1W

мама Вера и доктор Гоцман

в выпуске 2017/07/13
19 апреля 2017 - Андрей Рябоконь
article10899.jpg

Доктор Гоцман*  

 

шутка-новелла 

 

как бы эпиграф: 

Масленица бесспорно владеет таинственной силой пробуждать в душе человека чувство долга...

...к употреблению блинов (!!)

(Дмитрий Григорович "Гуттаперчевый мальчик")  

 

...Маленький Андрюшка ухитрился в свои четыре с половиной годика заполучить изрядный «букет» болячек во главе с — не поверите! — язвой желудка. И вся карусель несмотря на то, что мама, вчерашняя студентка, а ныне молодой преподаватель и аспирант-химик в одном лице, старалась кормить ребёнка по всем правилам современной диетической науки.

Вера Афанасьевна с начала года беспрерывно водила сына по докторам, особо следуя в оставшиеся от визитов часы предписаниям профессора Анисимовой — строгой дамы среднего неопределённого возраста и определённой партийности, что учитывая должность Анисимовой вовсе не удивительно.

Водила — но толку не было.

Сейчас они с Андрюшкой сидели в очереди к старому врачу, о котором с восторгом и взахлёб недавно говорили приятели — да и не только друзья, бывшие сокурсники — все говорили. Кто-то даже тихо шепнул, мол, Гоцман не любит слово «врач». Вроде бы оно от слова «враль», а его профессия — не врать, а лечить.

Стало быть — не врач, а лекарь.

Давид Маркович был живой врачебной легендой. А значит имел право на безобидные странности.

Да, он был живой легендой. И не просто, будучи врачом исключительно детским, буквально ставил малышей нА ноги, а, скажем откровенно, случается, и вытягивал с того света, где они по разным причинам уже одной ногой оказывались.

И вот Вера и сын уже в кабинете.

Солнечные лучи, просвечивая сквозь листву клёна, окрашивают в приятный салатный оттенок белые больничные стены, а невидимая пичуга о чём-то радостно щебечет из распахнутой форточки. Весна, разгоревшись, плавно перетекает в лето.

Старик в огромных очках осматривает бледного пацана, усадив его на клеёнчатый топчан, все эти «юноша, скажите а-а-а!» и «теперь покажите язык».

«Юноша», болтая ногами в воздухе — он ими не достаёт до крашеного коричневой краской дощатого пола — с видимым и нескрываемым удовольствием показывает язык врачу.

Доктор садится за стол и в упор смотрит на молодую женщину. Диагноз никаких сомнений у него не вызывает — боль при пальпации возникала у малыша как раз там, где и положено при язве. Плюс куча подтверждающих моментов.

— Ну что, мамочка, довели сынулю? — спрашивает он грубовато.

Вера, конечно, робеет под колючим взглядом из-под кустистых бровей, но пытается оправдаться:

— Мы всё делали по предписаниям профессора Анисимовой, жареного не давали, протёртые супы…

— С вашей дурой Анисимовой я сам как-нибудь разберусь! — резко прерывает её Давид Маркович. — А вы, мамочка, небось и котлеты ребёнку не готовите?

— Она сказала, жареных котлет мальчику нельзя, — уже дрожащим голосом отвечает, обидевшись, Вера.

— А мальчик просит? — не спрашивает, а, скорее, утверждает доктор.

Секунду помедлив, мама решается признаться:

— Да, когда соседка жарит на кухне котлеты, он просто изводит меня, хочу и хочу, говорит, прямо проходу не даёт, чуть не плачет! И борщ просит — но ведь ему же нельзя. Мы ему протёртые супчики — а он не ест…

— Правильно, — Давид Маркович подмигивает через очки пацану, — и я бы не ел такую дрянь!

Андрюшка внимательно переводит взгляд с маминого лица на докторскую физиономию, наблюдает за беседой с интересом, даже рот открыл. Не понимает, о чём спорят взрослые — но то, что центральная фигура в споре он сам, Андрюшке совершенно ясно. Тут, как говорится, и ежу понятно.

Вера Афанасьевна после подобного заявления уважаемого доктора просто остолбенела. И не сразу нашлась, что возразить:

— А как же профессор… она же… как же… ведь жареное…

— А я уже вам сказал, милейшая, о той дуре сейчас не думайте. Вам о ребёнке думать надо, пока не поздно!

— А…

— И не тяните мне время за все подробности, у меня его просто нет, а дел — за гланды. Вы видели, сколько народу в коридоре? И всех надо принять! Так что, мамаша, слушай сюда и не перебивай. — Гоцман естественным образом перешёл в разговоре на «ты» — ясно, что ему так проще и привычнее, а привычки старик менять не привык. Впрочем, ошарашенная медицинским натиском Вера этого перехода и не заметила.

— Во-первых, если ребёнок хочет борщ — корми его борщём, и не морочь голову. Это раз. Во-вторых, блины. Старайся нажимать на гречневые. С мёдом! О травках потом. Теперь о котлетах: не жарить, а готовить на парУ. Дважды перекрутила кусок телятины плюс такой же курятины, слепила котлетки — и на дырочки укладываешь, в пароварке, над кипящей водой. Накрываешь крышкой. И держишь так около… — и так далее, и тому подобное.

Кажется, даже солнечные зайчики запрыгали веселее — по крайней мере, Андрюшка переключил внимание с беседы взрослых именно на них.

С этого самого дня жизнь Андрюшки кардинальнейшим образом изменилась — причём однозначно в сторону счастья. Он смог почти ежедневно кушать свои любимые борщ и котлетки — мама готовила, кстати, очень вкусно.

Конечно, Давид Маркович говорил Вере не только о котлетах на пару, он ей много чего популярно рассказал и объяснил. И она всё запомнила, чуть погодя (уже вылетев из кабинета в коридор и запустив к доктору следующую мамашу с очередным бледным созданием) детально законспектировала. И поняла — раз и навсегда — что всевозможные учёные регалии премудрых светил науки никогда не заменят живого умного врача с громаднейшим опытом работы.

Вот, именно такой должна быть семейная медицина, подумала тогда Вера.

Андрюшка же вскоре благополучно выздоровел, через полгода от кошмарной болячки и следа не осталось, даже рубца — чего иные медицинские работники понять не могли и даже, скажем прямо, не верили, что у пацана имелась жуткая язва в области желудка.

Андрюшка вскоре пошёл в школу, начал играть на гитаре и весьма приличным голосом петь, а в старших классах увлёкся историей, и в особенности китайской, причём любимым его высказыванием «из глубины веков» была фраза Конфуция что-то там об умном человеке, который категорически не может быть учёным, и об учёном, который не бывает умным.

Перед выпускным классом Андрюшка — теперь уже Андрей, за которым пропадали все девчонки в радиусе двух километров крупного района бывшей южной столицы России, первой столицы Украины — стрелял в школьном тире и его слегка недалёкий товарищ, играясь с малокалиберной винтовкой, случайно произвёл выстрел, и пуля попала в горло.

Андрюшка чудом остался жив, полдюжины сложных операций (из-за которых он учился на год больше остальных) сводились к удалению десятков мельчайших осколков, и огнестрельное «приключение» осталось с ним на всю жизнь.

Но это уже совсем другая история... 

 

 

 

* на самом деле фамилия врача была «Гильман», имя и отчество утрачены за давностью лет (полстолетия "с гаком", как-никак), но его врачебный опыт имеет право быть запечатлён хотя бы в скромной новелле малоизвестного писателя! (я так считаю… ;)  

 

 

...А в качестве иллюстрации - графика, один из доброй сотни рисунков к одной из моих старых книг (осталась лишь в малочисленных библиотеках, городских и сельских, медицинских и "простых, общего пользования", даже в одной или двух президентских - в Минске точно есть, мне сообщали!     ;)     ...рисовал сам, разумеется...   В целях экономии ...в целях экономии ВСЕГО 

 

...речь идёт о "Справочнике лекарственных растений", часть его "почти советских размахов" тиража печаталась в Белгороде (суммарный тираж более 100 000 экз.) 

Похожие статьи:

РассказыВремя запаха

РассказыХроники Риддика

РассказыОкончательный диагноз

РассказыЕва, Моцарт и "сальери"

РассказыРациональная Флора

Рейтинг: +2 Голосов: 2 409 просмотров
Нравится
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Добавить комментарий