fantascop

Превентивный удар

в выпуске 2017/03/23
1 марта 2017 - Марита
article10528.jpg

Я видел город, отраженный в мыльном пузыре. Солнцем облитые стены домов, синью бьющее небо над раскаленными крышами, фонтаны в парке, каменными грибами проросшие из асфальта. Я стоял и смотрел, а мыльный пузырь крутился у моей распростертой ладони, точно шар фокусника, изменчиво-переливчатый, радугой пропитанный шар. А потом я сжал пальцы, и шар лопнул с беззвучным щелчком, и дома, и фонтаны, и небо – растеклись по ладони липкой мыльною пленкой. Я вытер ладонь о штаны, присел на скамейку. Перед глазами кружилось – рыжее, синее, золотое, зелень взрывалась кровавыми соцветьями маков, гудел фонтан, смеялись мальчишки, на бегу выдувавшие в трубочку мыльные пузыри… Чертова жара, зачем я не взял с собой панамку? Так глупо получить солнечный удар…

 

И в этот момент мне позвонили.

 

– Дзинн! Тра-та-та-там! – донеслось из кармана штанов. Я сунул руку в карман. Там была трехрублевка и начатая сигаретная пачка. Звонок шел от нее.

 

– Трам-м! – резкий, требовательный, сердитый. Я оглянулся по сторонам и поднес пачку к уху.

 

– Александр Кратовский на проводе. Я вас внимательно слушаю.

 

– День добрый, Александр Васильевич! Простите, что отвлекаю вас от законного отдыха, но дело безотлагательной важности…

 

Ноги мои сделались ватными, словно бы солнце, треклятое парковое солнце, пудовым раскаленным кулаком ударило мне в затылок, отправив в бессрочный нокаут. Я узнал этот голос, его мудрено было бы не узнать – чуть дребезжащий, я слушал его в радиоприемнике, раз в неделю, по выходным, голос Первого секретаря ЦК КПСС товарища Хрущева, зачитывающего перед народом очередную речь. Несколько раз я видел его вживую – невысокого, приземистого, в темно-сером пальто на трибуне Мавзолея. Он принимал военный парад на Красной площади, брал под козырек, салютуя войскам – артиллеристам и пехотинцам, танкистам и зенитчикам; в выцветшем осеннем небе плыли ярко-красные флаги, бледные кучевые облака стояли над ними – словно клубы дыма, выпущенные из гигантской небесной пушки. Холодные дождевые ядра падали на площадь, со звоном впечатываясь в брусчатую мостовую, раскатами дальнего грома ревел над толпой громкоговоритель… Дам-м, дам-м, тра-та-та-ра-рам!

 

– Вы изучаете новостные сводки, Александр Васильевич?

 

…С тех пор, как я вышел на пенсию в 1959-м, я только и делал, что читал газеты. Черные, пороховые буквы на дымчато-белом – я читал об ударных стройках и битве за урожай, о новой модели самолета, выпущенного московским авиазаводом, и кадровых пертурбациях в столичном руководстве, о международной обстановке – Америке, разместившей свои ракеты на авиабазах Турции, нацеленные на СССР ядерные ракеты, готовые ударить по нам в любой момент, превращая все нарастающую гонку вооружений – в полноценные боевые действия… Тада-амс!

 

– Да, вы все правильно поняли. Американские агрессоры вот-вот нападут, они уже готовят нападение! Мы должны опередить их, нанеся превентивный удар! И ваш гражданский долг, как талантливейшего ученого, лучшего специалиста в области военных разработок…

 

– Бывшего специалиста, – мозг плавился, словно пластилин, втиснутый в тесную коробку кусок пластилина, размякшего на жаре, – я уже три года на пенсии. Мои возможности на нуле, здоровье тоже. Доктор прописал мне поездку на минеральные воды и отдыхать. Зачем вы звоните мне? Откуда вы узнали…

 

– Би-ип, би-ип, би-ип… – я держал в руках сигаретную пачку, мокрую от пота – выжми и брось! – сигаретную пачку «Прима». Я заглянул вовнутрь и не обнаружил там ничего, кроме пары мятых сигарет. Откуда шел сигнал? Как физик, я не находил этому разумных объяснений. Я кинул пачку в урну и пошел домой, сквозь голубиное воркование фонтанов и крики детей, сквозь перекрестный огонь солнечных лучей и взрывы ослепительной зелени на газонах… Я чувствовал, что этот звонок не последний – и я оказался прав.

 

***

 

Приемник жужжал, как рассерженный шмель, гигантский шмель, залетевший в распахнутую форточку, из солнцем раскаленного дня – в укрытую занавесками кухонную прохладу, жужжал и жужжал, не переставая, пока, взяв шмеля за тонкую ножку, я не отсоединил его от розетки. Шмель поник крыльями и замолчал. Я уложил приемник на стол, застеленный «Известиями», отверткой отделил крышку от корпуса.

 

Я не люблю ремонтные мастерские. Не знаю, где готовят криворуких недоучек, работающих там – ни разу не оставался доволен результатами их труда. Сорок лет я проектировал военную и бытовую технику, я мог с закрытыми глазами собрать любой прибор, не перепутав ни малейшей детали, я видел во сне чертежи – черной, дрожащею паутиной оплетшие ватманные листы, и грифельно-серый паук-карандаш скользил по бумаге, свивая новые узелки, и цифры бились, беспомощными бабочками пойманные в паутину, и ластик прожорливым ртом вгрызался в тела их, возвращая бумаге первозданную белизну… Сменить забарахливший конденсатор в приемнике – смешно даже думать, что я не смог бы сделать этого сам.

 

– Вз-з… ав-вз-з…

 

Я замер с паяльником в руках. Уснувший шмель просыпался, махал крыльями, обивая пыльцу, газета вздрагивала – точно ветром растревоженный лепесток, ночной аэродром для шмеле-самолета…

 

– Вз-з… дз-з… Александр Васильевич, день добрый! Приятно снова разговаривать с вами! – разобранный приемник ожил, смеялся мне в ухо кривым динамиком рта, наглухо отключенный от розетки радиоприемник – здоровался со мной голосом Первого секретаря ЦК КПСС, чуть хрипловатым, спокойно-деловым голосом ответственного за судьбы страны, говорил, нарушая все мыслимые законы физики… а что, в сущности, все эти законы? Всего лишь открытые людьми, записанные, задокументированные, впечатанные в учебники законы природы – и сколько их мы еще не знаем, сколько еще нам предстоит узнать! – Ав-вз… Александр Васильевич, где ваша гражданская сознательность? Советский Союз стоит на пороге величайшей войны, наша страна в опасности, а вы…

 

– А я чиню приемник… товарищ Хрущев, и это все, что я способен сделать для страны в данный момент. Мои бывшие коллеги – институтская профессура, почему бы вам не обратиться к ним, не дать задание разработать…

 

– В-вы-з-з… Вы соображаете, что говорите, товарищ Кротовский?! – приемник взорвался волнами негодования, с треском лопнула лампа, шрапнелью осколков усеяв газетное поле.

 

– Кратовский. Меня зовут Александр Кратовский, – поправил я, счищая осколки в мусорное ведро, – и я действительно не понимаю, почему…

 

– Кругом враги, шпионы… вз-з… они пробрались даже в стены института, чтобы следить… дж-ж… за нашими успехами… Соединенные Штаты… вз-зр-р… мы должны разработать смертоносное оружие, чтобы ударить первыми… приказываю приступить к выполнению, Александр Васильевич… бип… би-ип… би-ип…

 

…Наверное, я действительно крепко перегрелся на солнце. Или это возраст, старческая деменция? В шестьдесят с копейками лет – несколько рановато. Хотя… отключенная без работы ЭВМ со временем зарастает паутиной и пылью, ржавеют заводские станки, списанные с производства на склад, пересыхают чернила в непишущей ручке… Так и человеческий мозг, масштабнейшая в мире ЭВМ, от вынужденного безделья приходит в негодность и начинает барахлить. Даже если этот голос – всего лишь иллюзия, полуденно-жаркий бред в моей голове, может, стоит к нему прислушаться? И воплотить в реальность – все эти сны, три года донимавшие меня, сны, где я по-прежнему глава институтской кафедры, передовых военных разработок… смогу ли я вернуться к этому вновь?

 

Я провел пятерней по затылку, сглаживая примятую шевелюру. Встал перед зеркалом навытяжку, с паяльной лампой наперевес.

 

– Я выполню ваше распоряжение, товарищ Хрущев! – сказал я своему отражению. И отражение кивнуло – откуда-то из темной глубины зеркал, и старый домашний халат залился парадно-кительной синевой, и золотом блеснули на груди ордена. Я отдал отражению честь – и оно ответило мне зеркальным салютом.

 

***

 

Я видел город – бледно-серый, как на выцветшей фотопленке, залитый пеленою дождя, холодный ноябрьский город в запотевших стеклах очков. Пестрящая флагами, как осенними листьями, Красная площадь – я парил над ней на трибуне, словно за корабельным штурвалом, почетный гость столичного праздника. Я поднял голову, к нарастающему самолетному рокоту, там, где за пеною облаков притаилось осеннее солнце, мутной дымкой лучей подсветившее небо, как парадными прожекторами.

 

– Военный парад… по случаю… годовщины… объявляю открытым… крытым… ым… – звуки бились тяжелыми грозовыми раскатами, смазывались, растекаясь в ушах, обращались в мерно рокочущий шум. А потом он усилился, словно сотни палочек ударили разом в барабанные перепонки, словно там, за облаками, взревели с надрывом сотни невидимых труб. Оглушенный, я вцепился руками в подлокотники кресла, точно в спасательный круг, брошенный мне в море невыразимого шума. Это было поистине невыносимо.

 

– Рад видеть вас на городском параде, Александр Васильевич… сильевич! – пробилось сквозь визгоскрипучие звуки. – Надеюсь, вы пришли сюда не с пустыми руками? Надеюсь, вам тоже есть, что показать? Почему вы молчите? Вы что, уснули, что ли?.. то ли… то ли…

 

Последнее время я практически не спал – чертежи, долгие месяцы заполнявшие мои сны, выплеснулись в реальность, неостановимым ливневым потоком падали на бумагу, чернильными венами рек расползались по ней. Работа целой научной кафедры – я выполнял ее в одиночку, я проектировал, конструировал, я без конца проводил испытания, мои пальцы пропахли порохом, как оружейные стволы, мой домашний халат обзавелся черными несмываемыми пятнами, словно следами от пуль – военный мундир. Да, у меня определенно было, что показать. И я пришел сюда не с пустыми руками.

 

Я посмотрел вперед. Черное людское море кипело, волновалось подо мной, пестрыми разноцветьями флагов накатывало, точно утренний прилив, билось за бортом трибуны, моего деревянного корабля. Казалось, асфальтовая чаша площади вот-вот не выдержит, и море плеснется через край, штормовыми потоками захлестывая парк и окрестные улицы, смоет дома и деревья, отправит на дно трибуну-корабль, мраморную трибуну Мавзолея под парусом ярко-алых знамен, где, точно капитан за штурвалом, стоит Первый секретарь ЦК КПСС товарищ Хрущев, беспечно салютуя толпе…

 

– Александр Вас…

 

Я ударил кулаком в подлокотник, в кровавую кашу рассаживая костяшки пальцев, спасаясь от невыносимого приливного рева человеко-волн, бьющего в ушные раковины до острой рези, от красно-кровавых флагов, вспышками взрывов мельтешащих в глазах, от голоса над трибунами Мавзолея, требовательного, убедительного, обвиняющего. Я сделал все, что мог – берите, пользуйтесь результатом моих трудов, мне не жалко!

 

Я поднялся на ноги, вмиг вырастая над соседями по трибуне, подпрыгнув, вскочил на сидение кресла. Словно затянутая мутной, туманом колышущейся пленкой – площадь была подо мной, всем ветрам открытая площадь, с запахом мокрого асфальта и перегнивших листьев. И, наклонившись вперед, я бросал и бросал в нее, вынимая из туго набитых карманов – черные эбонитовые шарики, каждый размером с горошину, гремящей пороховой смертью пропитанные шарики, и бурные человеко-волны взрывались ошметками красно-мясного, и в воздухе пахло горело-кислым, и замолчали динамики – жуткой, мертвящею тишиной, чтобы мгновение спустя – взвыть с рокотом стартующего самолета, войти в штопор, на ультразвуке, на пределе, вонзиться в мозг мириадами раскаленных иголок…

 

И прежде, чем черная река тишины подхватила меня, унося по ту сторону грани, там, где безвластны законы физики, я успел подумать, что желал бы, чтобы мое изобретение было названо кратон, в честь меня… но догадается ли об этом товарищ Хрущев?

 

Я до последнего надеялся, что да.

 

***

 

«Известия», 08.11.1962.

 

 «Вчера, на параде по случаю 45-й годовщины Великой Октябрьской социалистической революции, произошел чудовищный теракт. По данным Комитета государственной безопасности, совершивший его бывший профессор ЦНИИ ВВС Кратовский А.В. сотрудничал с американской разведкой и готовил покушение на Первого секретаря ЦК КПСС товарища Хрущева Н.С. «Товарищи! Я расцениваю этот акт терроризма как демонстративный срыв договоренностей по недавнему урегулированию Карибского кризиса, – сказал товарищ Хрущев на очередном заседании президиума ЦК КПСС, – и призываю к жестким ответным действиям против американских агрессоров. В нашем распоряжении имеются средства, которые будут иметь для них крайне тяжелые последствия! Господин Кеннеди, наверно, забыл, что наши ракеты еще не вывезены с берегов Кубы и могут быть пущены в дело в любой момент! Очередная провокация Соединенных Штатов не должна остаться безнаказанной! Они хотят войну – так они ее и получат!»

Похожие статьи:

РассказыМарсианская империя

СтатьиИнтеркосмос!

ВидеоВ 1977-м СССР стал 1-ой в мире страной с бесплатным высшим и средним образованием.

РассказыЖивее всех живых

РассказыКрасная планета

Теги: ссср
Рейтинг: +7 Голосов: 7 911 просмотров
Нравится
Комментарии (27)
Дмитрий Липатов # 2 марта 2017 в 11:39 +5
«Солнцем облитые стены домов, синью бьющее небо над раскаленными крышами, фонтаны в парке, каменными грибами проросшие из асфальта».
(синью бьющее - мне кажется бьющим лучше сделать фонтан а небо может давить обьять …синью разлитое небо)

«А потом я сжал пальцы, и шар лопнул с беззвучным щелчком, и дома, и фонтаны, и небо – растеклись по ладони липкой мыльною пленкой».
(беззвучным щелчком? Даже если написать беззвучно лопнул - тоже коряво. Просто шар лопнул, не надо городить на ровном месте)

Реально понравилось. Дальше читать боюсь, но и этого для плюса хватило. Марита, вы начинаете мне нравится. В смысле я не назначаю вас любимой женой, но где-то рядом.
Марита # 2 марта 2017 в 12:38 +5
Я аж засмущалась от такого комментария. laugh
Чертова Елена # 2 марта 2017 в 12:52 +4
Марита, просто шикарно!!! love

И бьющее небо добавляет ощущение оглушительной жары))
Здорово, очень здорово!
Марита # 2 марта 2017 в 19:20 +2
Я рассказ еще летом написала, для одного так и не случившегося конкурса. Тогда как раз была жара, яркое синее небо, и журчащие в парках фонтаны... music
Александр Стешенко # 2 марта 2017 в 13:32 +4
Мне тоже понравилось... очень... love
Александр Стешенко # 2 марта 2017 в 13:33 +4
В жены не предлагаю... smile
Чертова Елена # 2 марта 2017 в 14:09 +3
Вот так всегда: всё нравится, а в жёны - не предлагают hoho
Марита # 2 марта 2017 в 19:17 +1
И это хорошо. laugh
DaraFromChaos # 2 марта 2017 в 14:09 +3
у мну когнитивный диссонанс приключился :)))
стиль - как всегда, великолепный :))) love
а вот сюжет - не пошел cry

поэтому приглашаю Мариту в тайные возлюбленные dance
Марита # 2 марта 2017 в 19:17 +2
Вот сразу видно, что весна наступила! Любовь, кругом любовь... laugh
Ольга Маргаритовна # 2 марта 2017 в 14:27 +3
Весны, ёлки! Жены, любовники))) Инквизитор тоже обещал непотребство)))
Пошла читать сам рассказ, а не ваши шедевральные отзывы crazy
Ольга Маргаритовна # 2 марта 2017 в 14:36 +2
Жестко! Понравилось. Плюс
Марита # 2 марта 2017 в 19:19 +2
Тут без жесткости никак - сама тема располагает, Карибский кризис. joke
Марита # 2 марта 2017 в 19:18 +1
Весна ударила в голову и самому Инквизитору! laugh
Темень Натан # 2 марта 2017 в 17:25 +2
Гхм, выскажу своё мнение. Впечатление, что у героя помутнение рассудка. Рассуждает он и чувствует не вполне адекватно. Что кажется лишним: излишек красивостей, многовато описаний на рассказ. Лучи солнца, которые бьют по башке, и прочая и прочая. При этом не ясно, почему. Уработался человек, но это не причина бомбить площадь с людьми. Мотивации не вижу, внятной мотивации. Есть удачные находки, с ластиком, который вгрызается в ватман. Гхм, я много работал с чертежами, сам их чертил, и не разу цифры не напоминали мне испуганных птиц. Образ эффектный, но сомнительный. Но понимаю, для чего автор его применил, хозяин - барин:) В целом впечатление хорошее. Автор явно талантлив. НО. Как уже сказано, излишек красивостей, перебор с эмоциональностью и главное: непонятный мотив и идея в целом. И кстати, почему Хрущёва постоянно именуют полным титулом? Раз назвал, и хватит. Может, автор не знает, как сказать короче... или это намеренно так...
всё это имхо, разумеется)
Темень Натан # 2 марта 2017 в 17:29 +2
цифры напоминают пойманных бабочек, описАлся)
Марита # 2 марта 2017 в 19:16 +3
В общем-то, да, у главгероя рассказа конкретное помутнение рассудка, раз с ним из сигаретной пачки связывается товарищ Хрущев. И, как следствие - все безобразие, что он понатворил, руководствуясь голосами в собственной голове. laugh
Чертова Елена # 2 марта 2017 в 19:35 +3
конкретное помутнение рассудка

Как это? А я думала, что всё по-настоящему! (шучу) hoho
Александр Стешенко # 2 марта 2017 в 21:03 +3
И я думал, что взаправду... crazy
Матумба(А.Т.Сержан) # 2 марта 2017 в 21:24 +2
Красивости хороши. Но до правильной работы на психопатию матушку им еще далеко. В этом ведь их смысл - затащить восприятие по спирали в воронку имени Съехавшей Крыши?
Плюс. За отменный слог.
Марита # 2 марта 2017 в 21:46 +3
Да, поработать на психопатию я люблю, дело оно интересное. laugh
Матумба(А.Т.Сержан) # 2 марта 2017 в 22:23 +2
Надеюсь, доберешься до нее раньше, чем она до тебя))))
Александр Амдусциас # 3 марта 2017 в 14:44 +3
+ прикольно, мне понравилось)

дедушка устал, бедненький. отдыхай, дедушка.
забавные человечки больше на площадь не пойдут. спите спокойно, человечки.
планетка потрескалась бедненькая от ядерных ударов, вот тебе пластырь. планетка, не болей.
smile
Марита # 3 марта 2017 в 20:32 +2
Как ты их всех пожалел! laugh
Жан Кристобаль Рене # 3 марта 2017 в 21:03 +3
Рюшкиии!! dance Кароший рассказик)) smile
Марита # 3 марта 2017 в 22:03 +3
Без рюшечек мы никуда. laugh
Жан Кристобаль Рене # 3 марта 2017 в 22:11 +3
Балиин!! Вот я балбес(( Плюсик забыл поставить zst
Плюсую!! dance
Добавить комментарий RSS-лента RSS-лента комментариев