1W

Амулет из казуаровой кости Часть 4

в выпуске 2019/09/30
9 сентября 2019 - Титов Андрей
article14343.jpg

 

  Мне  крайне  повезло,  что  подобравший  меня  пограничный  катер  оказался  нашим  российским,  благодаря  чему  я  избежал контакта  с  норвежскими  патрулями,  однако  неприятностей  всё  равно  хватило  с  избытком.  Меня  тотчас  привезли  на  заставу,  где  допросили  со  всей  строгостью.  Поначалу  я  пребывал  в  таком шоковом  состоянии,  что  на  первых  допросах  не  мог  давать  никаких  показаний,  а  только  мычал,  гукал  и  пускал  слюни,  как  глухонемой  дурачок.  Позже,  когда  ко  мне  вернулся  дар  речи,  я  сочинил сравнительно  правдоподобную  историю  о  сбившемся  с  курса  неопытном  рыбачке-любителе,  худо-бедно  объяснявшую  моё  вторжение  в  нейтральные  воды.  Не  могу  поручиться  за  то,  что  мне  поверили  на  все  сто  процентов,  но  через  какое-то  время  я  был  отпущен  на  свободу. В  трюмах  баркаса  не  нашлось  ни  рыбы,  ни  оружия,  ни  наркотиков,  никаких  иных  серьёзных  улик,  по  которым  меня  можно  было  бы  подвести  под  ту  или  иную  статью.  Так  что  ни на  браконьера,  ни  на  наркодилера,  ни  тем  более  на  контрабандиста  я  не  походил. На  борту  не  осталось  даже  самого  маленького  золотого  колечка,  которое  могло  бы  меня  скомпрометировать.  Всё,  что  нам  с  Питом  удалось  поднять  со  дна  морского,  утащили  за  собой  разгневанные  хранители  океанских  глубин.    

   Итак,  я  вновь  был  предоставлен  сам  себе,  но  надо  ли  пояснять,  почему  радости  по  этому  поводу   почти  не  испытывал.  Море  отняло  у  меня  всё,  что  я  имел:  богатство,  товарища,  сам  амулет,  наконец,  а  с  ним  последнюю  надежду  на  светлое  будущее.  Угрызения  совести  за  понапрасну  загубленную  жизнь  друга не  давали  мне  покоя  ни  днём,  ни  ночью,  кроме  того,  меня  жёг  стыд  перед  покойным  дедом  за  то,  что  я  не  сумел  сберечь  семейную  реликвию.   Но  что  я  мог  тогда  поделать?!  В  моих  ли  силах  было  противостоять  ужасным  посланцам  водной  стихии?!  Хвала  Всевышнему,  сам  я  остался жив  и здоров  и  единственное,  что  мне  теперь  оставалось -  это  выбросить из  головы  все  пережитые    кошмары   и  постараться  забыть  о  произошедшем  как  можно  скорее.

  Поскольку   делать  мне  в  Мурманске  больше  было  нечего,  я  подался  обратно  в  Питер.  Надо  было  как-то  возвращаться  в  русло  прежней  жизни,  которое,  сказать  по  правде,  к  тому  времени    основательно  пересохло.  Бояться  теперь  мне  было  некого  - Магедавея  уже   не  представлял  для  меня  никакой  опасности  -  а  потому  я  спокойно  вернулся  на  старую  квартиру  и  вместе  с  фамилией  восстановил  свои  права  на  неё.

   Однако  восстановить  прежнее  душевное  равновесие  оказалось  намного  сложнее. По  прошествии  некоторого  времени  мне   стало  казаться,  что  потеря  амулета  обернулась  для  меня  чем-то  несоизмеримо  большим  и  значительным,  чем  просто  утрата  предполагаемого  источника  доходов.  Постепенно  вырастало ощущение,  что  вместе  с  амулетом  у  меня  отняли  что-то  ещё  такое,  о  чём  я  мог  лишь  догадываться  подспудно,  но  что  являлось  главной  составляющей  моей  жизни.  Я  много  думал  над  этим  вопросом,  страдал,  не  находя  ответа,  и  вскоре  мной  овладела  безнадежная  хандра. Дни  потянулись  бесконечной  чередой,  серые, унылые  во  всём  своём  изматывающем  однообразии.  Краски  окружающего  мира  поблекли,  и  жизнь  потеряла  для  меня  всякий  интерес.  Ни  одно  из  моих  прежних   увлечений  больше   не  занимало  меня.   Ни  компьютер,  ни  игровые  автоматы,  ни  боулинг  в  кругу  весёлых  друзей,  ни  даже  общество  легкодоступных  девушек  -  ничто  не  могло  вывести  меня  из  состояния  тяжёлой  депрессии.  Сутками   напролёт  я  либо просиживал  дома  в  своём  любимом  кресле,  тупо  уставившись  на  аквариум  с  рыбками,  либо  бродил  по  набережным  питерских  рек  и  каналов  в  надежде,  что  романтика  белых  ночей  поможет  мне  справиться  с  беспросветной  хандрой.

 

  И  вот  как-то  раз  я  сидел  в  кресле  перед  аквариумом,  предаваясь  обычному  бессмысленному  созерцанию  плавающих  в  нём  рыбок,  когда  меня  вдруг охватила  сильная  дремота.  Не  имея  особого  желания  противостоять  ей,  я  пассивно позволил  себе  отключиться,  впал  в  забытье,  и  мне  привиделся  удивительный  сон…

  Мне  снилось,  что  я  оказался  на  Сенном  рынке,  где  забрёл  в  рыбный  павильон,  весь  битком  набитый  дарами  моря. Продавцы  рыбы,  чьи  лотки  буквально  ломились  от  свежего  товара,  умоляли  меня  купить  у  них  хоть  что-нибудь,  но  я,  движимый  вперёд  какой-то  необъяснимой  силой, предусмотрительно  воздерживался  от  ненужных  покупок,  словно  предчувствуя,  что  главное  приобретение  ждёт  меня  впереди.

   Наконец,  ноги  сами  привели  меня  на  открытое  место,  где  находился  невероятных  размеров  аквариум.  Он  был  установлен  на  массивном  ступенчатом  пьедестале,  высеченном  из  цельного  куска  базальта.  Подойдя  поближе  и  вглядевшись  как  следует,  я  с  немалым  изумлением  обнаружил,  что  водружённый  на  вершину  базальтовой  скалы  аквариум  является  точной  копией  моего  домашнего,  только  здесь  он  был  представлен в сильно увеличенном  и  усложнённом  /с  точки  зрения  его  живой  наполненности/  виде.

 То  был,  собственно,  даже  не  аквариум,  а  настоящий  бассейн,  и  живность,  населявшая  его,  могла  поразить  вкус  и  воображение  самого  взыскательного  гурмана -  любителя  рыбных  блюд.  В  этом  чудо-бассейне  плавали  диковинные  обитатели  малоизведанных   морских  глубин. Я  увидел  там  светящуюся  рыбу-удильщика  и  уродливого   мешкорота,  игравших  между  собой  в  догонялки,  разглядел  также  рыбу-топорик  и  рыбу-гадюку,  жадно  пожиравших  одна  другую. Разинув  кривую  пасть,  усеянную  острыми,  как  бритва,  зубами,  на  меня  злобно  шипела  пятнистая  тупорылая  мурена,  а  плоский,  как  фанера,  скат  грозил  мне   электрическим  хвостом-жалом. Ещё  какие-то  бесформенные  и  расплывчатые,  неизвестные  науке  глубоководные  существа  тупо  таращили  на  меня  жёлтые  глазища  через  прозрачные  стенки  аквариума,  лениво   шевеля  перепончатыми  плавниками, щупальцами  и  гребнями.   Вид  некоторых  особей  был  столь  омерзителен  и  гадок,  что  на  них  невозможно   было  смотреть  без  содрогания. 

   Всё  это  поразительное  хозяйство  охранял  высокий  статный  рыцарь,  с  ног  до  головы  закованный  в  стальные  доспехи.  Недвижимый,  словно  памятник,  стоял  он  на  вершине  базальтовой  лестницы,  опершись  одной  рукой  на длинное  копьё  с  тяжёлым  острым  наконечником.  Увидев,  что  я  поднимаюсь  к  нему,  рыцарь  церемонно  поклонился  и,  не  поднимая  забрала,  глухо  произнёс:  «Знаю,  сударь,  зачем  вы  сюда  пожаловали,  и  что  здесь  ищете.  Вас  наверняка  интересует  рыба,  обитающая  в  северных  морях  и  океанах,  а  точнее  -  за  Полярным  Кругом,  не так  ли?!»

   Эти  слова  несколько  удивили  меня.

  «Вы  совершенно  правы,  господин  рыцарь,  -  вежливо  отвечал  я,  хотя   сам  ещё  толком  не  знал,  зачем  сюда  пришёл.  -  Скорее  всего,  так  оно  и  есть,  но  позвольте  узнать,  откуда  вам  известно  о  цели  моего  визита?»

  Вместо  ответа  рыцарь  поднял  копьё  и  погрузил  его  в  воды  аквариума,  кишащие  экзотическими  водоплавающими.  Когда  он  вытащил  копьё  обратно,  на  конце  его  уже  билась  какая-то  большая  рыбина.  Я  никогда  в  жизни  не  видал  таких  потрясающих   рыб.  Жирные  бока  её  отливали  светлым  серебром,  на  голове  красовалось  огненное,  ярко-красное  оперенье,  похожее  на  петушиный  гребень.

  «Берите,  сударь,  не  пожалеете, -  через  забрало  прогудел  рыцарь,  одним  движением  сбрасывая  добычу  с  наконечника   прямо  мне  в  руки.  -  Если  угодно,  то  можете  считать,  что  это  мой  вам  подарок».

  Оказавшись  у  меня,  рыбина  стала  бешено  извиваться,  бить  хвостом  и  клацать  зубами,  пытаясь  вырваться;  мне  пришлось  приложить  максимум  усилий,  чтоб  удержать  её  в  руках.  Даже  во  сне  нельзя  было  не  ощутить,  какая  она  тяжёлая,  скользкая  и  колючая.  Я  мужественно  боролся  с  ней,  как  с  настоящим  противником.

  «Не  знаю,  как  благодарить  вас,  господин  рыцарь,  -  пролепетал  я,  кое-как овладев   скользкой  красавицей.  -  О  лучшем  подарке  я  не  мог  и  мечтать,  хотя,  сказать  по  правде,  никогда  не  думал,  что  в  северных  морях  обитают  такие  удивительные  экземпляры,  -  говоря  так,  я  начал  медленно  пятиться  задом,  осторожно  нащупывая  ногами  базальтовые  ступени;  рыцарь,  несмотря  на  показное  добродушие, внушал  всё  же  своим грозным  видом  немалый  страх.  -  Однако  позвольте  узнать,  как  зовут  вас,  мой  таинственный  благодетель,  чтобы  я  знал, кого  мне  потом  поминать  в своих  молитвах?»

   Услышав   про  «молитвы»,  рыцарь  громоподобно  расхохотался, поднял  забрало  и…  ледяная  дрожь  пробежала  по  моим  жилам!  Передо  мной  стоял  не  кто  иной,  как  сам  Харальд  Суровый,  король  древней  Скандинавии,  легендарный  предводитель  викингов!  Неподвижное  лицо  его,  похожее  на  грубо  обработанный  кусок  синего мрамора  с  чёрными  прожилками,  искажала  гримаса  мрачного  торжества.  Глаза  метали  ослепительные  молнии,  прожигавшие  меня  насквозь.

  Мне  показалось,  что  настал  мой  последний  час!  Обливаясь  покаянными  слезами,  упал  я  на  колени  и стал  вымаливать  у  Харальда  прощение  за  дерзость,  толкнувшую  нас  на  осквернение  подводной  могилы  викингов.  Властным  движением  руки,  закованной  в  железную  перчатку,  король  прервал  мои  излияния.

  «За  ваш  проступок  твой  приятель  уже  понёс  заслуженное  наказание!»,  -  прогремел  он,  указав  на  аквариум,  и  я  увидел  то,  чего  не  замечал  раньше.  На  песчаном  дне  его,  усеянном  ракушками,  среди  пышных  актиний  и  колючих  ореастров   покоилось  тело  моего  приятеля, несчастного  Пита,  павшего  жертвой  своей  ненасытной  алчности.  Прожорливые  рыбы  роились  над  ним  чёрной  тучей,  словно  мухи  над  куском  сладкого  пирога,  и  горемыка  был  уже  почти  весь  обглодан этими  мерзкими   тварями.  Я  узнал  его  по  одежде,  точнее  сказать,  по  остаткам  армейского  камуфляжа,  колыхавшимся  вокруг  белых  костей   жалкими  лохмотьями,  и  по  кожаной  сумке  «puma»,  чей  ремень был  по-прежнему  зажат  в  его  руке.

 Увидев  эту  картину,  я  едва  не  закричал  от  ужаса,  но  рыцарь  знаком  велел  мне  молчать.

  «Не  бойся,  -  усмехнувшись,  промолвил  он,  -  ты  не  пойдёшь  на  корм  рыбам.  Тебе  суждена  иная  участь.  Не  по  собственной  воле  я  помогаю  тебе  и  против  своего  желания  оказываю  эту  услугу.  Не  знаю  я  также,  на  пользу  или  во  вред  обернётся  для  тебя  мой  дар,  но  знай,  если  ты  ещё  раз  с  кем-нибудь  поделишься  своим  секретом  и  разболтаешь  великую  тайну,  то  навсегда  лишишься  всего,  что  имеешь.  А  теперь  ступай  и  постарайся  сохранить  то,  что  получил.»

  Сказав  так,  Харальд  Суровый,  сбосил  с  руки  перчатку,  сунул  два  пальца  в  рот  и  разлился  таким  могучим  посвистом,  что  в  павильоне  посрывало  с  петель  все  двери,  повыбивало стёкла,  после  чего  ураганный  вихрь  подхватил  меня,  закружил  и  выбросил  через  окно  наружу.  Рыба  продолжала  извиваться  в  моих  руках,  но  я  крепко  держал  её,  сознавая,  что  такой  дар  преподнесён  неспроста.  Я  уже  готов  был  вцепиться  в  неё  зубами,  как  вдруг  кто-то  тронул  меня  за  плечо  и  негромкий  голос  совсем  рядом  произнёс:  «Сынок,  просыпайся,  дело  есть…»

 

   Вздрогнув  всем  телом,  я  открыл  глаза  и,  оглядевшись,  вздохнул  с  облегчением.  Меня  окружала  знакомая  домашняя  обстановка,  такая  родная  и  уютная,  -  всё  оставалось  на  своих  местах.  Напротив  кресла  высился аквариум,  в  котором  плавали  всё  те  же  милые  моему  сердцу  налимы  и  барбусы  -  и  никаких  там  мерзких   мешкоротов  и  рыб-топориков.  Но  рядом  с  креслом  стоял  мой  отец.  Положив  мне  руку  на  плечо,  он  продолжал  повторять,  что  ему  требуется  от  меня  какая-то   «помощь».

  Несмотря  на  поздний  вечер,  он  выглядел  почему-то  совершенно  трезвым.

  «Какая  помощь,  отец,  о  чём  ты?»,  -  спросил  я,  тщетно  пытаясь  сообразить,  что  может  означать  сей  странный  сон,  фрагменты  которого  вертелись  перед  моими   глазами,  словно  отрывки  из  увлекательного  триллера.

  «Да  тут  нам  посылочка  небольшая  пришла  с  Севера,  -  охотно  пояснил  отец.  -  Наум  Григорьевич  прислал  подарочек  ко  Дню  Рыбака.  Его  занёс  к  нам  один  знакомый  промысловик,  прилетевший   из  Мурманска  утренним  рейсом.  Ты  бы  помог  мне  разделать  эту  рыбёшку,  сынок,  а  то  один  я  не  скоро  управлюсь…»

 При  слове  «рыбёшка»  меня  подбросило  так,   будто  вместо  кресла  я  был усажен  на  электрический  стул. Рыбёшка?!  Так  вот  он  -  сон!  Не  простой,  а,  как  я  и  предполагал,  вещий!  Сон  в  руку!  Неспроста  всё  это  -  ох,  неспроста!!..  Всю  мою  меланхолию  как  рукой  сняло.

 Выскочив  из  кресла,  я  бросился  на  кухню  с  такой  поспешностью,  словно  рыба,  присланная  из  Мурманска,  могла  в  любой  момент  выпорхнуть  в  окно  и  улететь.  Отец,  несколько  удивлённый  моим  страстным  желанием  помочь  ему,  едва  поспешал  следом.  На  ходу  он  приговаривал,  что  Наум  Григорьевич  -  «добрейшей  души  человек»,  что  он  неоднократно  радовал  нас  подобными  подарками  и  прежде,  когда  был  жив  дед,   но  даже  теперь,  когда  его  старого  друга   не  стало,  он  не  оставляет  нашу  семью  своими  заботами.

  Словно  тайфун  ворвался  я  на  кухню,   и  хотя  увидел  на  столе  обыкновенную   полосатую  зубатку  без  какого-либо  ярко-красного  оперенья  на  голове,  это  вовсе  не  остудило  мой  пыл.  Меня  всего  буквально  распирало в  преддверии  необыкновенных  открытий,  которые,  по  моему  мнению,  должны  были  свершиться    с  минуты  на  минуту.   Вооружившись  самым  большим  и  острым  кухонным  ножом,  я  с  замиранием  сердца  приблизился  к  чудесному  подарку.  Зубатка  лежала  передо  мной,  как  живая,  вытянувшись  во  всю  свою  непомерную  длину,  заманчиво  отливая  действительно  серебристыми  боками.  Задержав  дыхание,  я  примерился,  взмахнул  ножом   и,  словно  опытный  паталогоанатом,  одним  точным  движением   вскрыл  бесценную  рыбу  от  головы  до  самого  хвоста.  Та  легко  раскрылась  передо  мной,  как  книга,  и  что,  ты  думаешь,  я  обнаружил  в    скользких,  рыбьих  потрохах?  Ну  же,  говори!  Неужели  не  сообразить?!..

  -  Амулет  Магедавеи!!!,  -  выдохнул  потрясённый  птицелов  и  тут  же  сам  зажал  себе  рот  руками,  словно  испугавшись,  что  сболтнул  лишнее.

  -  Точно,  -  ухмыльнулся  Боб  и  в  волнении  так  взъерошил  себе  пальцами  бороду,  что  она  стала  похожа  на  небрежно  свёрнутый  моток  пакли.  -  Именно  он!  Он  -  родимый!  В  желудке  североморской  зубатки,  отловленной  на  промысле  уважаемым  Наумом  Григорьевичем  -  дай  ему  бог  всяческого  здоровья!  -  я  обнаружил  пропавший амулет  из  казуаровой  кости.  Это  казалось  совершенно  невероятным!!  Стоя  перед  вскрытой  рыбиной,  я  долго  не  мог  опомниться:  жмурился,  до  синяков  щипал  свои  руки,  даже  бил  себя  кулаком  по  лбу  -  и  всё  не  мог  этому  поверить!  Произошло  настоящее  чудо! Можешь  обозвать  меня  Поликратом,  можешь  -  кем  угодно,  но  факт  остаётся  фактом.  Амулет  опять  у  меня! 

  -  Это  не  просто  чудо,  а  чудо  из  чудес!  -  взвизгнул  вдруг  Фил  так  громко,  что  на  него  опять  стали  оборачиваться.  Птицелов  снова  поспешил  прикрыть  рот  ладонью  и  продолжил  более  тихим,  прерывающимся  от  волнения  голосом.  -  Ты  даже  не  представляешь  себе,  что  это  такое,  дружище.  Судьба  снова  даёт  тебе  уникальный  шанс  и  не  воспользоваться  им  просто  преступно.  Такое  везение  бывает    раз  в  сто  лет,  и  мы  должны,  мы  просто  обязаны  продолжить  дело  твоего  деда,  хотя  бы  из  уважения  к  его  памяти.  Ведь  он  наверняка  хотел,  чтобы  ты  по-настоящему  разбогател  и  был  счастлив.

   Он  с  такой  горячностью  начал  убеждать  друга   не  оставлять  «дело  покойного  деда»  и  «дать  ему  полный  ход»,  как  будто  бы  сам  Боб  вовсе  не  желал разбогатеть  и  даже  намеревался  найти  амулету  другое  применение.

 

Похожие статьи:

РассказыАмулет из казуаровой кости Часть 2

РассказыАмулет из казуаровой кости Часть 1

РассказыВластитель Ночи [18+]

РассказыДоктор Пауз

РассказыАмулет из казуаровой кости Часть 3

Рейтинг: +3 Голосов: 3 108 просмотров
Нравится
Комментарии (8)
Константин Чихунов # 12 сентября 2019 в 12:51 +3
Сказали же не болтать, а он опять растрепал. Вот и лишится всего. Плюс!
Титов Андрей # 15 сентября 2019 в 00:49 +2
Вот ведь как ты, Костя, разгадал мой секрет. Теперь, наверное, и продолжение дописывать не стоит.
DaraFromChaos # 15 сентября 2019 в 11:43 +2
что значит "не стоит"?
Пишите, автор, пишите :)
читателю ждут
Ворона # 15 сентября 2019 в 14:03 +2
ватыманна.
Нетуш, нетуш, извольте накрайняк закруглить:
Тут я разинаю глаза и восклицаю со зловещим хохотом: - А я всё слышал! Теперь ты стопудово лишишься всего, чего имеешь! Снимай бороду, болтунище!
Титов Андрей # 16 сентября 2019 в 16:52 +2
Да, я закруглю, пожалуй, но совсем не так, как вы думаете. Нипочём не догадаетесь, как именно
Ворона # 16 сентября 2019 в 22:54 +2
... тут я разинаю глазья, а следом и пасть: "А-А-А, балбесы, вот вы мне и попались! Бойтесь меня, страшно-ужасного Магаде... дегавею! А ну, вертайте немедля мою ценную глыбакаводную костяшку, подло покраденную!" И - н-на куделой по кумполу!
Титов Андрей # 17 сентября 2019 в 15:37 +2
Не-ет, так дело не пойдёт! Кто-то постоянно роется в моих мыслях, расстраивая тем самым все мои планы. ПРидётся опять переделывать концовку, что займёт немало времени
Ворона # 19 сентября 2019 в 04:29 +2
фсё-фсё - молчу, ждя... Тобешь ждю, молча.
Добавить комментарий RSS-лента RSS-лента комментариев