1W

На валах Старой Рязани. Глава 15(окончание)

на личной

19 августа 2015 - fon gross

 

Прошел еще час. Луна продолжала лить на заснеженную степь свой тоскливый бледно-желтый свет. Вздымающаяся из под копыт лошадей снежная пыль, взблескивала тусклыми искрами, создавая над темной массой всадников несущихся по степи, мерцающий ореол. От Рязанцев к этому времени осталось не более семи сотен всадников. Преследующие их татарские отряды, меняли друг друга, отъезжая для пополнения запаса стрел, так что смертельный ливень не прекращался ни на миг.

Ратислав и Первуша продолжали скакать в хвосте войска. Ратьшу стрелы до сих пор  миловали. Буян бежал все так же ходко: видно, полученная им рана кровила не сильно. Конь Первуши пока не пострадал. А вот меченошу стрела уклюнула в правый бок, попав в соединение половинок нагрудника. В тело вошла не слишком глубоко – помогла кольчуга. Парень обломал древко и пока, вроде, держался в седле вполне уверенно.

Всадники на раненных конях продолжали отставать, попадая под татарские стрелы и клинки. Редкие сдавались. Стяг Великого князя продолжал трепетать где-то в голове растянувшегося войска. Должно, жив Юрий Ингоревич – берегут его гридни. А вот Олег Красный отстал. Теперь он опять скачет рядом с Ратьшей и Первушей. Видно сказалась полученная рана, да и жеребцу его досталась пара стрел, пробивших броню. Ратислав с меченошей подперли боками своих скакунов коня Белгородского князя, как недавно коня Могуты. Пока держались, не отрываясь от своих, и стрел в них летело не слишком много. Ничего, продержимся, уговаривал себя Ратислав, до стана осталось немного. Не более получаса скачки. Продержимся.

- Ну, ты как? – то и дело тормошил Ратьша Олега, не давая совсем обессилившему побратиму сомлеть окончательно.

Тот вскидывал клонящуюся на грудь голову, пытался улыбнуться белыми от потери крови губами, кивал, шептал почти неслышно:

- Ничего, брат. Ничего…

- Держись! Недалеко осталось!

Олег кивал, и снова голова его начинала клониться к груди.

Впереди уже видна была темная полоса леса. До стана, и, правда, оставалось совсем недалече. Наверное, скачущие впереди всадники, уже видят шатры и избы деревеньки, откуда вышло в степь Рязанское войско. Увидели их и татары. Далеко позади проревели сигнальные трубы. Дождь из стрел внезапно прекратился. По колонне скачущих Рязанцев словно прокатился облегченный вздох. Ратислав радоваться не спешил: вряд ли татары так просто выпустят свою добычу. Он выпрямился в седле, осмотрелся. Конные татарские стрелки  поворачивали лошадей в стороны и уносились в степь. Из-за них позади, справа и слева показались плотные ряды тяжелой конницы, посверкивающие в лунном свете отблесками панцирей и наконечниками поднятых вверх копий. Понятно: будут добивать. Хорошо татарам не хватило времени и сил окружить русских. С боков-то даже толком не охватили. Правильно: на лошадях тоже защита, и на всадниках… Татарские кони весу несут не меньше, чем рязанские. Видно, только-только догнали. И, видно, лошадки тоже заморились: шпорят их, а расстояние до русичей убывает не быстро. Может, удастся добраться до стана раньше? Нет, не получится. Успеют догнать. И что делать? Развернуться и ударить встреч? Не получится: измотанные, пораненные лошади и люди не выстоят. Да и не успеть развернуть и собрать в кулак растянувшееся войско – татары настигнут раньше. Повернуть навстречу с теми, кто есть под рукой? Два-три десятка? Ну, тех, что идут по пятам может и удастся чуть задержать, но те татары, что охватывают с боков, доберутся до остальных. И что делать? Остается шпорить коней, выжимая из них последние силы!

Похоже, это поняли в голове войска. Там заметно прибавили. Буян, без особого напряжения, увеличил ход. Первушин конь задышал с хрипом. То же и Олегов. Плохо, сгибнут коники, но тут уж деваться некуда. Зато расстояние между Рязанцами и татарами стало сокращаться  не так быстро. Ратьша встал в стременах, вглядываясь в уже совсем близкую опушку Черного леса. Да, вон шатры, вон избы темнеют. Успеем! Но Олегов конь был совсем плох. В какой-то миг он споткнулся. Не упал, нет, но вырвался из клещей поддерживающих его жеребцов Ратьши и Первуши и сразу сильно отстал. Опамятовшийся от толчка Олег вскинул голову, махнул рукой, начавшему придерживать своего скакуна Ратиславу, потянул повод, разворачиваясь навстречу совсем уже близким преследователям, перебросил щит на грудь, вытащил меч из ножен. Все! Не спасти! Ратьша отвернулся, чтобы не видеть, как взденут на копья друга по детским играм и кровного побратима, ударил Буяна шпорами.

Они все же успели добраться до стана. Воевода тысячи пешцов оставленной в стане услышал топот множества копыт издалека и успел приготовится к встрече, раздвинув рогатки и сделав меж ними проход саженей в пятьдесят. Выстроил за ним свою тысячу стеной в шесть шеренг, поставив позади строя и вдоль рогаток стрельцов. Когда голова Рязанского конного войска начала втягиваться в проход, он приказал сдвоить ряды, пропуская измотанных коней и всадников в образовавшиеся промежутки между воинами. Потом ряды сомкнулись, принимая на копья несущихся следом степняков. Часть их, идущих широкой волной, налетела на рогатки, наставленные в четыре ряда, видно, не разглядев их в неверном свете луны. Ночную степь огласил грохот железа, треск копий и ломающихся  рогаток, ржание сотен умирающих лошадей, крики боли и ярости татар, упустивших такую близкую добычу. Осыпаемые стрелами русских стрельцов, нечастыми, но меткими, татары откатились саженей на триста, собираясь там в плотный кулак и равняя ряды для новой атаки. Оказалось их не так уж и много: тысячи три, много – три с половиной. Правда, подальше, в версте примерно, маячило множество конных стрелков, посчитать которых, даже примерно, было невозможно.

Великокняжеский рог протрубил отступление. Понятно: в лагере не задерживаться. Всадники, двинулись рысью к опушке леса, к дороге, ведущей в его глубину. Татары нападать не спешили и Рязанская конница благополучно успела втянуться в чащу. Ратьша со своими  двумя десятками уцелевших дружинников остался на опушке: его задача – прикрывать, хоть вряд ли горстка воинов, оставшаяся под его началом сможет хотя бы не на долго задержать преследователей. Но, долг есть долг. Ратьшины воины выстроились в две редкие шеренги у самого начала лесной дороги и наблюдали за действиями пешей тысячи оставшейся в воинском стане.

А воевода пешцов оказался человеком бывалым и люди его хорошо выученными. Выслав вперед несколько десятков воев, он закрыл проход рогатками и, сохраняя плотный строй, начал отступать к опушке. У рогаток осталась пара сотен стрельцов. Подоспевшие конные татарские стрелки начали сыпать стрелы на них и пятящихся пешцов. Часть из них захлестывали арканами рогатки и отволакивали их в стороны, расчищая проход. Пока они с этим возились, пешая тысяча успела отойти к опушке, перегородив вход в лес, потеснив при этом людей Ратислава. Теперь с боков «стену» пешцов прикрывали густые заросли подлеска, сквозь которые продраться конному было почти невозможно.

Пешцы быстро перестроились в восемь шеренг, чтобы уместиться в довольно узком проходе. Да и пробить коннице глубокий строй гораздо сложнее. Даже тяжелой. Утвердили нижние заостренные концы щитов на земле. Первые две шеренги воткнули утоки копий у правой ступни, направив острия вперед, слегка приподняв. Третья и четвертая шеренги, имеющие более длинные копья, опустили их, положив на плечи впереди стоящих, так, что острия торчали примерно на полсажени впереди строя. Воины в четырех задних шеренгах, пока держали копья наконечниками вверх.

К Ратиславу подъехал воевода пешцов. Был он из муромчан и Ратьша знаком с ним не был. Видел на княжьих советах и только. Лет сорока, невысок, но кряжист. С воеводой подъехали еще пяток всадников, видно, из его ближников. Муромчанин был мрачен, зол и решителен.

- Неуж, все войско угробили? – подъехав в плотную, прохрипел он простуженным голосом. – Эти все, что остались?

Он кивнул в сторону леса, куда ушли остатки конницы. Ратьша кивнул. Говорить не хотелось: навалилась усталость и осознание того, что ни Могуты, ни Олега, ни других близких людей, оставшихся в снежной степи, он больше никогда не увидит.

- Как же вы так-то, - горестно покачал головой воевода пешцов.

Тут же крикнул своим:

- Ровней ряды! Плотней держаться! – Потом опять Ратьше:

- А вы уходите. Мы тут сами. Только мешаться будете, - усмехнулся невесело. – Не боись, отобьемся. Дадим времечка князю с уцелевшими уйти подальше и сами тронемся потихоньку. Мало по малу по лесной дорожке до засек допятимся. Коннице здесь у опушки, сам знаешь, не развернуться – лес густой. Так что, думаю, они за нами в лес и не полезут. По крайности, без разведки. А пока разведают, мы уж далеко будем.

Воевода еще раз прикрикнул на своих. Потом опять обратился к Ратиславу:

- Потому, езжайте. Ты ж воевода степной стражи?

Ратьша кивнул.

- Вот и давай, скачи. Расставляй по засекам тех кто еще остался. Надо татар в лесу подержать, дать время селянам в схронах, аль городах укрыться. Ступай. А мы до засек и там встанем. Там нас встречай.

В словах муромчанина был резон. Вот только кого ставить на засеки? Впрочем, в стане с той стороны леса люди остались. Да еще и опоздавшие за это время подойти могли. А здесь и правда толку от него и его людей будет немного.

- Ладно, - решился Ратша. – Жду тебя на засеках. Людей постарайся сберечь. Долго не стой: верхами мы быстро уйдем, так что стойте здесь не более чем до полудня, а лучше уходите с восходом солнца. И смотри: татары могут все же обойти правее или левее. Там лес пореже. Верхами не продраться, но могут пешими напасть. Хоть пешие воины из степняков и плохие, но все равно – стерегись.

- Да уж знамо, - кивнул воевода. – Все, езжайте. Видите, татары рогатки растащили. Сейчас нас на прочность пробовать будут.

- Удачи, - хлопнул по плечу муромчанина Ратислав. – Как звать-то тебя?

- Даром люди кличут.

- Удачи, Дар.

Ратислав развернул Буяна, махнул своим, чтобы следовали за ним, и погнал жеребца по дороге вглубь Черного леса.

Рейтинг: 0 Голосов: 0 253 просмотра
Нравится
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Добавить комментарий