1W

Третий кубанд (окончание)

в выпуске 2017/01/25
7 января 2017 - Фомальгаут Мария
article10124.jpg

Спрашиваю:

- Почему противоречит?

- Да потому, что в природе всё живое из правозакрученных молекул, откуда здесь левозакрученным взяться?

Еще пытаюсь возразить:

- Ну… мало ли…

- Да то-то и оно, что не может этого быть, не может! Откуда вы вообще этот труп взяли…

- Он сам взялся… на границе…

- А он живой был?

- Ну, был, застрелил же он как-то Спринтера…

Это уже не патологоанатом.

Это уже химик будет говорить.

 

Или нет.

Даже не так.

 

- Вы откуда это взяли?

Физик испытующе смотрит на меня.

Да, уже не патологоанатом, не химик – а физик.

- Так вот же… на границе…

- Ну, я вас поздравляю, вы себе смертный приговор подписали… и мне тоже.

- А в чём дело?

- А в том… из чего у нас атомы состоят?

- Из водорода… ой, тьфу, что я говорю такое, из ядер и электронов…

- А ядра у нас как заряжены?

Отчаянно выжимаю из себя курс школьной физики.

- Э-э-э… положительно.

- Ну вот. А я этот ваш труп посмотрел… то есть, не ваш труп, а этот, который вы мне подсунули… у него же вокруг ядра атомного позитроны шарятся, а ядро отрицательно заряжено.

- Это… во всех атомах так?

- Ну а то… Так что поздравляю вас, мы с вами покойники уже, рванёт это дело, мало не покажется.

 

Мы покойники.

Уже.

Вернее, были бы покойники.

Если бы наша линия не была побочной, если бы наша история была на самом деле.

А так мы не покойники.

Потому что всего этого не может быть.

 

Глава одиннадцатая

Про книгу. И про меня.

 

Когда я был маленьким…

(…ах да, я никогда не был маленьким…)

…мне попалась одна книга…

(…хотя нет, эта книга мне не попадалась, она просто не могла мне попасться…)

…Из черновиков: побочная линия сюжета: экспедиция на границу нашей трехмерной вселенной, замкнутой в четырех измерениях. Четыре пограничника несут службу на границе миров, живут внутри гиперсферы.

Что такое побочная линия, спрашивал я себя.

 

Глава двенадцатая

Про Рина

 

- Понимаешь, Рин… этот человек… которого Тирс подстрелил на границе…

Рин напрягается, вспоминает, что за человек. Спохватывается, кивает, да, да, мы с тобой, Нерт, вместе шли, да, да, а потом выстрелы услышали, да, да, раз, два – выстрелы, так, да? А потом там Спринтер мертвый лежал, и нарушитель там был, тоже мёртвый, - ага? – а над ними Тирс стоял…

Да, да…

Киваю.

- Так вот… я тут вскрытие провёл этого нарушителя…

Рин настораживается:

- Так ты ещё и трупы вскрываешь?

- Да нет, не я сам… но вот… эксгумацию провёл, так там что обнаружилось-то…

- Да-да-да, и что обнаружилось?

Рассказываю. Медленно. Терпеливо. Про дестрокардию, левозакрученные молекулы и позитроны. Рин слушает, кивает, вот за что я Рина люблю, так это за то, что слушает и кивает, он отмахиваться не будет – да ну, фигня, он перебивать не станет, как благоверная моя бывшая, ага, ага, а вот у нас на работе Зиночка…

А Рин будет слушать.

- Так и что ты думаешь… не из нашего мира был человек этот?

Хочу сказать – да.

Не говорю.

Понимаю, что не всё здесь так просто, как кажется, и то, что мы приняли за пришельца из другого мира, на самом деле…

Ну, конечно.

Так просто.

- А вот посмотри, если на листе бумаги ракушку нарисовать, вот такую, левозакрученную… вот как из неё правозакрученную сделать?

Рин хватает ластик, останавливаю своего товарища:

- Нет-нет…  без ластика, вот так…

- Если без ластика, то никак.

- А если вот так ракушку поднять и в трех измерениях перевернуть?

- А нельзя же так.

- Кто сказал, что нельзя?

Рин шутливо грозит мне кулаком:

 У-у, нечестно так…

- Чего нечестно, всё честно, сам мне сколько раз задачи подсовывал, где всё с ног на голову перевернуть надо было. А вот как человека слева направо вывернуть…

Рин настораживается:

- Так-так-так…

- В четвертое измерение его выпустить, вот как.

- А вы молодец… - Рин смотрит на меня с уважением, первый раз смотрит с уважением, - слушайте, какой вы всё-таки молодец…

- Вот он за границу вышел… вот с ним и случилось что-то… я одного не знаю, он живой был, когда оттуда из-за границы вернулся или мёртвый…

- Так-так-так… а как это можно проверить?

- Эксгумацию продолжить… потом можно мышку какую-нибудь, лягушку туда пустить, проверить…

- Ну, ты молодец, парень… просто молодец… не зря я на тебя ставку сделал…

Мне кажется, я ослышался:

- К-какую ставку?

Не успеваю договорить – он протягивает мне бокал с вином, которое не вино.

Молодец… какой молодец… я знал, что ты далеко пойдешь… знал…

Начинаю вспоминать.

 

Лектор по очереди подходит к лежащим, осторожно вынимает мозг убитого, это в четвертом измерении легко – вынуть мозг, не надо ничего пилить, резать, - только вынуть, и бережно-бережно переложить к себе, наслоить извилины на извилины, - и ждать.

Ждать приходится недолго, это хорошо, что недолго – а то лектор уже волноваться начал, что надо было по очереди людей вином (не вином) поить. Нет, всё в порядке, успел, считал всё, что мог считать…

 

Бью его кулаком в лицо, что есть силы, еще, еще, только бы не дать ему опомниться, только бы не…

 

…как правило, Принимающий физически намного сильнее Отдающего – это и обеспечило непрерывную эволюцию, преумножение интеллекта…

 

Глава тринадцатая

Про Тирса. Ну и про меня. И про Рина немножко.

 

Бегу.

Из пустоты комнаты на меня вываливаются кубы, пирамиды, еще что-то вытянутое, даже вспоминаю название – параллелепипед, помню, в детстве спрашивал, а если он лепипед, кто его лепил, - огибаю, перескакиваю, влево, вправо, вперед, назад, вверх, вниз, ана, ката, - распахнутое окно, пустота улицы, город кувыркается вокруг меня, выдвигает пирамиды, кубы, шары, шары, шары, это плохо, что шары, это дело дрянь…

…оказываюсь в машине, еще не понимаю, что оказываюсь в машине, еще отбиваюсь, вам не знаю, от кого, еще пытаюсь выбраться…

- Ты полегче, ты мне еще машину расколоти!

Оглядываюсь, узнаю Тирса, не понимаю, откуда Тирс, почему Тирс, зачем Тирс…

- Ты чего, а?

Это Тирс.

- За тобой гонится кто, или чего такое?

- Гонится…

Не успеваю объяснить – кто гонится, зачем гонится, почему гонится – Тирс даёт полный вперед, гоним по лабиринтам города, который заблудился в самом себе. Куб, куб, еще куб, куб вытягивается в параллелепипед (а кто его лепил?), еще один куб складывается в пирамиду…

Смотрю на карту, понимаю, что не знаю этого района, не знаю от слова совсем, отчаянно пытаюсь понять что-то по очертаниям домов, вспоминаю планировки зданий, вот сейчас три куба подряд, значит, сейчас из пустоты вытянется длиннющая стена, смотрю на Тирса, ну давай же, тормози, тормози, тормози, ну что же ты…

Понимаю, что Тирс тоже не знает города, а может, город изменился до неузнаваемости, перестал быть сам собой…

Это я уже потом думаю – когда хруст, когда треск, когда машина замирает в пустоте, мир выворачивается наизнанку…

- Тирс, ты…

Не успеваю ничего сказать, смотрю на Рина, вот он, за нами, целится в меня, нервный, тощий, да-да-да, я в тебя всегда верил, далеко пойдешь, далеко…

Рин дёргается, раз, другой, валится мне под ноги – в какой-то момент ещё надеюсь, что оступился, споткнулся обо что-то в каких-то там измерениях – нет, не то, не то, падает к моим ногам с простреленной головой, крохотная тёмная дырочка в затылке…

Поворачиваюсь к Тирсу:

- Спасибо…

- За… за что?

- Ну… ты его…

- Чего я его, я вообще с ним ничего не делал, ты у меня оружие видишь?

Затравленно оглядываюсь, вверх, вниз, влево, вправо, вперед, назад, ана, ката – никого, ничего, только где-то далеко-далеко торопливо сворачивает кто-то на допотопном мобиле, ты как на этой колымаге ездишь, как ездишь, тю-у-у-у, она у тебя только в трех измерениях пашет, да как пашет, только вверх-вниз, влево-вправо, ана-ката, а вперед-назад не может.

Ничего не понимаю.

- Тогда… тогда кто?

Тирс хватает меня за локоть, тащит к машине, не к своей – к мобилю Рина, заталкивает в салон, мобиль ещё пытается что-то возразить, что-то вякнуть, нет доступа, нет доступа, Тирс заставляет мобиль заткнуться, непонятно как – но заставляет…

Мобиль срывается с места, меня отбрасывает на спинку, сильно, больно, - только сейчас понимаю, что не пристегнул ремни…

 

Глава четырнадцатая

Про особо опасного преступника

 

РАЗЫСКИВАЕТСЯ

Особо опасный преступник

 

Вопиющий случай произошел сегодня в триста двенадцатом кубанде города. Выдающийся учёный нашего времени Нерт (Нертрипс) отказался отдавать свой разум более успешному коллеге Рину (Ринспрету  Ринспрету). Вместо того, чтобы с радостью выполнить добрую традицию, Нертрипс пытался сбежать от своего благодетеля, а потом застрелил его. Возбуждено уголовное дело по двум статьям: отказ от передачи разума и убийство.

В голове не укладывается, как быстро и безнадежно деградировало наше общество: то, что раньше люди отдавали с радостью, теперь они считают своей собственностью, с которой не хотят расставаться. Если так пойдет дальше, то эгоизм подобных гениев погубит всю нашу цивилизацию…

 

Глава пятнадцатая

Про основную линию

 

Здесь, по-хорошему, надо опять про побочную линию, только про неё уже всё сказано, про побочную линию, больше говорить нечего.

Иногда по ночам подхожу к окну и смотрю… нет, не на звёзды, на основную линию. Сюжетную. Это не вверху, не вдалеке, не слева, не справа, не ана, не ката, это что-то другое, это никакими приборами не засечёшь, это просто – есть. Просто нужно настроиться на нужную волну, и увидишь, что делается там, в сюжете.

А там много чего делается, отсюда и не углядишь, да вы сами в аннотации читали, что там делается. Вон оцифрованный человек останавливается на углу у кафе, чтобы перезарядить батарею, вон неоцифрованные люди в гневе прогоняют его, бросают в незваного гостя камнями и палками.

Но мир стремительно меняется – смогут ли люди с живыми телами и с живыми умами приспособиться к стремительно меняющемуся миру? Не лучше ли оставить эту привилегию тем, чей разум меняется по щелчку клавиши?

Кто победит в этой борьбе?

А я не знаю, кто победит, я так далеко не вижу…

 

Глава шестнадцатая

Про бассейн на потолке

 

О чём мы? Ах да, Тирс заталкивает меня в машину, мы едем…

…нет, здесь нельзя сказать – едем.

Движемся в сторону…

…а в сторону чего, я не знаю. Налево, направо, вверх, вниз, ана, еще раз ана, ката, ката, налево-налево-налево, а теперь полный вперед, до упора, до выскочившей откуда ни возьмись стены, и – ана, ана, ана…

…хлопает дверца, приехали.

Входим в дом. Дом у Тирса большой, богатый, дворец, а не дом, и повсюду комнаты, комнаты, комнаты, на сколько хватает глаз, комнаты расходятся во все четыре измерения, и даже не удивлюсь, если не дальше…

Входим в гостиную, на полу стоит стол с четырьмя стульями, на стене стоит диван, на другой стене стоят два кресла, на третьей стене висит телевизор, на четвертой стене окно, а на потолке бассейн, а в нём рыбы. Вот не люблю, когда бассейн над головой, так и кажется, вода на голову выльется, хоть и знаешь, что не выльется, в четырёх-то измерениях. Хочу сесть на диван, не получается, не сразу понимаю, что диван не в этой комнате, не в этом измерении, и не вверх надо прыгать, а ката, ката, ката… Тирс посмеивается, тут ещё потайных ходов как звезд на небе, закачаешься…

Устраиваемся.

Смотрю на портрет богатого человека, который висит над телевизором. Портрет, а не человек, конечно же. Этот богатый человек уже в нашей истории появлялся, у него умный человек просил денег. И вот теперь его портрет висит на стене в большом доме…

Спрашиваю у Тирса:

- Это же… твой дом?

- Бати моего дом.

- Так это его портрет висит?

Замечаю на портрете черную ленту, меня передергивает.

- Ну… хороший батя был, я его и не знал толком, весь в делах, в делах… дом мне оставил, бабла до хренища…

Что-то вспоминается само собой, я его не вспоминаю, а оно не вспоминается…

 

- А вы знаете, что через миллилион лет вселенная погибнет?

- Заикаетесь, что ли?

- В смысле?

- Это вы миллион так произносите?

- Нет, миллилион… это миллион в степени…

 

Говорю:

- Так вроде он деньги свои Спринтеру завещал… Ну, не все, но больше половины отвалил…

- Завещал. Так нету уже Спринтера, подстрелил это ублюдок этот…

- Ублюдок, говоришь?

Тирс подскакивает:

- Ну а кто он, хороший человек, что ли? Ублюдок и есть… скотина чертова…

- Ничего, что он заблудился, домой шёл?

- А ты откуда….

- …а я не поленился, дневники его прочитал… вот, сам смотри… двадцатое мая две тысячи сто восемнадцатого года…

- Стой, стой, быть того не может, восемнадцатый не наступил еще…

- Вот меня тоже насторожило… у него и оружия-то не было, у парня этого…

- Как не было, а из чего он тогда Спринтера застрелил?

- А вот тут самое интересное… подкинул ему кто-то.

- С чего ты взял, что подкинул?

- Так опять же, по дневникам… вот, смотри…девятнадцатый день пути. Последний нож сожрало пространство, - это я не знаю, про что он, наверное, про измерения какие-то – я остался без оружия. Понимаешь? Остался без оружия.

- И… кто тогда убил Спринтера?

 

Глава семнадцатая

Про картинки

 

Придумайте сами рассказ по этим картинкам.

Один пограничник ненавидел другого.

Он хотел его убить, но не мог найти подходящего случая.

Однажды они вдвоем шли вдоль границы и увидели нарушителя.

Тогда злой пограничник убил своего товарища и нарушителя.

На звуки выстрелов прибежали другие пограничники.

Злой пограничник сказал им, что это нарушитель убил другого пограничника.

Они поверили.

Но один из них не поверил.

Он провел расследование и узнал правду.

 

Кому вы верите – первому или второму пограничнику?

Этот тест задают новобранцам, чтобы проверить их…

…что?

Этого никто не знает.

 

А правильный ответ?

А правильного ответа здесь нет.

 

Тирс ищет меня.

Легко сказать, ищет, если вообще в этом нагромождении измерений можно сказать – ищет.

Сам себе удивляюсь, как успел ускользнуть от Тирса за какие-то доли секунды до того, как он собирался прострелить мне голову.

А ведь успел.

Ускользнуть.

Только никуда я здесь от Тирса не убегу, никудашеньки-никуда, потому что Тирс этот дом как свои пять пальцев знает, а я здесь первый раз, я не то, что нужную комнату, я нужный угол в комнате не найду.

Бегу. По комнатам, по коридорам, тычусь, как слепой котенок, вперед, назад, влево, вправо, вверх, вниз, ана, ката, а это что, это новенькое что-то, большой взрыв в моей голове, рот наполняется кровью…

Узнаю.

Граница.

Ну конечно, ясное дело, что у Тирса будет выход на границу…

Ещё пытаюсь убежать, знаю, что бежать некуда, по-хорошему, надо вперед, за границу, только здесь нет никакого вперед, неведомая сила отклоняет меня в сторону, в сторону, в сторону…

 

…а представьте, что вы плоский, и живете на плоскости, которая согнута пополам. Можете вы перейти границу плоскости?

Нет, не можете.

Как только вы подойдете к границе, вы увидите, что неведомая сила отталкивает вас в сторону.

А теперь представьте, что вы живете в трёхмерном пространстве, которое изогнуто в четырех измерениях…

 

Вижу Тирса…

…нет, это не Тирс, это я сам…

И это тоже я сам.

И это.

И это.

А вот это Тирс. И это тоже Тирс, вон там, за углом одного из зданий, и тут тоже – Тирс, Тирс, Тирс…

Понимаю, что попал, и попал крепко. Подстрелит он меня, как муху подстрелит, я и пикнуть не успею, здесь, на границе, уже н доберусь до полиции, уже не скажу, что никакой не нарушитель Спринтера убил, не нарушитель, это всё Тирс, Тирс, Тирс…

Тирс оборачивается, видит спину другого Тирса, который тоже оборачивается, который в свою очередь видит спину третьего Тирса…

Стреляет.

Спрашиваю себя, почему он стреляет себе в спину, тут же спохватываюсь, со спины мы все одинаковые, он уверен, что расправился со мной…

…уверен…

…пуля прошивает его тело насквозь.

Тирс исчезает – сначала голова, потом шея, потом почему-то ноги выше колен, - Тирс проваливается в какие-то измерения, миры, потом остается только левая рука, долго держится, наконец, тает.

 

Вот теперь вы знаете, что случилось на самом деле.

Знаете?

Молодцы.

Злой пограничник хотел убить доброго пограничника, но застрелил себя сам.

Так, да?

 

Глава восемнадцатая

Про то, как было на самом деле

 

А вот и нет.

Было всё совсем не так.

 

Чтобы проверить психику испытуемого, врач задаёт одни и те же вопросы в разных вариантах…

- Сколько у вас пограничников, можете мне сказать?

- Один.

- Как один, вон, на всех фото четверо!

- Четверо-то четверо, только на самом деле один.

- А остальные в штате не числятся, что ли?

- Да нет… слушайте, доктор, вы сейчас скажете, что я с ума сошел… а я всё-таки скажу. Мы в гиперсфере работаем.

- М-м-м, а по документам вроде «Цитадель» называется.

- Да нет… это на границе нашего мира и другого гиперсфера… ну как на границе двух комнат плоская стена стоит?

- Ага, стоит.

- А вот на границе двух плоскостей линия…

- Ага, линия…

- А вот на границе двух пятимерных миров гиперсфера.

- Ну… ничего не понял, ну ладно, предположим.

- И вот свет в гиперсфере искривляется…

- Это как в чёрной дыре, да?

- Ну, как-то так. И получается, что вместо одного человека людей до фига и больше видно.

- Отражения?

- Ну… что-то типа отражений в зеркальном лабиринте. Вот и получается, что по факту один человек на границе, а кажется, что четыре.

- Интересно… слушайте, с вами уже я с ума сходить начинаю… Постойте-постойте, а почему это отражения на вас не похожи? Лица разные…

- Так там не только лица разные, там и личности разные получается. Вот это не знаем, похоже, тут ещё какие-то свойства… что один человек на четырех распадается.

- Понятно… Так ещё раз, как вас зовут?

- Спринтер. И Ринспрет. И Тирс Ренп. И Нертрипс.

- М-м-м-… понятно. Где работаете?

 

…шизоидное расстройство личности, галлюцинации с бредом, вызванные долгим пребыванием в одиночестве…

 

Это про меня написали.

Вы не бойтесь, это про меня потом уже написали, когда проект засекречивали.

А со мной…

Хочется написать – а со мной всё в порядке.

И не пишется.

 

Потому что.

 

Когда вы прочитаете эти строки, меня уже не будет в живых…

…нет, слишком банально.

 

Эта задача задается новичкам для проверки их способности мыслить логически…

 

На границе было четыре пограничника.

Вернее, это были четыре грани одного и того же человека.

Потому что в пятимерной сфере видны четыре грани человека.

(…нет-нет, не все грани человека, а только четыре…)

Один из пограничников что-то задумал против другого пограничника, и убил его.

(А заодно убил путешественника, который вернулся издалека, но это уже неважно.)

Потом он случайно убил себя.

Вопрос: сколько пограничников осталось в живых.

Ответ…

…правильно, ни одного.

 

…на границу миров отправили экипаж, дальнейшая его судьба не известна.

 

…это неправда.

Судьба известна.

Теперь вам известна судьба экипажа.

Известна, да?

В этой истории непонятно только одно.

Если я убит, почему я пишу это.

Сейчас.

Какая моя грань и в каком измерении ещё живёт…

 

Глава девятнадцатая

Про шестую грань человека

 

- А я знаю, какая ваша грань где живет.

Это врач.

- Знаете? Да?

- Ага… вы мне тут говорили, говорили… Я уже сначала хотел отправить вас куда следует, а потом по справочникам посмотрел, всё сходится… Вы мне вот что скажите, вы этого нарушителя туда-сюда по вскрытиям таскали, вы в лицо его не смотрели?

- Смотрел.

- А если честно?

- Да честно смот… нет.

- Вот-вот… А вот фото его посмотрите… не узнаете?

- Не…

- И почему люди самих себя не узнают…

- Самих… себя?

- А вот в дневнике у него посмотрите, как он слово немеряно пишет… не мерина…

- А надо как?

- Вот вы и попались, мерин-то тут при чем?

- А не при чём?

- Вот-вот… только вы один и могли ошибку эту написать…

- Так это я через десять лет туда за границу пойду?

- Пойдете. Потом вернетесь. И вас пристрелят. На границе.

Молчу. Что тут скажешь…

- Я только одного не понимаю, - продолжает врач, - у человека шесть граней должно быть… а шестая ваша грань где?

- А может, это вы?

- Не-е, я свои шесть граней нашел уже… главное, по молодости еще мечтал, что хоть кто-то из моих граней побогаче окажется, посолиднее... Четверых нашел, и все как на подбор, один инвалид с детства, другая пятерых детей на себе тянет, мал-мала-меньше… Ну что поделаешь, помогал им, как мог, а у меня доходы тоже не астрономические… Справки наводил про шестого, так и не нашел ничего, эти, которые людей ищут, сказали мне, похоже, нет вашего шестого уже в живых. А потом вечером иду с работы, никого не трогаю, тут машина тормозит, меня за руку хватают – садитесь. Я ещё отнекиваться стал, да не надо, а мне пистолет в бок, садитесь без разговоров, некогда. Везут, в эту контору… госбезопасности. И главный их выходит. Я еще оправдания какие-то готовлю, я с террористами в жизни не знался, это не я, и вообще… А он подходит, меня обнимает, ну насилу я вас нашел… Большой человек оказался шестой наш… а где ваш шестой, я не знаю…

 

Глава двадцатая

Про шестого

 

А я знаю.

Наконец-то я вас нашел.

Да-да, я к вам обращаюсь.

Вы извините, что не лично, а так, письменно, лично-то я вас как найду, если вы за сто лет до меня жили. Я уже и в архивах порылся, биографию вашу нашел, смотрю, далеко пойдете… А? Не-ет, могилы вашей не нашел, да и нет её.

Поэтому на ваш вопрос – как я умру? – я вам отвечу:

Вы не умрёте.

У вас есть одно преимущество перед нами перед всеми – вы будете в основной сюжетной линии.

Для этого вам нужно…

 

(…запись оборвана)

 

Рейтинг: 0 Голосов: 0 357 просмотров
Нравится
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Добавить комментарий