1W

Однажды на Эспаньоле. Часть 2.

в выпуске 2014/10/09
article2182.jpg

ОДНАЖДЫ НА ЭСПАНЬОЛЕ
Из дневника Хуана де Каренси

Часть вторая.


Пленник был высок и очень худ. Из одежды на нем были простые парусиновые штаны и некогда белая просторная рубаха. Сейчас рубаха была неимоверно грязна и дырява.

Он вышел из каземата, заметно прихрамывая и щурясь от яркого солнца. Остановился, разглядывая меня равнодушно и устало.

– Дайте ему оружие! – сказал я. – Хочу оценить его мастерство.
Французу подали ржавую рапиру с затупленным концом.

Я с негодованием повернулся к губернатору, — Дон Мигель, вы решили оскорбить меня? Может, вы дадите ему деревянную палку?
– Что вы, дон Хуан! Как вы могли такое подумать?! Я же рассказывал об участи несчастного Герреро! Если с вами что-нибудь случится, ваш батюшка сживет меня со света!
– И, тем не менее, я требую, чтобы пирату дали настоящее оружие!
Было видно, что дон Мигель сильно опечалился, но не стал возражать,
он кивнул одному из солдат и пленнику падали острую рапиру. Несколько стражников взяли француза на мушку. Он стоял, довольно разглядывая обретенный клинок, затем несколько раз взмахнул им, посмотрел на меня и улыбнулся.

Я вытащил шпагу и встал в стойку.

– Ну, господин пират, покажите свое искусство. – сказал я ему по
французски.
– А не пожалеете? – ответил он тихим голосом.
– На все Божья воля.
– Извольте.

Никогда ранее я не встречался с таким мастером. Француз не делал ни одного лишнего движения. Рапира в его руке казалась ее продолжением. Сначала мы медленно кружили, нащупывая друг у друга слабые места. Затем пират провел несколько обманных атак, я не поддался. Француз одобрительно хмыкнул. Я видел, что фехтование со мной доставляет ему удовольствие. Он то убыстрял темп, то переходил в глухую оборону. То неожиданно проводил замысловатый финт, то намеренно открывал мне свою грудь, якобы для выпада. Он постоянно улыбался. Мне же было не до смеха. Я понял, что его искусство во многом превосходит мое. А я ведь учился у лучших мастеров Европы. Мне стало обидно. Я вспомнил несколько запрещенных приемов, которые перенял у заезжих бретеров. Обманный выпад, уход в сторону, укол снизу. Моя шпага проткнула грязную рубаху противника и коснулась его бока. Выступила кровь. В его голубых глазах мелькнуло осуждение. Но в следующую секунду, он обрушил на меня град ударов. Сверкающий клинок жалил меня справа и слева, мелькал у самого лица, сбил с меня шляпу, распорол кружевной воротник и, наконец, острой болью взорвал левое плечо. Я почувствовал, что мой рукав тяжелеет от крови. Но этот пропущенный удар придал мне ярости. Наши клинки мелькали в воздухе, как крылья стрекоз. Я снова ранил француза в бок, он не остался в долгу и, из моего правого бедра в сапог полилась струйка крови.

Мы оба устали. Пот застилал глаза. Я чувствовал, что слабею, но и у француза на рубахе расплывалось темное пятно. Он заметно шатался. К тому же, он не был таким подвижным, как я, ведь он был хромой. Наступил момент, когда я понял: скоро я убью его.

– Я хочу знать ваше имя, господин пират!
– Я не пират, – хрипло откликнулся он, – А флибустьер! Хотя вы и подобные вам, не видят особой разницы. Мое имя вам ничего не скажет. Но, если вы хотите знать, извольте. Шевалье Анри де Бланше!

Я остолбенел. И мое замешательство едва не стоило мне жизни. С трудом я парировал нацеленный мне в грудь удар, отскочил в сторону и закричал: – Стойте, сеньор! Я не желаю с вами драться!

Шевалье опустил руку и рапира выскользнула из его пальцев, он пошатнулся, но устоял на ногах. Один из солдат поднял оружие и грубо схватил пленника за ворот: – Пошли, каналья, обратно на привязь!
– Отставить! – рявкнул я. – Дон Мигель, прикажите перевязать пленного! И дайте ему чистую одежду! Такой враг достоин уважения!

Я проследил, чтобы мой приказ был выполнен, после чего позволил дону Мигелю увлечь меня в прохладную беседку, где губернатор самолично смазал мои раны какой-то вонючей мазью и наложил повязки.

Ночью я не спал. Подумать только, я чуть не убил человека, который спас жизнь моему отцу. Я не буду таким неблагодарным. Я приготовил узелок с едой, доверху наполнил пороховницу «роноэле» и чтобы он не вытек по дороге, тщательно залил сургучом. Затем я взял факел и отправился к темнице.

Стражник глядел на меня испуганно. Когда я сказал, что желаю говорить с пленным, он побледнел и пролепетал, что-то на счет приказа губернатора. Я сунул ему в руку реал, отобрал ключи и спустился в каземат.
Анри де Бланше сидел у стены на серой соломе и улыбался.
– Я знал, молодой человек, что наша встреча не последняя. Признаюсь, вы поразили меня своим фехтовальным искусством. Давно я не встречал противников равных вам. А я встречался с настоящими мастерами. – он хохотнул и тяжелая цепь на его ноге уныло звякнула.
– Я принес вам поесть. – сказал я и развязал узелок со снедью.
– Да вы благородный человек! – воскликнул он. – Даже не верится, что вы испанец! Три месяца я получал в день только кружку воды и пару маисовых лепешек. Ваши соотечественники не слишком щедры. От такой кормежки можно протянуть ноги. Удивительно, что я еще способен держать шпагу.
– Конечно, вы голодный и обессиленный. Я поступил бесчестно, сражаясь с вами…
– Пустое. Вы отменный поединщик. Хотя в вашем арсенале, я усмотрел несколько приемчиков не делающих чести благородному господину. Впрочем, о чем я? Мы же не в Старом свете!

Анри де Бланше с жадностью накинулся на еду, глотая куски мяса не жуя, глаза его возбужденно сверкали. Когда я дал ему «Роноэле», шевалье пришел в неописуемый восторг.
– Да это отменный ром! Как мне благодарить вас, месье? Как ваше имя? Я буду молиться за вас!

Очень быстро француз опьянел. Он блаженно жмурился и рассказывал мне о своей жизни. Я поразился, насколько наши судьбы похожи. Он тоже происходил из древнего, но обедневшего дворянского рода. Так же, как и я, превыше всего на свете ставил фехтовальное искусство. И так же точно много дрался на дуэлях. Как и я, он бежал в Вест-Индию, спасаясь от разгневанных родственников убитого им высокопоставленного вельможи. Скитания привели его на Тортугу – столицу берегового братства. Там его фехтовальное искусство оценил Рок Бразилец и предложил наняться к нему на корабль.

– Если бы вы знали, юноша, какой это зверь! – восклицал де Бланше. – Лютый зверь! Изверг и исчадие ада! Он носит дорогие платья и накрахмаленные воротнички, кичится своим благородным происхождением, но он никогда не был дворянином! Все знают, что он негоциант, торгаш, как и все его родственники, но никто никогда не скажет этого ему в лицо! За те месяцы, что я плавал с ним, я насмотрелся таких ужасов, что у меня поседели виски! Его излюбленное развлечение – вскрыть грудную клетку жертвы и вытащить еще бьющееся сердце. Несчастный видит свое сердце в лапище злодея, а Рок смотрит ему в глаза и смеется. Он вспарывает животы пленным испанцам, вытаскивает кишки и прибивает к мачте, а потом начинает гонять пленников, те бегут, наматывая внутренности на мачту, а адмирал валится на пол от хохота. Такого жестокого садиста еще не было на этом свете. Я давно бы покинул его, но мне пришлось подписать контракт. И в этой тюрьме я оказался по злой воле Гэррита Гэрритзоона, который требует именовать себя Роком Бразильцем! Три месяца назад мы захватили каравеллу с жемчугом. Адмирал приказал прорубить днище топорами и затопить судно. И тут ему доложили, что на каравелле остались пленные испанцы. А надо вам сказать, юноша, что Бразилец никогда не оставляет в живых ваших соотечественников. Он выбрал меня в качестве палача. Я и еще трое моряков сели в шлюпку и направились к тонущей каравелле. Уже тогда я решил для себя, что не запятнаю свои руки кровью безоружных людей. Я освободил пленников и пожелал им удачи. Потом мы вернулись. Я решил, что солгу адмиралу и скажу, что убил испанцев. Но негодяи, что плыли со мной рассказали ему правду. До сих пор у меня в ушах свистящий змеиный шепот Бразильца: «Значит, ты любишь испанцев, мой дорогой Анри? Так отправляйся к своим дружкам!». Он ударил меня кулаком в лицо. Я перелетел через борт и упал в море. Лучше бы я погиб…
Мне ничего не оставалось, как плыть к каравелле. Корабль не утонул. Из воды торчал круглый борт, а на нем сидели семеро спасенных мною людей. Один из них был очень плох, все время был без сознания. Я разорвал свою рубаху и перевязал его раны. До вечера мы дрейфовали на этом плавучем острове. А потом, нас подобрал испанский галеон и я в полной мере ощутил на себе «кастильскую благодарность». Те моряки, которых я спас, озверело избивали меня и плевали в лицо. Меня заковали в кандалы и отправили в тюрьму. И вот уже три месяца я дерусь, как гладиатор, на потеху испанской знати. Однажды я чуть не сбежал, но меня подстрелили. Слава Богу, пуля не задела кость, но я на всю жизнь охромел. Лучше бы меня убили. Вы уедете, а я так и останусь веселить ваших земляков. Если бы вы знали, дон Хуан, как я устал. Должен же найтись среди вас настоящий мастер, который прикончит шевалье де Бланше!

Он отвернулся от меня, стиснув зубы. Мы надолго замолчали.

Потом я сказал: – Человек, которого вы спасли на каравелле и которому перевязали раны – мой отец. Не все испанцы не благодарны. Я очень признателен вам, мэтр де Бланше. – затем я вытащил ключи и отомкнул цепь на его ноге.

Когда мы вышли из каземата наружу, стражник едва не лишился чувств от страха.
– Благородный дон, – заныл он. – Меня повесят.
Я отдал ему все свои деньги.
– Не бойся. Я научу тебя, что сказать.
Затем я обратился к французу: – Вы свободны, шевалье. Ступайте на восток, и если вас помилует Господь, вы доберетесь до голландской колонии. И я буду молить об этом Создателя.
Де Бланше ничего не сказал, он с жаром пожал мне руку и растворился в черноте тропической ночи.

Утром я сказал дону Мигелю, что пленник сбежал. Я рассказал, что меня разбирало любопытство узнать, где француз так научился драться, самовольно отобрал у стражника ключи и спустился в каземат. Тут узник напал на меня, оглушил кулачищем, отомкнул цепь, выбежал наружу, где так же отключил стражника, после чего его и след простыл. Дон Мигель качал головой, хмурился и, похоже, не поверил мне. Но мне было все равно, я был горд, что помог человеку, спасшему моего отца.

* * * * *

Война с буканьерами продолжалась. Благодаря подкреплению, прибывшему из Перу и Кубы, мы весьма успешно очищали наш остров от несанкционированных поселенцев. К великой радости моего отца на Эспаньолу, наконец, доставили новейшие мушкеты и мой родитель со всем усердием принялся обучать солдат стрельбе из нового оружия. Я же во главе летучего отряда «лонсерос» совершал дерзкие налеты на французские и голландские буканы и добился того, что одно мое имя вызывало страх у этих разбойников. Многие из них предпочли добровольно оставить остров и переселиться на Тортугу. В бесконечных стычках прошло три или четыре месяца.

В отличие от многих моих земляков, предпочитающих обставлять нападения на буканьеров с шумом и помпезностью, под барабанный бой, в окружении своры псов, словно на охоте, я использовал только ночные вылазки. Мои атаки были внезапны и ошеломительные для неприятеля. Ничего удивительного, что в моем отряде почти не было потерь. Тогда как другие офицеры теряли до половины личного состава, ибо таких метких стрелков, как буканьеры не было ни в Новом, ни в Старом свете.

Я хорошо помню тот злосчастный день, что едва не стоил мне жизни.

Разведчики доложили, что обнаружили новый французский букан. Все шло как обычно. Мы подкрались к ним на расстояние мушкетного выстрела. У трех костров сидело около пятнадцати разбойников. Я распределил цели и скомандовал огонь. Потом мы с победными криками бросились к вражескому лагерю. Еще тогда мне показалось странным, что от наших выстрелов упало лишь несколько тел, а остальные спокойно продолжали сидеть на месте. Слишком поздно я осознал, что это ловушка. Я увидел соломенные чучела, облаченные в одежду. А сзади уже загрохотали выстрелы. Я не зря говорил о меткости буканьеров. В считанные мгновения почти все мои солдаты были убиты. А те, кто остался жив, растерянно жались ко мне. Из леса с ревом выскочили разбойники. Я обнажил шпагу и приготовился дорого продать свою жизнь.

– Офицера живым брать! – раздался окрик их предводителя.

«Тем хуже для вас» – решил я и первым же выпадом прикончил одного негодяя. На меня накинулось сразу четверо. Вот только стреляли они значительно лучше, чем фехтовали. Размахивали шпагами, как дубинками. Я убил еще одного из них и серьезно ранил другого. Мои солдаты погибли, а я вертелся, как волчок, отражая сыпавшиеся на меня со всех сторон удары. Я опасался только одного, чтобы мерзавцы не успели зайти мне за спину. Я уже не боялся смерти, войдя в боевой раж. Помнится, я даже хохотал над неумелыми попытками лесовиков нанизать меня на свои короткие и широкие, как мечи шпажки. Мой толедский клинок нашел еще одну жертву, а я опьянел от пролитой мной крови. Враги пятились от меня, а я нападал. Пот застилал глаза, от многочисленных порезов из моего тела уходила сила и жизнь, но я твердо знал, что не успокоюсь, пока не убью их всех. В этот момент я услышал чей-то знакомый голос:
– Расступитесь, канальи! Этот малыш не для вас!

Трепещущее пламя костра высветило высокую худую фигуру. Матово блеснул эфес шпаги. А в следующую секунду на меня обрушился град стремительных ударов. Теперь отступать пришлось мне. Я начал догадываться, с кем имею дело. А когда в отблеске пламени я увидел знакомые голубые глаза, то не смог сдержать вопль удивления:
– Шевалье де Бланше!
Француз опустил шпагу.
– Разрази меня гром! Дон Хуан?
Я не успел ответить. Какой-то разбойник оглушил меня рукояткой пистолета. Свет померк в моих глазах.

Не знаю сколько я был без сознания. Думаю, не долго. Надо мной разлилось бескрайнее черное небо. Искры костра уносились ввысь, пытаясь дотянуться до ослепительных в своем величии звезд. Рядом со мной спорили двое. Один из них хрипло рычал:
– А я говорю, вздернуть эту испанскую свинью!
– Я уже сказал, Роже, этот человек спас мне жизнь. Он уйдет отсюда живым. – это был голос де Бланше.
– Вот как?! Значит ты обменял свою голову на головы наших ребят?! Этот кастильский павлин заколол Франсуа и Пьера! И еще шестерых ранил! И ты хочешь, чтобы он ушел и продолжал убивать наших братьев?! Не ты ли говорил: кровь за кровь?!
– Я все сказал, Роже! Погрузите оружие и отправляйтесь. Оставьте мне одного мула. Я догоню вас позже.
Разбойник ушел, продолжая ругаться. А шевалье подал мне руку и помог подняться с земли.
– Мне искренне жаль, дон Хуан, что так получилось. Не я начал эту войну. Я рад, что теперь мы квиты. В следующий раз, когда мы встретимся, я буду вынужден убить вас… Так что, хорошо бы нам не встречаться.
Я кивнул. Голова моя сильно кружилась. Анри де Бланше помог мне сесть на мула. Я ехал прочь и чувствовал, что француз смотрит мне в след.

Потом мы снова встретились. Примерно через месяц. Я перестал участвовать в вылазках против буканьеров. Стыдно признаться, но я боялся вновь повстречать шевалье. Мне было невыносимо думать, что придется стрелять в него или скрестить шпаги. В Альтамиру привозили трупы буканьеров и я всегда с замиранием глядел на них, боясь узнать среди мертвецов Анри.

С лесными бродягами разделались и без меня. Оставшиеся буканы влились в голландское поселение, которое исправно платило нам налоги. А мы с удовольствием покупали у них отменное жаркое.

Однажды я совершал конную прогулку, когда мой слуга Гансалес предостерегающе вскрикнул:
– Смотрите, господин!
Я взглянул в указанном направлении и увидел, как на другом конце опушки леса, из кустов высунулся ствол мушкета. А вслед за ним появился и его хозяин. Я сразу же узнал голубые с серым отливом глаза. Он тоже узнал меня, рука его дернулась. Грянул выстрел. С меня сорвало шляпу.
Несколько минут мы пристально смотрели друг на друга. Потом Анри помахал мне рукой и скрылся среди деревьев. Похоже, он так и не смирился с нашим владычеством на острове.
Прошло несколько лет. Я стал забывать благородного француза. И не мудрено, у меня появились другие заботы в виде племянницы моего друга дона Карлоса Диего де Васкеса. Я увидел это прелестное дитя на приеме у губернатора Эспаньолы. Увидел и заболел неизлечимой, как мне казалось, болезнью по имени любовь. Я уже был не тот наивный юноша, что ступил когда-то на берег самой богатой испанской колонии. На моих висках появилась седина, на лбу обозначились глубокие морщины, а сколько на моем теле было шрамов, я и сам доподлинно не знал. А тут я вдруг понял, что по-прежнему молод. Мне хотелось петь, блистать остроумием и во что бы то ни стало завоевать сердце прекрасной донны. Поначалу она дичилась меня, капризно хмурилась и всячески пыталась показать мне свое неудовольствие по поводу моих ухаживаний. Но я не сдавался. Я даже пел серенады под ее окнами, чем несказанно веселил дона Карлоса. Старый рубака был не прочь породниться со мной, но племянницу неволить не смел.
Два месяца с лишним я добивался ее расположения и уже почти преуспел в этом. Недотрога согласилась на свидание. Но тут мне на плечи обрушилась страшная беда.

Мой отец, как специалист по фортификационным сооружениям был приглашен в Картахену. Его судно не пройдя и десяти миль от Эспаньолы, подверглось нападению флотилии Рока Бразильца.
Когда мы приплыли к месту трагедии, все было кончено. Корабль, отца покачивался на якоре. Палуба усеяна окровавленными телами наших моряков и солдат. Мой мертвый отец стоял привязанный к мачте. К его груди кинжалом было прибито мерзкое послание. Я не мог читать, буквы расплывались перед глазами. Лишь последняя строчка зацепила взгляд: «Поклон от Рока Бразильца – хозяина флибустьерского моря».

Помню, я плакал. Плакал не стесняясь никого. Моя возлюбленная, донья Азусена, сама пришла ко мне в дом, чтобы утешить. Но я в пьяном бреду выгнал ее, ибо в моем сердце пылал огонь мести. Несчастная девушка выбежала от меня вся в слезах. Я наступил на белую лилию, грязным сапогом ненависти. Я желал одного: отомстить. Лично задушить проклятого пирата, вырвать его сердце и растоптать.
Я нанялся в береговую охрану. Я, страдающий от морской болезни, стал моряком. Каждый божий день мы патрулировали побережье Эспаньолы.
Но проклятый Бразилец все время ускользал от нас. Шли годы, но моя ярость не ослабевала. Мы потопили множество пиратских кораблей, но Рока среди них не было. Однажды мне сообщили, что на западной оконечности острова сел на мель корабль из флотилии неуловимого голландца. Тогда впервые на моем лице появилась злорадная усмешка. Увы, пленный француз сообщил нам, что Рок больше не адмирал. Негодяй повздорил со своими офицерами, напился пьяным и учинил в таверне кровавую резню. Зарубил несколько своих ближайших сподвижников, а когда остальные в ужасе бросились вон из таверны, Рок погнался за ними с обнажённой саблей. Поскольку он был сильно пьян, то догнать никого не смог и принялся вымещать злобу на прохожих. Изрубил десяток несчастных, а то и больше. Такие злодеяния не прощаются и на Тортуге. Заступничество губернатора спасло негодяя от виселицы, но офицеры отвернулись от него и увели свои корабли. По словам пленного, Рок отправился на Ямайку.

* * * * *

Эспаньола становилась все богаче. Колония процветала. И в этом была и моя заслуга. Одинокие пиратские корабли боялись приближаться к острову. «Испанское море для испанцев» говорил наш губернатор и я был с ним полностью согласен. А потом в Санто-Доминго прибыл дон Габриэль, посланник самого нашего монарха.
–Чего вы возитесь с проклятыми еретиками? – громогласно заявил он. – Топите случайные пиратские суденышки! Не лучше ли одним ударом покончить сразу со всеми ублюдками?! Я предлагаю вам, благородные доны, прибрать к рукам это прибежище порока и разбоя! Как насчет захвата Тортуги?!

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

 

Похожие статьи:

РассказыДобыча 2 Часть вторая

РассказыДобыча 2 часть первая

РассказыБруно Сикерз и воздушный корабль

РассказыДобыча

РассказыОднажды на Эспаньоле. Часть 3.

Рейтинг: +13 Голосов: 13 1158 просмотров
Нравится
Комментарии (21)
Григорий Родственников # 8 августа 2014 в 12:04 +4
""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.

Надеюсь, кому-то будет интересно.
Григорий LifeKILLED Кабанов # 8 августа 2014 в 17:09 +4
Любителю сносок было бы интересно, если бы его не забанили rofl

Я ещё в первой части отписался по поводу всех остальных, но для ясности отпишусь и тут: Даниссимо! Белиссимо!

Если серьёзно, это первое объёмное и серьёзное творение про пиратов от маэстро, мною прочитанное smile А то всё Добыча, да Сказочки Мыша, ну, в лучшем случае Чёрный Капитан... Он крутой, но его мало! А тут всё по-настоящему, атмосфера, сюжет!
Григорий LifeKILLED Кабанов # 8 августа 2014 в 17:11 +4
дОбыча (как говорят депутаты) и Мышь тоже круты, в них дух пиратства тоже есть, но по сравнению с Эспаньолой его меньше :)
Григорий Родственников # 8 августа 2014 в 18:02 +4
Ну это не совсем про пиратов. Просто приключения испанского поселенца в дневниковой форме, поэтому и эмоций не много laugh
Григорий LifeKILLED Кабанов # 10 августа 2014 в 02:20 +4
А мне как раз-таки показалось, что эмоции льются через край! И не из-за размазанных абзацей банального нытья, которого не было. А из-за отлично выстроенного сюжета, ситуаций и просто симпатичных персонажей. Под конец, так и вовсе вытер скупую мужскую слезу :)

А то, что главный герой - не пират... Ну, может, и да. Но ведь так ещё лучше. С ними мы знакомимся издалека, от лица героя, с которым можем себя ассоциировать. Видим где-то вдали, как в жизни. И от этого только ещё сильнее верим в происходящее :)
DaraFromChaos # 8 августа 2014 в 17:18 +4
Любителю сносок было бы интересно, если бы его не забанили
нееее
ему тока себю, великого пиярить интЫреснА rofl
Григорий Родственников # 8 августа 2014 в 18:01 +4
Я бы и не хотел, чтобы он это прочел laugh
Александр Разгуляй # 20 августа 2014 в 13:47 +3
Отличный образчик исторического романтизма! Пираты, дуэли, отвага и мужская дружба!
Сильнейшая вещь!
Александр Кеслер # 10 октября 2014 в 21:53 +2
Откровенно говоря, флибустьерская романтика была мной любима в более юном возрасте, но с годами как-то угасла. Начал читать рассказ, а оторваться уже и не смог. Умеете увлечь, автор. За это вам от меня +.
Григорий Родственников # 10 октября 2014 в 21:57 +2
Спасибо, Саня. А я до сих пор обожаю пиратскую романтику )
Громобоев # 9 октября 2015 в 16:16 +3
почитал первую часть,
(у меня правило - не врать)
показалась скучной в плане происходящих событий, да и событий-то не много, но всевозможные описания мелочей, которые интересны скорее тому кто развивает словесный арсенал, красивы, но как говорится - этим сыт не будешь. Кружева экзотических имен переплетаются с не менее экзотическими названиями, подробно много описываются события, которые не важны, много мелочей растягивают повествование оставляя главную идею далеко на буксире. Но главное - фантазия отличная и есть талант-умение выразить мысли на бумаге, вот пожалуй и все что хотелось сказать.
Советовать что-то - не решусь, поскольку сам еще не на той ступени развития в этой области, смог только критиковать и то как простой читатель.
Григорий Родственников # 9 октября 2015 в 16:19 +3
Спасибо за честность!
Григорий LifeKILLED Кабанов # 9 октября 2015 в 16:29 +3
Мне тоже показалось, что первая часть длинная и неспешная, но эти описания влияют на восприятие дальнейших событий. Вроде, ходит герой туда-сюда, ничего толком не делает, а ты уже проникся временем, да и читать потом про этого героя интересней становится, волнуешься за него, как бы его не замочили laugh Но лично мне скучно не было, на мой взгляд, что-то интересное всегда происходило :)
Громобоев # 9 октября 2015 в 16:39 +3
я много раз брался писать, но меня всегда хватало на начало)))
вот что писал про пиратов -

Солнце медленно падало за горизонт и еще цеплялось ослабшими лучами за облака, когда некогда грозный пират и пройдоха
Борк, вышел из своей хижины, что стояла на берегу моря и прищурившись оглядел берег океана. Океан казалось засыпал вместе с Солнцем да и слабый ветерок предвещал вечер без бури, а значит ничто не помешает ему уменьшить свой запас рома.
Под крики сонных чаек он достал из сундука большую бутылку и уселся в сплетенное им кресло. Вытянув ноги он еще раз
по хозяйски оглядел берег. Сзади послышался шорох и из джунглей на песчаный берег выскочил мальчишка, абориген этого острова. Мальчику было лет 14 на вид и был он черен как глаза морского дьявола. Борк называл его Томом, поскольку не сильно придавал значения его имени, а потому назвал его именем которое первое пришло ему в голову.
Ром уже растекался по венам старого пирата начиная греть изнутри и в голове его всплывали яркие картины прошлого. Увидав Тома, Борк одарил мальчишку довольной улыбкой, в предкушении внимательного слушателя. Его всегда тянуло на разговоры, когда он делал несколько глотков пьянящего зелья.
- Ахой! Том, рад видеть тебя снова и без петли на шее! - гаркнул пират известное приветствие карибских пиратов.
Конечно, мальчик не понимал старика, этого бледнолицего, обросшего длинными волосами человека. Он вообще видел впервые людей не из своего племени, а за то короткое знакомство с Борком ему не удалось понять ни единого его слова, из тех что пират говорил Тому. Юный абориген приходил к старику часто, потому что тот дарил ему всякие безделицы, пуговицу, стеклянные шарики, согнутый гвоздь... и другой разный хлам, который казался для мальчишки неимоверным сокровищем. Выжидая когда Борк выговорится, мальчишка
терпеливо ждал, сидя перед пиратом, когда тот даст ему еще что нибудь интересное.

- Ахой! - уже тише сказал старик.
- Садись и послушай веселую историю, которую тебе расскажет старина Борк. Хоть и ни черт
Громобоев # 9 октября 2015 в 16:43 +1
- Ахой! - уже тише сказал старик.
- Садись и послушай веселую историю, которую тебе расскажет старина Борк. Хоть и ни черта ты не понимаешь из сказанного мной, мне будет приятно видеть около себя любую обезьяну или вот хоть взять тебя, чернокожего бандита - иначе я сойду сума тут, разговаривая сам с собой.

Было это еще в те времена, когда страшный капитан Флинт служил юнгой на торговой посудине, а я был совсем мальчишкой и ветер только начинал
наполнять мои паруса. Мой отец находился в ту пору в команде отъявленного пирата по кличке Дьявол и был тот злющим как стая акул людоедов,
но матросы привыкли к нему, как к неизбежному злу и потому, что тот появлялся на мостике не так часто как боцман.
Григорий Родственников # 9 октября 2015 в 16:48 +4
У меня самого начал было сундук. Начинать всегда легко.
Я тебе сам могу такого накидать полный ушат. Вот например:

Корабль умирал. Тяжело зарывшись в шипящие волны изуродованным ядрами бортом, он натужно скрипел, захлебываясь соленой водой, беспомощно раскинув руки – мачты. Душа покидала его вместе с черным удушливым дымом, сочащимся из его ран. На палубе с трескучим хохотом хозяйничал огонь. А те двести жизней, что он долгие месяцы баюкал в своем чреве, частью валялись бесформенной окровавленной кучей, а частью бестолково метались по нему, в надежде найти спасительный угол. Напрасно. Беспощадные чужаки настигали их повсюду и безжалостно убивали. Кровь. Человеческая кровь жирно блестела на просмоленных досках, закипала и пузырилась в жадных языках пламени. Умирающий корабль плакал горящими смоляными слезами, но он ничем не мог помочь своей команде.

Форлан-Убийца хохотал. Перепрыгнув через рухнувшую грот-мачту, он двумя быстрыми ударами абордажной сабли оборвал жизни двух испанских моряков и устремился дальше на ют.
-- Эй, Форлан! – окликнул его боцман Харри. – Этой посудине конец! Скоро огонь доберется до порохового погреба! Надо уносить ноги!
-- Будь я проклят, если до этого не пошарю в капитанской каюте! – откликнулся Убийца, исчезая в густых клубах дыма.

Испанский капитан мужественно сражался. Застрелив одного пирата и заколов двух шпагой, он бросил тоскливый взгляд на палубу. Оставшаяся в живых горстка матросов побросала оружие и на коленях вымаливала прощение у победителей. Плюнув от досады, гордый испанец направился в свою каюту. Заперев дверь на ключ, он с ненавистью взглянул на забившуюся в угол, между рундуком и откидной койкой, миловидную юную девушку.
-- Что, крыса, наверное, ждешь, что твои английские еретики придут за тобой?
Словно в подтверждение его слов, дверь с треском слетела с петель, и на пороге появился высокий широкоплечий пират с окровавленной абордажной саблей в руке. Лицо его было черным от копоти. Он показался испанцу посланником дьявола. Но больше всего напугала капитана его белозубая улыбка.
Две пары глаз встретились. Голубые холодные, как мертвый лед, и карие жаркие, как тропическое солнце на Каррибах. Но в следующую минуту в темных глазах плеснулся ужас. Испанский гранд метнулся в сторону, схватил девушку за русые кудри, рывком поднял на ноги и приставил узкий стилет к её горлу.
-- Не подходи! – на ломаном английском прошипел он. – Иначе я убью её!
Форлан рассмеялся и бросил саблю на пол. На девчонку ему было плевать, он не сводил жадного взгляда с руки испанца, унизанной драгоценными перстнями. В следующий миг он выхватил из-за пояса пистолет и разрядил в голову врага.
В каюте густым облаком плавал пороховой дым, сизые щупальца ползли к дверному проему, чтобы на палубе слиться с черными клубами, раствориться в них, спрятаться, как прячется седой волос в роскошной пышной шевелюре.
Форлан сорвал перстни с рук испанца, снял с него золотую перевязь и торопливо перекладывал золотые монеты из капитанского сундучка в карманы собственного кафтана, когда за спиной раздался женский голос:
-- Спасибо тебе, Форлан!
Убийца остолбенел. Медленно обернулся.
DaraFromChaos # 9 октября 2015 в 16:54 +4
рюююшечки!!!! крааасиво!!!
Братик, я требую продолжения банкета! zlo
Григорий Родственников # 9 октября 2015 в 17:00 +3
Он тебе не понравится. Пришел мой соавтор Сашка Веселов и заявил, что не намерен писать тупой и бессмысленный боевик, а надо показать детство и юность ЛГ и как он дошел до жизни такой. И мы стали писать... так что мне самому тошно стало. Громобою точно бы не понравилось и тебе не понравится )
DaraFromChaos # 9 октября 2015 в 17:14 +3
да не надо мне детство и юность!!! Неча в Толстых-Михайловских играть
рюшечки давай!!! и красивые морские описания dance
Громобоев # 9 октября 2015 в 16:59 +3
не дурно-не дурно v
так и говорю про то что начинать как два пальца об асфальт, а потом накрывает вселенская пустота вперемешку с стреляющими ящерами и белоснежками в галифе)))
Beatris # 6 ноября 2015 в 21:51 +1
Прекрасные Карибы, парусники и пираты....
Добавить комментарий RSS-лента RSS-лента комментариев