В тот день доктор Малькольма так и не нашел времени что-то объяснить Мине, а сама она наотрез отказывалась уехать, не поняв, что именно ей грозит. Доктор был немало огорчен упрямством девушки, однако не рискнул настаивать, лишь пообещал завтра утром рассказать все возможное.
Мина сразу же заподозрила, что в мрачной тайне, окутавшей, подобно грозовой туче, родной дом, есть и то, что невозможно – бог весть, по каким причинам, - поведать ей: то ли потому, что случившееся было слишком ужасно, то ли из-за того, что доктор Малькольм не желал пробуждать воспоминания, связанные со смертью мистера и миссис Страуб в душе их дочери, а, может быть, причина крылась и в том, что он попросту не знал, как подобрать нужные слова. Однако выяснить, что так старательно прятал под сдержанностью и немногословностью доктор, не представилось возможности: распаковав вещи, Джейкоб Малькольм расположился в гостиной и занялся сборкой аппаратуры, коя составляла большую часть его багажа. Мисс Гейтис, печально качая головой, ушла к себе, преподобный Джон, ласково попрощавшись с приемной дочерью, уехал в деревню.
Сама же Мина поднялась в свою комнату, решив пока отложить чтение отцовского дневника и заняться изучением загадочной книги. Но и здесь девушку ждало разочарование, причем такое, какого она и предположить не могла бы: все страницы книги, исключая портрет на обороте форзаца и лист с заголовком, - были заляпаны грязными и темно-красными пятнами, изгрызены древесным жучком и абсолютно пусты. Казалось, чернила не растворились под воздействием времени; слова не соскребли, как то принято было делать на пергаменте, дабы записать новое; буквы не прятались под наслоениями грязи и странного вещества, так сильно напоминавшего кровь. Вовсе нет. Книга была пуста, как заброшенная в давние годы, но так и не начатая тетрадь: внутри не было истории, той истории, коей не было и в настоящем мире, потому что в указанные на обложке годы не было и самого поместья Хэллоуэй.
Пришлось Мине, надо признать, не любившей рукоделье, хоть добрейшая мисс Гейтис и учила девочку вышиванию и вязанию, обратиться к недавно вышедшему модному роману, прочитать который она никак не могла собраться, понимая, что мистер и миссис Метьюз (как, впрочем, и мисс Гейтис) не одобрили бы его, а таиться и обманывать Мина не желала, почему и прихватила книгу в Хэллоуэй, где никто не бы стал расспрашивать ее, что именно она читает и что думает о прочитанном. Зловещие приключения прекрасного юноши Дориана Грея оказались столь увлекательными, что мисс Страуб очнулась, лишь услышав обеденный колокол.
Переодевшись, Мина спустилась в столовую, размышляя, как сходны и в то же время различны история мистера Грея и ее собственная. Но если Дориану удалось использовать зловещую тайну во благо себе, пусть и с ужасными последствиями, - то тайна поместья оставалась непроницаемой, и неведомо было, можно ли, узнав ее, обратить к добру или ко злу.
За обедом доктор Малькольм развлекал дам, рассказывая о новейших театральных пьесах, о вышедших модных романах, среди которых особо выделил книжки мистера Уайльда и мистера Харди, присовокупив, однако, что читать их молодой девице незачем, так как они полны непристойностей и скабрезностей (Мина слегка покраснела, понадеявшись, что доктор отнесет краску на ее лице на счет упомянутых особенностей романов), - зато порекомендовал книжки мистера Коллинза (сама же Мина находила их чрезмерно вычурными, а интригу – неправдоподобной), - поделился светскими новостями, уделив - со свойственным ему тактом, - особое внимание семейству лорда Шеффилда.
Мина же была так поглощена мыслями о том, что занимало ее больше всего, что почти не слушала, очнувшись лишь на повествовании о победе студенческой футбольной команды, в которой достопочтенный Артур Стюард был форвардом.
После обеда доктор Малькольм не остался в столовой, а, извинившись, поспешил вернуться в гостиную, к своим аппаратам, настоятельно посоветовав Мине как можно скорее лечь в постель и постараться выспаться.
- Завтра нас ждет тяжелый день, мисс Страуб. Если у вас недостанет сил выдержать все, что мне надобно вам сообщить...
Мина послушно отправилась к себе, легла, закрыла глаза и, как ни странно, тут же уснула.
Утром девушка чувствовала себя спокойной и отдохнувшей, чего нельзя было сказать о спустившемся к завтраку докторе Малькольме: лицо его было бледно, под глазами залегли темные тени, а руки заметно дрожали. Мина забеспокоилась, готов ли доктор, вероятно, работавший всю ночь, к серьезному и долгому разговору. В том, что разговор будет и серьезным, и долгим, девушка не сомневалась.
Однако сразу после завтрака доктор Малькольм поднялся и предложил Мине прогуляться. Мисс Страуб повела было его к любимой скамейке на берегу озера, но доктор лишь покачал головой и предложил навестить могилы мистера и миссис Страуб.
- Я любил и Кристиана, и Сару... Я в долгу перед ними обоими и должен помочь их дочери, - только и сказал Малькольм.
До кладбища они шли в молчании. Доктор казался погруженным в свои мысли, а Мина раздумывала, не почудилось ли ей, что голос Джейкоба Малькольма заметно дрогнул, когда он произнес имя матери девушки. Возможно ли, чтобы в далеком прошлом миссис Страуб таилась романтическая тайна? Нет, нет, Мина была убеждена, что поведение ее матери всегда было безупречно, а брак с отцом покоился на надежном фундаменте взаимной любви и уважения. Вероятно, сам доктор в давние годы был неравнодушен к мисс Саре, однако она выбрала другого, а молодой Джейкоб с печалью, но и с достоинством принял ее выбор и навсегда остался другом семьи Страубов. Но почему же тогда ни разу во всю свою жизнь Мина не слышала имени Малькольма и ни разу не видела доктора и его супруги в числе гостей, собиравшихся в Хэллоуэе? Может быть, возвращение было слишком тяжело для самого доктора, и он нашел в себе силы приехать в поместье лишь тогда, когда разразилась беда?
Придя к такому очевидному выводу, Мина несколько успокоилась, понимая, что даже если ее мысли идут в нужном направлении, проверить это она никогда не сможет. Спросить вслух, верны ли ее предположения, взрослого женатого малознакомого мужчину девушка не осмелилась бы ни за какие блага в мире.
Постояв перед общей могилой мистера и миссис Страуб (мистер Малькольм положил на землю цветы, и девушке показалось, что в его глазах блеснули слезы), Мина и доктор отошли к церковной ограде и сели на скамью.
- Сейчас я расскажу тебе одну историю, милое дитя, - доктор вздохнул, сцепил пальцы, нервно похрустел ими, но после, собравшись с духом, покойно положил руки на колени. – Поверь мне, если бы не ужасающие обстоятельства, в которых мы, волею случая, оба очутились, уста мои были бы немы, ибо я дал слово и должен быть держать его, пока не пойму, что иного выхода не осталось. Прошу тебя выслушать меня серьезно и со всем вниманием, на которое способна юная, однако здравомыслящая особа. Прошу также не прерывать меня вопросами – ты сможешь задать их позже, когда рассказ будет окончен. Мне слишком трудно будет вернуться к прерванному повествованию.
- Я все сделаю так, как вы говорите, доктор, - согласно ответила Мина, приготовившись слушать историю трагической неразделенной любви.
Однако то, что поведал доктор Малькольм, оказалось куда более ужасающим и неправдоподобным. Пожалуй, прочитай Мина такое в романе, она бы упрекнула автора в излишней фантазии, но сейчас, здесь – на тихом кладбище, под шелест опадающей листвы, рассказанная ученым, человеком трезвого и холодного ума, - она звучала столь просто и правдиво, что не поверить в нее было невозможно.
Доктор не назвал точного года, но Мина догадалась, что все случилось еще до ее рождения. Одним из самых известных в те времена спиритуалистов и медиумов, способных общаться с душами усопших и призывать таинственных демонов, был человек, выступавший в салонах под именем Арджуна Шармы: хоть и был он европейцем по рождению, однако провел многие годы на Востоке и, по его словам, постиг некоторые из тайных учений. Мистер Шарма знал хинди, санскрит, говорил на английском и французском языках как прирожденный англичанин и француз, прекрасно разбирался не только в учении спиритуалистов, но и в современной физике и прочих естественных науках. Как ни пытались журналисты и добровольные разоблачители медиумических фокусов и столоверчения поймать мистера Шарму на обмане, им это не удавалось, хотя он никогда не препятствовал наблюдателям присутствовать на сеансах, уверяя, что ни ему, ни вызываемым им духам и демонам опасаться нечего. Более того, мистер Шарма утверждал, что его манипуляции покоятся на основаниях не менее прочных, чем работа мастера по электричеству и машиниста поезда. Однажды во время сеанса мистер Шарма, пребывая в трансе, лишился сознания и рухнул на пол. Бывший на сеансе доктор из числа наблюдателей поспешил оказать медиуму помощь, однако, несмотря на все его усилия, спустя несколько минут мистер Шарма скончался. Доктор, разумеется, отнес смерть пациента на счет апоплексического удара, однако почитатели Шармы единодушно полагали, что причиной смерти стало призывание демона, которого медиуму не удалось подчинить своей воле.
- А теперь, дитя мое, - доктор Малькольм взял Мину за руку, и она ощутила крепкое, дружеское, однако нежное пожатие, - собери все свое мужество, ибо оно понадобится тебе прямо сейчас. Настоящее имя Арджуна Шармы было Кристофер Малькольм. Ту же фамилию ношу и я, и до замужества носила твоя матушка.
Вопрос, ответ на который Мина уже прочитала в глазах доктора, так и рвался с губ девушки, но, помня об обещании не прерывать рассказ, она изо всех сил сдерживалась.
- Да, да, милая, ты все поняла верно. Слушай же, что случилось дальше.
Молодой Джейкоб Малькольм, обладая немалым состоянием, накопленным отцом, как полагал юноша, не вполне честным путем, полностью посвятил себя изучению парапсихологических явлений, как желая разоблачать мошенников, обманывавших доверчивых сирот, готовых на все ради того, чтобы получить весточку от скончавшихся родителей, любимых и друзей, - так и надеясь понять, был ли его отец таким же мошенником или действительно обладал неким тайным знанием, пока что не получившим научного объяснения, но, безусловно, основанным на естественных природных законах. Мистеру, а впоследствии доктору Мальткольму прекрасно удалось справиться с первой задачей, но не со второй. Отец и при жизни был скуп на разговоры о том, как проводятся сеансы и чему обучился он, живя на Востоке, а после его смерти не осталось ни дневников, ни записей.
Мисс Сара Малькольм же вышла замуж за Кристиана Страуба и покинула Лондон, поселившись с супругом в поместье Хэллоуэй. Все, связанное с занятиями отца, причиняло молодой женщине боль, даже редкие визиты брата – честнейшего и порядочнейшего человека – заставляли вспоминать об отце, но не о матери, которой брат и сестра не помнили, хотя смутно слышали, что она происходила из древнего знатного рода, однако не была европейкой. Не желая огорчать сестру, хоть и скучая по ней, Джейкоб прекратил посещения Хэллоуэя, ограничившись редкими письмами. Последний раз брат и сестра виделись на свадьбе доктора Малькольма, а затем несколько лет не встречались, пока отчаянное письмо Кристиана Страуба с мольбой о помощи не вынудило обоих прервать добровольную разлуку.
- А теперь я скажу самое важное, дитя мое. Я не знаю природы силы, которой владел мой отец, даже не знаю, была ли эта сила чем-то настоящим или лишь умением иллюзиониста, предназначенным обманывать доверчивых зрителей, увлеченных парапсихологическими опытами. Я ничего не знаю о своей матери: ни Сара, ни я не помним ее, даже не знаем, жива ли она и где. Но сила, пробудившаяся во мне еще в юности – достаточно поздно, чтобы я успел найти ее источник, и достаточно рано, чтобы научился ею управлять – реальна. Именно она, помимо строгих научных знаний и опыта, помогает мне разоблачать обманщиков-медиумов. И она же – эта сила – внезапно проснулась в душе моей дорогой сестры. Как, почему – мне неведомо. Сара не смогла ни отказаться от нее – не думаю, что такое вообще возможно, - ни подчинить ее себе. Твоя несчастная мать сражалась до последнего, но погибла.
- А папа? – захваченная рассказом Мина уже не вспоминала о просьбе доктора Малькольма не прерывать рассказ.
- Бедный Кристиан умер естественной смертью, да покоится его душа с миром. Возможно, борьба любимой супруги с неведомым злом подточила и его здоровье, но, увы, дорогая, и этого я не могу сказать наверняка. Сейчас в опасности ты. Ты – дочь своей матери и внучка своего деда и бабушки.
Мина ненадолго задумалась.
- Правильно ли я понимаю, дядя Джейкоб... - пусть об их родстве девушка узнала только что, но ей – одинокой – сейчас более, чем когда-либо раньше, - так хотелось видеть рядом родного, близкого человека. И вот он здесь – ради того, чтобы помочь ей. – Верно ли думаю, что все эти годы в поместье Хэллоуэй было спокойно, и ничто не угрожало мисс Гейтис и слугам, потому что рядом не было меня?
- Может, и так, милая. Не могу сказать наверняка. А, может, никакой связи и нет. Сила, дремлющая в твоей душе, могла проснуться также внезапно, как у твоей матери, но могла не просыпаться вовсе, и ты бы до конца жизни не догадывалась, что она есть у тебя.
- Поэтому вы хотите, чтобы я уехала? То, что погубило маму... и папу... оно еще здесь?
- Да, милая. И попытается завладеть тобой так же, как пыталось завладеть Сарой.
- А если я уеду, выйду замуж за Артура, – Мина смутилась, – никогда не вернусь в Хэллоуэй. Все будет хорошо, да?
- Боюсь, уже не будет. Вдали от источника зла влияние его ослабеет, но ни мне, ни кому другому не ведомо, какими путями оно доберется до тебя и когда это случится. Сестра жила спокойной, размеренной жизнью, но зло настигло ее.
- Мы можем уничтожить его? Здесь, в Хэллоуэее?
- Я для того и приехал. Но ты сказала «мы», дитя мое...
- Я должна вам помочь, дядя Джейкоб. Ради мамы и папы, ради Артура и наших будущих детей. Позвольте мне остаться.
- Ты понимаешь, что можешь погибнуть? Страшной, ужасной смертью. Как твоя мать и моя дорогая сестра. Ты так молода, Мина... У тебя впереди долгая, счастливая жизнь.
- Понимаю.
- И все же хочешь остаться?
- Да.
Похожие статьи:
Рассказы → Успешное строительство и вопрос перенаселения
Рассказы → Бритва Оккама (из ненаписанной схолии)
Рассказы → День, когда Вселенная схлопнулась [Рифмованная и нерифмованная версии]
Рассказы → Легенда о единороге
Рассказы → Красная Королева
Как вы даму назовёте - так она и подорвёт! 
