешь о своем предшественнике, если пройдешь испытания. И не от меня, от верховного жреца в Кийграде, - резко свернула Разговор Валька.

Ну, для начала, хоть это. Андрюха попал сюда. И, возможно, жив и здоров. Задача найти его, а потом вместе подумать, как отсюда выбраться. Мое пребывание в этом мире начинало обретать смысл.

И вот, наступил день первого испытания – испытания сталью. Я, конечно, пытался выяснить у Волеславы, во время наших скоротечных встреч, в чем оно заключается.

- Увидишь, - вот и все, что я сумел добиться от этой заразы.

Так вот, поднял меня в этот день Туробой с самого ранья – солнце только-только начало подниматься над горизонтом. Кстати, солнце, в отличие от лун, здесь было самое обычное. Во всяком случае, на мой неискушенный взгляд. Проснулся сразу, без раскачки. Телохранитель слил мне воды. Я умылся, потрогал начинающую отрастать бородку, сделал пятиминутный разминочный комплекс. Тело налилось силой и бодростью. За эти три дня я полностью восстановил физическую форму и, как думал, готов был к этим чертовым испытаниям.

Пока разминался, Туробой куда-то вышел и появился уже в сопровождении Вальки, тьфу, Волеславы. В руках он нес меч в красивых, расшитых мелкими блестючими камушками ножнах. Это чудо он протянул мне. Ух, ты! Красотища! Я вынул меч из ножен. Сам он выглядел не в пример скромнее, но, в то же время, функциональнее и изящнее. В общем, это был настоящий боевой меч. Хоть я и небольшой  специалист, но как-то сразу это почувствовал. Простой прямой клинок в три пальца шириной у рукоятки, чуть сужался к острию. Острие, действительно, было заостренным и, соответственно, мечом, можно было наносить колющие удары. В середине лезвия, вдоль него, шла выемка. Кажется, это называлось долом и делалось для облегчения клинка. Крестовина, или гарда, представляла собой толстую стальную планку, сантиметров пятнадцать длиной. Рукоять для одной руки, аккуратно обмотанная ремешком из грубой шершавой кожи, заканчивалась железным навершием в виде сплюснутой с боков полусферы.  Я присмотрелся к клинку. Показалось, или….  Поднес меч к окну и точно – клинок покрывал характерный волнистый узор. Неужели булат? Похоже на то. Надо же. Наверно, больших денег стоит. Уважают, однако. Попробовал лезвие на изгиб.  Меч чуть согнулся и сразу выпрямился, стоило мне прекратить давление. Пару раз взмахнул им. С тихим гулом меч рассек воздух. Красота! Мечта любого мальчишки. Так, и куда его прицепить? Вот какие-то ремешки. В процесс вмешался Туробой и совместными усилиями ножны с мечом, были подвешены к моему поясу. Я положил левую руку на рукоять и принял героическую позу. Видимо, для торжественных выходов налюди посланнику богов был положен, сей рубящее-колющий предмет.

 - Ты готов к первому испытанию? - торжественно вопросила Валька-жрица.

- Всегда готов! – я вынул клинок и, дурачась, отсалютовал Волеславе.

Вообще, на меня снизошло бесшабашное настроение. Я, как-то опять перестал воспринимать происходящее в серьез.

- Тогда пойдем, - моя главная жрица повернулась и двинулась к выходу.

Я бодро зашагал следом. За мной почти бесшумно – Туробой. Миновали коридор, вышли на балкон. Гул толпы я услыхал еще в коридоре, а теперь, с балкона ее увидел. Площадь и все прилегающие улицы были забиты людьми. Народ расселся даже на крышах прилежащих домов и высовывался из их окон. Вездесущие мальчишки расселись на ветках, в изобилии произрастающих в городке, деревьев.

В том же порядке мы спустились по лесенке, пристроенной с боку балкона, на площадь. Не замедляя шага, Валька двинулась на толпу. Народ раздался, образуя проход. По этому людскому коридору мы добрались до центра площади. Здесь нас ждали десятка два воинов в кольчугах, шлемах и с копьями. Без щитов. По-моему это были дружинники, приехавшие вчера вечером с той самой важной персоной, для которой разбили шикарный шатер. Воины быстро освободили самый центр площади, оттеснив народ на ее края. Пяток крепких мужичков вытащили из храма несколько скамеек и расставили их полукругом по краю очищенного от людей пятачка. На скамейках тут же расселась местная знать. Это я понял по богатой одежде и уверенным манерам. В центре расположился главный гость. Должно быть, тот самый князь, приехавший вчера. Это был крупный мужчина около пятидесяти лет. Ухоженная борода с проседью, длинные, собранные в хвост, волосы. Лицо худощавое, властное. Тело сухое и гибкое, излучающее уверенность и силу. В общем, прирожденный лидер. Эдакая ходячая харизма. Кстати, у него единственного, не считая дружинников и меня, на поясе имелся меч.

Туробой куда-то запропал и мы с Волеславой оказались вдвоем в центре площади. Моя жрица обратилась к толпе с длиннющей речью, в которой благодарила богов, пославших местному народу меня. Коснулась политической ситуации, в улучшении которой я должен был помочь. Потом еще что-то о богах и уже в конце – ложка дегтя к наговоренной ей бочке меда. А именно - испытание посланца богов на истинность. Причем, преподнесла это так, что, вроде она-то не сомневается, что меня послали боги, но закон порядка требует – традиция, понимаешь.

Толпа одобрительно загудела, а Валька подошла ко мне и, наконец-то соблаговолила пояснить, в чем будет заключаться испытание.

- Тебе нужно будет сразиться на мечах с приговоренным к смерти варангом. Твоя задача убить его. Его – убить тебя. В последнем случае он будет помилован и отпущен на все четыре стороны.

Опа! Картина Репина! Вот так вот сурово…. Еще бы уметь пользоваться этим самым мечом. Оно, конечно, сэнсэй нам, в свое время, показывал несколько движений деревяшкой, изображающей катану. На русском бое мы, какое-то время, махали палками, изображающими прямые одноручные мечи. Примерно такие, как тот, который висел у меня сейчас на поясе. Но, во-первых, это было давно, а во-вторых, ну не серьезно все это. Особенно против профессионала, обучающегося владеть мечом с детства. М-да. Я начал блеять Вальке, о том, что там, в Ирии меч не является основным оружием тамошних обитателей, и потому владею я им неважно. Эта стерва только усмехнулась и презрительно уронила:

- Если ты посланец – боги помогут тебе.

Пока мы с Волеславой, таким образом, общались, с противоположной стороны площади показались двое дружинников конвоирующих белобрысого верзилу в потасканной одежде. Новый персонаж был высок, худощав, но жилист. Руки его были связаны за спиной. Дружинники вывели его на край очищенной от народа площадки напротив меня и развязали руки. Тот сразу начал их разминать. Весьма деловито и целеустремленно, если можно так сказать.

- Нужен ли посланцу богов щит? – громко, на публику спросила у меня Валька.

Я торопливо кивнул – хоть какая-то дополнительная защита от острой железки в руках противника. Появившийся из толпы Туробой притащил и сунул мне в руки круглый красный щит. Толком рассматривать его, не было ни времени, ни желания. Обратил внимание только на большую, выпуклую, металлическую бляху в его центре, кажется, называемую умбоном и металлическую же оковку по краю. И как его надевать? На помощь опять пришел мой немой телохранитель. Он просунул мою руку в широкую ременную петлю с внутренней стороны щита и показал на небольшую деревянную рукоятку у противоположного его края, за которую я судорожно вцепился.

 Моему сопернику вручили точно такой же щит и сунули в руки меч, примерно такой же по форме, что и мой, висящий сейчас у меня на поясе. Да, кстати, о мече: как его, теперь, из ножен достать, со щитом на левой руке. Туробой, молодец мужик, сразу просек мое затруднение и изящно, словно так и задумывалось, вытащил мой меч из ножен и с легким поклоном, вложил его мне в правую руку. Незаметно для окружающих, он сжал и ободряюще встряхнул мое предплечье. Я благодарно кивнул.

Туробой опять исчез в толпе. Волеслава подняла вверх обе руки. Гудящая толпа затихла.

- Призываю богов помочь своему посланнику и доказать его истинность, - воскликнула она и устроилась на лавке рядом с местным боссом.

Мы остались с варангом в центре площади один на один. Только сейчас до меня окончательно дошло, что все происходящее затеяно всерьез, и сейчас этот белобрысый отморозок (не зря же его приговорили к смерти) будет меня убивать. Черт! Еще эта железка и круглая тяжелая дура в руках мешаются. Без них, может, я еще попрыгал бы вокруг этого. А с моей подготовкой, возможно, и смог бы его вырубить. Наивный. Плохо я тогда еще представлял, что такое профессионал с мечом.

В моей голове попытался рвануться наружу «я-второй», почуяв по хлынувшему в кровь адреналину, что я попал в какую-то очередную неприятность. Выбраться ему не дал – большого толку не будет, поскольку опыт владения мечом у него в точности равнялся моему. Ко всему, какое-то шестое чувство подсказывало, что светить здесь в этом мире мою двойную сущность не надо. Даже вот в таких, пиковых ситуациях.  Почему? Убейте – не знаю, но не надо!

Варанг сделал в мою сторону пару шагов. Надо было что-то делать. Я поднял верхний край щита до уровня подбородка и выставил его вперед, насколько позволяла длина руки. Меч тоже выставил вперед, острием в сторону противника. По толпе прошел недоуменный гул. Глянул на варанга. Тот сделал еще пару шагов мне навстречу, оскалив зубы в презрительной усмешке. Что-то делаю не так. Ну да – варанг держал щит на опущенной вдоль тела, чуть согнутой в локте левой руке, нижний край на уровне бедра. Правая рука с мечом тоже чуть согнута и касается тела, острие меча на высоте плеча и наклонено в мою сторону. Ноги подсогнуты, вес тела на носках. Ну, это знакомо. Пробуем скопировать? Попробовал. Действительно, так легче. Мышцы меньше напряжены, защититься и ударить можно в любую сторону.

В этот момент мой противник совершил стремительный прыжок, преодолел, разделяющие нас несколько метров и так же стремительно рубанул сверху вниз, справа налево по диагонали, целя мне в правую ключицу. Спасла хорошая реакция: я просто  успел отскочить из под удара. Ни блокировать удар мечом, ни попытаться подставить щит не успел – не учили меня такому. Отскочил недостаточно далеко – варанг продолжил атаку, нанося рубящий удар по моему правому бедру. Этот удар я все же попытался блокировать мечом – движение само напрашивалось. Блокировал недостаточно жестко: мой меч отскочил назад и хорошо, что к этому моменту я успел убрать ногу. Иначе мог получить рану от своего же меча. Противник опомниться не давал. Последовал удар справа. Поймал его на щит. И тут же получил хороший пинок в открывшийся корпус. Опрокинулся навзничь, громыхая щитом, перекатился через  голову и сразу вскочил на ноги. Щит, при падении, слетел с руки и откатился в сторону. Я пригнулся и выставил меч вперед, в ожидании новой атаки.

Варанг, однако, не торопился. Похоже, он понял, что за противник ему достался. Губы его снова скривились в презрительной усмешке. Он  картинно стряхнул щит с руки и отбросил его в сторону – вроде уравнял шансы. Потом поманил меня освободившейся левой рукой.

- Ну, давай, красавчик в красной рубашке. Иди ко мне. Я тебя на холодец нарублю.

Я еще с удивлением смог констатировать, что варанг исключительно чисто говорит по-русски. Ну, мало ли – может он всю жизнь среди славов жил. К нему я, конечно, не пошел, как говорится: лучше уж вы к нам.

- Не хочешь, - констатировал белобрысый. – Тогда держись.

Варанг снова бросился в атаку. От каких-то ударов я уворачивался, какие-то пытался парировать мечом. И то и другое получалось плохо. Было удивительно, что пока мой противник ни разу меня не зацепил. Потом  понял, что он просто играет со мной, как кошка с мышью и может зарубить в любой момент, как только пожелает. Толпа возмущенно гудела: не мудрено – истинность посланника становилась весьма сомнительной. Мой противник снова остановился, видимо, подустав гонять меня по площади: растренировался, что ли, сидючи в темнице? Я попятился, разрывая дистанцию до максимума. Запыхался тоже изрядно, но это было не главное. Меня начала охватывать предсмертная тоска. Я знал, что это такое – повоевал. В толпе, это чувствовалось, нарастала враждебность, переходящая в ненависть. По отношению ко мне, естественно. Как же – не оправдал надежд целого народа. Передо мной стоял человек, готовящийся меня убить. Правильно – моя смерть, его жизнь. Я даже не осуждал его за это. Мама, забери меня отсюда. Здесь меня никто не любит. Да хоть бы эти чертовы боги, которые занесли меня сюда, помогли! По-моему, самое время! Где вы, боги!

И вот тут это случилось. Было ощущение, что высоко в небесах открылось светящееся отверстие, из которого хлынул радужный поток. Не радуга, а именно радужный поток. Неширокий, он падал с небес прямо на меня и только на меня. Волны радужного света впитывались в мое тело, щекоча, чуть пощипывая, насыщая тело силой и какой-то приятной легкостью. Непередаваемое ощущение. Длилось это недолго. Не больше минуты. Мир вокруг меня, в течение этой минуты, застыл. Время остановилось. Мой противник стоял передо мной в странной позе, с приподнятой для шага ко мне ногой и с открытым для очередной реплики ртом. Люди вокруг, так же застыли в самых разнообразных позах. Глянул на скамейку, где сидела Волеслава, ожидая увидеть на ее лице торжество и злорадство. К моему удивлению, лицо ее выглядело скорее огорченным.

В следующий миг наваждение закончилось. Все вокруг задвигалось, а ватная тишина сменилась гулом и возмущенными криками. Варанг, не спеша подходящий ко мне, действительно что-то говорил. Я прислушался.

- Пришло время умирать, красавчик, - говорил варанг. – Мне даже жаль тебя, но что поделать, твоя смерть – моя жизнь.

Надо же – почти теми же словами. Одинаково мыслим, однако. Белобрысый подошел почти вплотную и, понизив голос, добавил:

- Не бойся, я постараюсь сделать это не больно. Ты, главное, не шевелись, иначе удар пойдет не так – будешь мучиться.

Заботливый! Трогательно, до слез!

Варанг замахнулся мечом. Я честно не собирался двигаться – какой смысл, все равно к одному концу, минутой раньше, минутой позже…. Моя рука, держащая меч, без какого-либо участия с моей стороны, взметнулась навстречу, летящей к моей шее стали и легко отбила удар. А дальше, к самостоятельно действующей руке, присоединилось все тело, переходя в контратаку. Через секунду к телу присоединился и разум, если можно так сказать. Я вдруг начал понимать смысл движений, совершаемых моим телом.  Начал понимать, как и что нужно делать в следующий момент: как провести защиту, как нанести удар. Я даже «вспомнил» как называется тот, или иной удар, та, или иная защита. Это был восторг. Роли в нашем поединке поменялись с точностью до наоборот. Теперь мое преимущество стало подавляющим. Теперь я играл со своим соперником, как кошка с мышью. Такая внезапная перемена, похоже, поразила его до глубины души. Отбивался он как-то вяло и, похоже, уже попрощался с жизнью. Ко всему, его, действительно, довольно долго держали в узилище, отсюда гиподинамия, и, соответственно, он выдыхался на глазах. Дышал со всхлипами, пот грязными ручейками сбегал по лицу. Само лицо побледнело и приобрело зеленоватый оттенок.

Толпа, замолкшая, было, увидев мое внезапное превращение в крутого бойца, сначала неуверенно, а потом, со все возрастающим энтузиазмом, начала поддерживать мои успехи. Варанг совсем выдохся. Я мог зарубить его в любой момент. Вот только зачем? Потому что так сказала Валька? Да хренушки! Не буду убивать. Из принципа. Да и жалко – неплохой, вроде мужик. Вон, даже прибить обещал без лишних мучений. Гуманист, можно сказать. Я остановился, опустил меч к бедру, давая моему сопернику отдышаться. Тот, опершись на меч, жадно втягивал воздух и, с плохо скрытым ужасом, смотрел на меня. 

- Неужели, действительно – посланец? – прерывающимся голосом спросил он.

Я пожал плечами и негромко ответил:

- Возможно. Очень может быть.

Варанг попытался улыбнуться своей фирменной улыбкой. Получилось плохо.

- Ладно, делай свое дело, - прохрипел он. – И постарайся сделать это не больно. Я не буду шевелиться.

Он снова попытался усмехнуться. На этот раз получилось лучше. И что делать? Не убивать же его и в самом деле? Однако поединок должен закончиться моей несомненной победой. Ну, что ж…. Я взмахнул мечом и нанес удар сверху вниз, в голову, поворачивая в последний момент меч  плашмя. Оглушенный противник рухнул ничком. Я вышел на середину площади и вознес руки к небу, будто благодаря неведомых богов. Впрочем, почему «будто»?

Рейтинг: 0 Голосов: 0 247 просмотров
Нравится
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Добавить комментарий