fantascop

Изгнанники. Роман. Часть 1. Глава 3-2

на личной

24 октября 2014 - Женя Стрелец
article2648.jpg

Амарант, слышавший их разговор, рассмеялся:
— Потому что он не хотел!..
— Но почему?!
Рассмеялись оба.
— Встретишь радостного 2-1, поймёшь, — Амарант посерьёзнел. — Только не делай так, слышишь? Бест не простит нам, скажет, мозги запудрили… И не ходи пока в Туманное Море дроидов в одиночку, ладно? Я серьёзно. А про то, когда новеньким что рассказывать, в этой… конвенции… ни слова.
 
 
Немного позже, любознательный Индиго принялся выяснять у книжника Амаранта про их имена…
— Борей? Из-за ездового дракона так назвали. В честь ветра из старых сказок. Его нашёл Бест не на материке, где обычно тоскуют изгнанники первое время, а в полёте, на Белом Драконе верхом. И не смог догнать!
— Бест не смог догнать?
— Ага. Это сейчас Борей кажется таким спокойным. Вначале он был просто невменяем! Они дня три носились над океаном… Падали в него, между прочим!..
— И что? Бест догнал или Борей выдохся?
— Ни то, ни другое. Последний раз удачно, в кавычках, упали. Оба попались, целая стая там была морских хищников, слаженная стая. Обоих драконы вытащили. И Мурена. Вот так.
— Интересное начало новой жизни, — Индиго задумался, — как я понял, не типичное начало...
— Да уж, — Амарант улыбнулся. — Расспроси его при случае, деталей добавит.
 
 
Какие же беды подстерегают изгнанников, кроме хищников моря? Какие тревоги не проходят, со временем не утихают? Те, которым не подступиться. Мало знаний, слишком мало, никак. Что известно изгнанникам о природе миров, вещей и дроидов, помимо основных законов? Кто расскажет неведомое им?
И вот второй закон.
Гостем в чужом Собственном Мире можно творить. В этом хозяева и утратившие равны. Гость в чужом облачном мире волен превратить всё, что угодно, во что ему заблагорассудиться. Любое видимое, слышимое и так далее, он может превратить в любое другое: в артефакт, звук, свет, в неопределённое, безымянное чувство. Он творит, подняв и опустив руку, сказав, или держа в уме… Может превратить всё, кроме хозяина. А хозяин — ничего, кроме гостя. Гостя может — точно так же: подняв и опустив руку, когда видит его, даже молча, но только гостя, зашедшего или похищенного.
 
 
После того, как нагулялся под дождевыми тучами, Индиго следовало бы спуститься в подземелья и смыть с себя, пусть и наугад, хоть сколько-то лишних Впечатлений. Раз уж он не умеет делать это осторожно и выборочно, с помощью одной ракушки Чистой Воды забвения. Но, познав вкус утраты, он начал жадничать, боялся что-нибудь важное потерять… Перемешиваясь, дробясь, мысли и образы прошедших дней утянули его в глубокий, тяжёлый сон.
Индиго шёл мимо чужих миров, мимо огромных рам, причудливых и строгих. Он не летел между облаками, а широкими, тёмными коридорами шёл в полном одиночестве, где они висели вплотную друг к другу. Заглядывал в них, что-то видел, не чувствовал ничего. Хотел и не мог остановиться. Убегал от других людей. Ему казалось: ещё поворот, и за ним совершенно безлюдно, там можно отдохнуть, там он увидит что-то открывающееся для одного… Но что? Коридоры разветвлялись, вели вниз, не меняясь и не отпуская. Последний был короток. Он закончился тупиком. В самом тупике висела рама. Единственная. Вертикальная, простая, высокая чёрная рама. В ней темнота, ничего. Вокруг сидели люди, давно, он знал, очень давно сидели. Смотрели в неё. И Индиго почувствовал их ужас.
Они не могли ни отойти, ни отвернуться. Они могли сдвинуться только вперёд, сдаться. Из темноты за рамой появилась рука, высунулась наружу по локоть, правая рука, четырёхпалая, с отрубленным указательным пальцем. Она шарила в воздухе, искала, хватала, почти касаясь их плеч, их лиц. Убралась внутрь. Высунулась снизу, из-за нижнего края рамы, и шарила, шарила снова. Из углов, ощупывая раму, перебирая пальцами по ней. Вдруг перевернулась ладонью вверх и поманила. Задохнувшись, Индиго ощутил вдруг мучительное, несомненное желание шагнуть к ней, сойти по пальцам, как по лестнице… Что-то крепко стукнуло его в лоб.
Индиго проснулся. С мокрым лицом и волосами. Рядом валялась ракушка из-под воды, аж подпрыгивая от яростного рёва.
Его Черный дракон, вцепившись в Беста всеми до одного когтями четырёх крепких лап, катался с ним по полу. А чешуйчатый хвост уже обернулся вокруг сердца, готовый сдавить. Чёрный Дракон Беста кружился вокруг них и рычал, поскуливая, не находя момента вступить в схватку.
— Эй, эй! — крикнул Лелий драконам и хлопнул в ладоши. — Баста! Он проснулся.
Драконы отступили, ощерились друг на друга и исчезли.
— Ну и зачем так делать? — С упрёком спросил Лелий у Беста, пока тот отряхивался. — Не ожидал от тебя, честно.
— Он должен был увидеть. А так безопаснее. И, между прочим, ты сам это знаешь.
— Но можно же предупредить?
— Когда?.. А если завтра? Сегодня?
Индиго сел и тряхнул головой:
— Я без претензий. Но что там была за хрень?
— Пустой Чёрный Мир, — ответил Бест резко. — И ты должен был видеть его заранее, прежде чем где-нибудь натолкнуться на раму, чем даже услышать о нём!
— Особенный мир? Мир, который может ловить?
— Конечно, не может. Законы миров непоколебимы.
— Значит, ты полагаешь, что я польстился бы на приглашение из такого места?
— Нет, Индиго, ты не понял. Пустой Чёрный Мир, это только название. Это не Собственный Мир. Это рынок. И там не рука, а лестница.
Индиго пытался уловить его мысль:
— Но там же ничего не видно? Какой рынок?
— Такой вот рынок. Я хотел только чтобы ты видел его, знал, как выглядит.
— Зачем?
— Чтобы случайно не зашёл туда.
— Но зачем мне заходить туда, Бест?!
И тот взорвался:
— Ну чего ты не понимаешь?! Ты ведь уже хотел зайти!..
— Да… — прошептал Индиго и вспомнил последний момент перед пробуждением. — Я хотел зайти.
— Вот.
— Ты хочешь сказать, что и мог бы?
— Нет, конечно, нет. Сон, это только сон. А драконы, они простые дроиды, реагируют порой без разбора.
— Ты не врёшь?
Бест обиделся:
— Я вообще никогда не вру. Но есть много, очень много факторов… Любого из них достаточно, подтолкнуть, вызвать желание зайти в Пустой Чёрный Мир.
— Какие?
— Узнаешь. Вечером у нас большие посиделки. А днём, когда будешь кататься, не делай глупостей.
— Ладно. Но какие, например?
Бест, необычно грустный и усталый, потирал рукой свою щёку, дракон-таки оставил следы когтей.
 

Похожие статьи:

РассказыПотухший костер

РассказыОбычное дело

РассказыПортрет (Часть 2)

РассказыПоследний полет ворона

РассказыПортрет (Часть 1)

Рейтинг: 0 Голосов: 0 575 просмотров
Нравится
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Добавить комментарий