fantascop

На валах Старой Рязани Глава 21

на личной

3 августа 2017 - fon gross

 

  

Глава 21

  

  Семен обернулся быстро. Как раз к тому времени, когда Ратислав осматривал построившихся в ряд охотников. Осмотром остался доволен. Вои оказались крепкими, смотрели без страха и заискивания, кто-то даже зло. Но злость, как понял боярин, относилась не к нему, а к татарам, что было хорошо.

  - Вот что сделаем, други, - собрав охотников в кучу, начал Ратьша. - По тихому выйдем тайным ходом в ров. Это тут совсем рядом. Подберемся к нашим, тем, что изгородь строят и бьём татар, тех, что за ними следят. Кто сколько сможет. Кого-то живым оставьте, языками будут. Я со своими меченошами и еще пятью людьми держаться буду чуть позади - стрелами вас прикрывать, так что основную работу делать вам, страх перед татарами прогонять. И из себя и из соратников, тех, что в городе остались. Пока все понятно?

  - Понятно, - в разнобой загудели вои.

  - Дозволь спросить, боярин, - вперед вышел Годеня. - А возвращаться как будем? Аль все под стеной поляжем, что б храбрость перед своими и татарами показать? Я не боюсь, не думай. Надо, так поляжем, чего уж. Или как?

  - Костьми ложиться не станем, - покачал головой Ратислав. - Мечи да топоры наши еще на стенах пригодятся. Умирать станем, если что-то не так пойдет. На войне такое бывает. А уходить будем опять через тайный ход, но по хитрому.

  - Это как? - снова Годеня.

  - Кроме того, что татар побьём, надо пленников, как можно больше спасти. Для того со стены, с нижнего ее яруса, сбросим веревок побольше. Я уже распорядился. Ермил их, должно, приготовил. На нижнем ярусе стена не слишком высока, сумеют многие влезть. Разве что бабам тяжело будет, ну да со стены им помогут. Ермил еще и узлов на веревках навяжет, что б проще лезть было.

  - А мы сами? - задал новый вопрос Годеня. - Прикрывать будем?

  - Только какое-то время, - ответил Ратислав. - Небольшое. Потому как татары, мыслю, на шум быстро подскочат и уж тогда не отмашемся. Уходить будем по сигналу моего рога. Вот такому.

  Ратьша снял с пояса сигнальный рог, принесенный ему только что Семеном, и протрубил.

  - Запомнили?

  Воины закивали.

  - Уходить будем опять по тайному ходу, но сделать надо так, чтобы пленники, которых освободим, того не видали. Коль увидят, кинутся толпой. Много их через него не уйдет, а татарам лаз укажут. Придется его обваливать и уж больше им не воспользуешься. Сами понимаете. Потому...

  Ратислав приумолк, чтобы охотники прониклись его словами. Затем продолжил:

  - Потому указывайте невольникам веревки на стене. Пусть туда бегут. А как рог мой услышите, сторонкой, бочком, не скопом - по одному стекайтесь в ров к месту лаза. Мы с меченошами, чаю, уже там вас ждать будем. И уж из рва по тихому тем же путем возвращаемся. Главное - что б невольники, ну и само собой татары вас не засекли. Коль кому вороги будут на пятки наступать, туда бечь и думать не смейте. Или помирайте, где стоите, иль бегите вместе с освобожденными к веревкам, по ним взбирайтесь. Все поняли?

  - Поняли, - вновь закивали охотники.

  - Начальным у вас будет вот он, - Ратьша показал на Годеню. - Спохватившись, спросил. - В сражении бывал ли?

  - Доводилось, - усмехнулся тот.

  - Тогда... Да помогут нам боги.

  Кто-то закрестился, кто-то осенил себя перуновым знаком, двое, или трое чиркнули по груди знаком Велеса.

  - Пошли, - махнул рукой Ратислав и зашагал, держа на Исадскую воротную башню.

  Когда проходили мимо нее, увидали у ворот Ермила с десятком воев.

  - Веревки приготовил? Людей по стене расставил? - на ходу спросил у него Ратьша.

  - Все готово, боярин, - закивал тот. - Люди на местах, веревки готовы.

  - Веревки сбросишь, как заваруха начнется и факелов зажжешь побольше, что б люди увидеть их смогли. А как стрелять татары в них почнут, все погасишь. Ну и в ответ стрелите из всего чего можете.

  - Сделаем.

  - Смотри у меня, - погрозил Ратислав кулаком воеводе. - Длины у веревок по валу до рва хватит ли?

  - Должно хватить.

  - Ну-ну...

  Прошли Исадские ворота, потом еще саженей пятьдесят вдоль стены. Встали. Здесь их ждали трое. Все из городовой стражи. Один из них сотник.

  - Отворили? - спросил у него Ратьша негромко.

  - Отворили, боярин. Идите за мной.

  Он повел их к ближней осадной клети. Открыл дощатую дверь, вошел. Охотники во главе с Ратиславом двинулись за ним. Ратьша встал внутри клети у входа, еще раз пересчитывая и осматривая своих воинов. Когда уже заходили последние, со стороны башни раздался хруст снега под ногами нескольких бегущих человек. Что еще за напасть! Он выглянул в открытый дверной проем. Под пятном света факела, горящего возле ворот, показались три фигуры в доброй воинской сброе. Мелькнули и снова канули в темноте. Не надолго. С десяток ударов сердца спустя, из мрака вынырнул запыхавшийся молодой вой, за ним сразу еще двое. Ба! Неужто княжич с меченошами? Так и оказалось.

  - Почему, боярин меня с собой на вылазку не взял!? - толком не отдышавшись, попер на Ратислава Андрей. - Батюшка велел все время при тебе быть! И на стене и за стеной!

  - Тихо, тихо, воин, - принизив голос, зашипел на него Ратьша. - Прежде всего ты воин и должен подчиняться своему воеводе. То бишь мне. А воевода сказал: ступать к месту постоя. Что не ясно!

  В конце своих слов, боярин голос возвысил почти до крика и глянул на неслуха, как он это умел. Но, то ли темно было возле клети, то ли княжич оказался крепок на испуг, только слова воеводы его не проняли.

  - Ежели прогонишь, не возьмешь с собой, - свел он брови в одну линию, - пойдем потом, после того, как вы все пройдете. И сотник городовой стражи меня не остановит.

  Пожалуй что и не остановит, подумалось Ратьше. Побоится наследнику возразить сотник. Пожалуй, лучше взять отрока с собой - надежнее будет, чем он сам за стену в пургу полезет. Заблукают, уйдут не туда, пропадут ни за что. Опять же, княжича в сечу он не пустит, оставит при себе, а уйти лазом должны успеть по любому. Решено - княжич и меченоши его идут с ним.

  - Ладно, - сказал нехотя с затаенной угрозой в голосе. - Но отцу о таком твоем неподобающем поведении я сообщу.

  - Это пожалуйста, - весело отозвался Андрей. Морщинка над переносицей у него разгладилась, углы рта расползлись в улыбке.

  - Рано радуешься, - буркнул недовольно Ратислав. - За мной ступайте.

  Он повернулся и двинулся в глубину клети. Княжич и меченоши последовали за ним. У дальней стены клети толпились охотники. Ратьша раздвинул их и оказался возле разверстого в полу отверстия подземного лаза. Тяжеленная толстая крышка сколоченная из дубовых плах лежала поодаль. Боярин подошел к черной пасти лаза, заглянул, посветив отобранным у стражника факелом. Снизу пахнуло сыростью и теплом, особо заметным после вьюжной уличной стужи. Вниз в пасть лаза спускались венцы сруба, в бревна которых были вбиты железные скобы, служащие ступенями. Пять верхних венцов покрывала шуба инея - именно настолько мороз проник вниз в подземелье.

  - Позволь мне первому, - подошел к Ратиславу сотник городовой стражи.

  - Давай, - отодвинулся чуть в сторону Ратьша.

  Сунув в руки одному из сопровождавших его стражей факел и буркнув:

  - Потом сбросишь, - он ловко на руках опустил тело в проем лаза, нашарил ногами скобы и начал спускаться, быстро скрывшись во тьме.

  Чуть погодя снизу раздалось:

  - Бросай!

  Стражник аккуратно, древком вниз, бросил факел.

  - Давай следующий, - снова подал голос сотник.

  Следующим Ратьша решил лезть сам. Закинул за спину небольшой круглый щит, поправил саадак с луком и тул со стрелами. Так же как и сотник стражников на руках опустился в проем лаза, нашарил скобы и начал спускаться. Когда снаружи осталась только голова, приказал, стоящим рядом меченошам:

  - Следующие вы. Потом княжич со своими. Дальше все остальные.

  Спуск оказался недолгим. Саженей через девять-десять ноги коснулись вымощенного бревнами пола. Здесь в подземелье и в самом деле было ощутимо теплее, чем даже в клети, не говоря уж об улице. И еще сыро - бревна осклизли от влаги. Ожидающий сотник городовой стражи посторонился, давая пройти дальше по проходу. Сказал:

  - На правой стене факел. Засвети от моего, боярин.

  Ратислав вышел из пятна света, пошарил по стене, нащупал древко факела, протянул сотнику. Дерюга пропитанная смолой занялась быстро.

  - Иди вперед, боярин, пока не упрешься в дверцу. Там жди меня. Надо воям спускающимся место дать. Иди, тут недалече.

  Ратислав зашагал вперед. Лаз оказался невысок - голову приходилось пригибать - но довольно широк, двое воинов в полной сброе, пусть и с некоторым трудом, могли в нем разминуться. Потолок через каждые пару саженей подпирали бревна. К нижней их части были привязаны крепкие веревки, которые уходили к самому началу лаза. Нужны они были, для того чтобы выдернуть подпорки в случае обнаружения осадниками потайного хода и завалить лаз. Через два десятка саженей Ратьша уперся в дверцу, так же как и крышка потайного хода набранную из толстых дубовых плах. Запирал ее мощный железный засов. Ратислав остановился и стал поджидать остальных.

  Первым до него добрался Первуша. Семен малость поотстал, но вскоре и он оказался рядом. Новоявленный ратьшин меченоша легонько поеживался и поводил шеей. Глаза его тревожно поблескивали в свете пламени факела. Видно было, что Семену малость не по себе в подземелье. Или боится предстоящей схватки? Еще этого не хватало! Но ладно, посмотрим. Следующим прибыл княжич. Этот возбужден и даже весел. С любопытством оглядывается по сторонам. Сразу за ним оба его меченоши. Первым Воеслав, тоже с горящими в предвкушении предстоящего глазами. Вторым... Как же все-таки звать второго меченошу княжича? Нет, не вспомнить. Надо будет переспросить. Второй меченоша большой радости не выказывал. Но сосредоточен, брови нахмурены, губы сжаты в тонкую нить. Может и будет толк от отрока? Потайной ход наполнялся воинами. Скоро стало совсем тесно и душно. К Ратиславу протиснулся сотник стражи. Сказал глухо:

  - Все спустились. Можно вылезать наружу.

  - Давай, - кивнул Ратьша.

  Сотник пролез к дверце, с видимым трудом отодвинул засов, толкнул ее плечом. Дверь не поддалась.

  - Примерзла, зараза, - пропыхтел он и толкнул дверь еще раз, сильнее. Та даже не дрогнула.

  - А ну дай я спробую, - пролез из толпы охотников Годеня.

  Он легонько отодвинул в сторону сотника, примерился и двинул плечом дверь. Та с хрустом распахнулась. Снаружи во вспотевшее уже в духоте лицо ударил свежий морозный воздух и колкий снег.

  

  Годеня вылез наружу. За ним сотник стражников, потом Ратислав с княжичем и всеми меченошами, следом полезли остальные. Охотники оказались в крепостном рву. Ход вывел их под стеной и здесь заканчивался. Когда выбрался последний воин, сотник аккуратно прикрыл дверцу. Та оказалась сделанной заподлицо с толстыми жердями, которыми были выложены стенки рва, предохраняя их от осыпания. Даже вблизи, зная, что искать, приглядываясь, не в раз разглядишь, что тут начало тайного хода. Глубина рва в этом месте - больше трех саженей, потому выбраться из него не так-то просто. Удостоверившись, что все на месте, Ратьша подошел к наружной стенке рва и помахал воинам на стене факелом. На стене послышалась возня и вскоре в ров полетела шестовая лестница. Немного погодя, вторая. Объяснять, что делать дальше охотникам не понадобилось, они быстренько приставили лестницы к наружной стенке рва и, пропустив вперед Воеводу и княжича с мечниками, полезли следом за ними наверх. Сотник городовой стражи остался возле дверцы. Ждать их возвращения.

  Выбравшись из рва, Ратислав со спутниками бегом добрались до первого ряда надолбов, стараясь пригибаться пониже. Здесь остановились, чтобы посмотреть, не заметили ли татары их появления. Но нет, невольники продолжали работать, а монголы-охранники не спеша разъезжать меж ними, иногда хлеща плетками нерадивых. Да и то - редкие факелы на крепостной стене стража погасила и на ее черном фоне, темные фигуры охотников не должны были быть видны. Тем паче место работ освещалось довольно ярко, а глаза человека со света в темноту видят плохо. Ратьша указал на второй ряд надолбов, с некоторым трудом протиснулся меж вкопанных бревен первого ряда и заскользил ногами по свежему снегу дальше. Остановился перед вторым рядом надолбов, присел на корточки, прячась за косо вкопанным бревном. Спустя мгновение, услышал шуршание снега под ногами спутников и их дыхание за спиной.

  - Разошлись вправо в лево от меня, - громким шепотом приказал он. - Как махну рукой, нападайте и бейте всех татар, что попадутся под руку. А людям нашим кричите, что б к стене бежали, к веревкам. Далеко к лагерю не уходите и держитесь кучнее. Услышите мой рог, сразу назад. Вы со мной остаетесь, - это уже княжичу и меченошам. - Луки со стрелами, смотрю, прихватили. Молодцы. Прикрывать наших будем.

  Княжич и два его меченоши и впрямь имели луки с тулами полными стрел. Видно подсмотрели, что брал с собой Семен во время сборов. Андрей, услышав что в сечу его не пустят, недовольно нахмурился, но спорить не стал, видно решив, что и так сегодня понепокорствовал изрядно.

  - За бревнами схоронитесь, - приказал остающимся Ратьша. - И от меня далеко не отходите. Княжич, твое место здесь, - он указал на вкопанное бревно надолба в сажени от себя. - Луком-то пользоваться учили? - подначил.

  Андрей недовольно хмыкнул, надел защитную рукавичку на левую руку, достал лук из налучья, наложил стрелу. Ратислав посмотрел вправо-влево. Охотники были готовы. Он поднял правую руку, резко опустил. Воины, протиснувшись между бревен, канули в темноте. До изгороди, которую строил хашар, отсюда было саженей сорок-пятьдесят. Сама изгородь еще не была толком готова - чернела проемами дыр. Найдут местечко охотники, где пролезть. Ратьша приготовил лук к стрельбе, выбрал цель - важного осанистого монгола, едущего шагом на рослом скакуне вдоль строящейся изгороди. Сотник? А может кто и постарше? Он взял поправку на ветер, продолжающий бросать с низких туч клубы снега, прицелился, спустил тетиву. Попал. Куда-то в бок. Расстояние небольшое. Даже если попал в защищенное доспехом место, бронебойная стрела почти наверняка доспех пробьет. Так и оказалось - монгол скрючился на левый бок, в который попала стрела и медленно сполз с седла.

  Справа и слева заскрипели сгибаемые луки, защелкали тетивы - начали стрелять меченоши и княжич. Верховых монголов, тех, что были в прямой видимости, повыбили еще до того, как охотники добежали до изгороди. Но, видать имелись там за оградой враги и пешие, поскольку оттуда раздались крики и лязг стали. Ратьша и его соратники встали в рост, высматривая новые цели для своих стрел, но пока таковых видно не было. Вскоре со стороны изгороди показались первые беглецы.

  - Сюда! Сюда! - замахал им княжич Андрей.

  Ратислав оглянулся на стену. Там как раз разгорались факелы, запаленные стражниками. Кусок нижнего яруса стены со свисающими с него веревками стал хорошо виден. Невольники добрались до надолбов, начали пролезать меж заостренных бревен.

  - К свету бегите! - крикнул им на всякий случай Первуша. - Видите, веревки по стене и по валу! По ним полезайте.

  Беглецы торопливо кивали и бежали дальше. А шум на месте схватки ширился. Вправо и влево от изгороди. Беглецов становилось все больше. Они уже не успевали все враз пролезать меж бревнами надолбов, подталкивали сзади мешкающих, разбегались вправо-влево, ища свободные проходы.

  - Триглав им в печенку, - выругался Ратьша, имея ввиду дерущихся за изгородью охотников. - Расходятся друг от друга. Ну что же ты, Годеня...

  - Скачут! - выкрикнул стоящий по левую руку от Ратислава Первуша.

  И впрямь - правее со стороны горящего огнями костров татарского стана послышался глухой стук множества копыт.

  - Ну все, хватит, повеселились, - пробормотал Ратьша. - Пора до дома.

  Он снял сигнальный рог с пояса, поднес к губам, протрубил раз. Потом еще и еще. Шум сражения начал утихать. То ли всех татар в этом месте побили, то ли, подчиняясь сигналу, начали выходить из схватки. А может и то и другое вместе. Но пока что среди начинающей уже редеть толпы беглецов охотников видно не было. А топот конницы приближался. Ратьша вновь поднял лук. То же сделали его соратники.

  К счастью факелы и большие жаровни на подставках, освещающие место работ, во время схватки почти не пострадали и первых всадников, выскочивших из темноты, увидели издалека. Ждать, когда покажется весь отряд не стали. Защелкали тетивы и пятеро передних конных татар вылетели из седел. Уцелевшие схватились за луки, но рязанских стрелков, укрывшихся за бревнами надолбов, они не рассмотрели о открыли стрельбу по бегущим к крепости невольникам. Задние и отставшие начали падать. А охотников так все и не было видно.

  - Да что же они! - ударил кулаком по столбу надолба Ратислав. - Чего медлят! Годеня, что б тебя навьи взяли!

  Но вот из одного из темнеющих проемов, несколько левее того места, куда врывались спервоначала охотники, наконец-то, показалась кучка воинов. Человек двенадцать-пятнадцать. Закинув щиты за спины, они во весь дух кинулись к надолбам. Двоих, видно пораненных, тащили под руки. Почти тут же из-за изгороди показался еще отряд. Намного правее. Эти все бежали сами. И тем и другим повезло: татары, увлеченные расстрелом бегущих невольников, заметили их не сразу. Стрелять по ним начали только когда охотники почти добежали до второго ряда надолбов. Беглецов здесь почти не было и тот и другой отряд благополучно успел пролезть меж бревен и укрыться за ними. Тут же охотники взялись за луки и начали отвечать конному татарскому отряду, прикрывая бегство невольников.

  Татарский отряд уже целиком выехал на освещенное место. Было в нем около сотни всадников. Поняв, кто явился причиной ночного переполоха, они ударили стрелами по  охотникам. Те яростно отвечали. Стрелками они все оказались не плохими, потому хорошо освещенный татарский отряд начал редеть на глазах. Русских же в темноте, да еще и с освещенного места татары почти не видели, так что те укрывшиеся за бревнами надолбов потерь пока не несли. Еще и со стены ударили затинные самострелы... Поняв свою ошибку, татарский сотник что-то протяжно прокричал своим и находники, развернув лошадей, отступили назад в темноту. Стрелы, впрочем, с их стороны продолжали лететь почти все так же густо. Но и меткости, к счастью, у них не прибавилось. Теперь рязанцам приходилось стрелять тоже наугад. По сути - зря переводить стрелы, которых осталось не так уж и много.

  - Кончай стрельбу! - рявкнул во всю глотку Ратислав - далековато от него оказались оба отряда охотников. - Береги стрелы! Ждем, как все наши на стену залезут! Потом уходим!

  Он оглянулся в сторону города. Невольники, уже преодолев ближнюю к крепостной стене линию надолбов, прыгали в ров. Кто-то, подобрав на его дне концы веревок, карабкался на обледеневший вал, пара самых шустрых почти добралась до гребня стены. Чуток погодя, можно было начать отступать к первой линии надолбов - нечего ждать, когда сюда подтянутся татарские пешцы. С татарской стороны продолжали лететь стрелы, с глухим стуком втыкаясь в промерзшие бревна и с неприятным посвистом пролетая через проемы меж ними. Ну, пора!

  - Отходи-и-им к задним надолбам! - протяжно, поворачивая голову вправо-влево, прокричал Ратьша. - Отходи-и-им!

  Потом закинул щит за спину, развернулся и что есть духу, пригибаясь, кинулся к чернеющей на фоне ярко освещенной крепостной стены гребенке надолбов. Добежал благополучно - ни одна стрела даже не зацепила - темно. Укрывшись за бревном, Ратислав осмотрелся. Здесь было посветлее - свет факелов со стены уже доставал до сюда. Так, княжич здесь рядом. Первуша тоже рядом у левого бока. Семен слева чуток подальше. Княжичевы меченоши тоже здесь справа от Андрея. Вроде все целы, слава богам! Охотники, кто уже за надолбами, кто подбегает. Отстали четверо, волокущие двоих раненых. Но вот и они протиснулись меж бревнами. На этот раз маленький отряд охотников встал за надолбами поплотнее - бежали, стараясь держаться ближе к нему - Ратьше.

  - Годеня! - крикнул Ратислав. - Живой!?

  - Живой, боярин!

  Тот оказался саженях в двадцати от воеводы.

  - Отправь раненых в город! - приказал Ратьша. - Сами не могут - пошли сопровождающих. Через лаз пусть идут. Только аккуратнее, что б у меня!

  - Понял, боярин!

  Чуть погодя, в сторону рва отправились все те же четверо, волокущие двоих. Миновали освещенное место благополучно - стрелы со стороны татар стали совсем редкими, да и убойность их на таком расстоянии заметно упала. Невольники к этому времени все попрыгали в ров. Слышно было, как они там топчутся и гомонят, ожидая своей очереди к свисающим со стены веревкам. Факелы на стене погасили - теперь они были ни к чему, даже, скорее, вредили, освещая карабкающихся на стены. Хоть и было до татар далековато, но для бездоспешного человека и стрела на излете весьма опасна.

  - Чу! - поднял руку Первуша. - Опять топот у татар. Слышите? Не конница - пешцы идут. И много.

  Ратислав напряг слух. Да - слышен топот многих ног. Ежели прямо сейчас полезут сюда, будет плохо - не успеют все освобожденные невольники на стену влезть.

  - Первуша, пойди поторопи, - сказал он меченоше.

  Тот кивнул и, добежав до рва, спрыгнул вниз. Сразу же оттуда раздался его голос раздающий приказы. А Ратьша впился глазами в темноту за татарской изгородью, откуда продолжали лететь редкие стрелы. Покосился на княжича. Отправить в город, пока не поздно? Так ведь не пойдет, паршивец, можно даже не пытаться - вон как глазенки азартно блестят. Время шло. У татар больше никакого движения слышно не было, только перестук копыт коней конных стрелков, продолжающих вялый обстрел.

  А потом, как-то разом из тьмы хлынули пешие татары. И было их много - несколько сотен, по крайней мере. Они быстро преодолели освещенное факелами и жаровнями место за изгородью, пролезли через дыры в ней и беспорядочной толпой кинулись к крепостной стене.

 

Такую кучу не удержать, понял Ратислав. Сомнут. Глянул на стену. На стене взревел рог, трубя тревогу. В темноте видно плохо, но можно различить, как по веревкам продолжают лезть полонянники, бабы, в основном. Мужики, слышно, гомонят во рву. У баб лезть по веревкам не получалось - нет привычки, да и ослабли, потому они больше просто вцеплялись в веревки, а воины на стене втягивали их наверх. Ратьше стало ясно, что всем забраться на стену не успеть. Надо было уходить – весь его немалый воинский опыт кричал о том, что три десятка воев на стене будут стоить больше, чем полсотни замученных, избитых невольников. Да еще неизвестно - удастся ли задержать врагов так надолго, чтобы все оставшиеся успели спастись. А охотникам-то уж точно спастись не светило: с наступающими на пятки преследователями лаз открывать нельзя, а по веревкам забраться, если кому и удастся, то троим-четверым, вряд ли больше. Однако душа воина-защитника не хотела слушаться холодного разума. Остановить такую тьму татар, конечно, не получится, но хоть задержать... Хоть не надолго... Ладно! Пробуем!

- Бить по пешцам! - крикнул Ратислав и, выпрямившись во весь рост и уже не прячась, начал слать стрелы в бегущих к ним татар, так быстро, как только мог. Его примеру последовали все охотники.

У дальней линии надолбов татары скучились в плотную толпу, не успевая пролезть в щели меж бревнами. В эту толпу и слали стрелы почти не целясь - благо промахнуться было невозможно. Кого-то из татар стрелы настигали, когда они протискивались меж бревен. Такие оставались висеть меж ними, не давая другими идти дальше, потому через надолбы их пока проникло совсем чуть. Правда здесь татары, поняв, что им противостоит серьезный противник, да еще и со стены жалят самострельные стрелы, сбивались в плотный строй, закрывались круглыми металлическими щитами и наступать пока не спешили.

Теперь Ратислав смог их рассмотреть. Это были булгары, видимо насильно пригнанные сюда под Рязань завоевателями. Впрочем, они могли оказаться и воинами булгарских князей, добровольно перешедших на сторону монголов. Гунчак, помнится, рассказывал, что были и такие.

Тем временем, стрел в туле становилось все меньше, а булгар по эту сторону надолбов все больше. Правда вперед они все еще не двигались, собираясь в ровные ряды. Улетела во врагов последняя стрела. Ратьша пошарил по тулу за спиной в надежде, что осталась еще хоть одна, но нет - все стрелы вышли. Он глянул вправо-влево. У его соратников было то же самое: они засовывали луки в налучья, готовились к рукопашной, перебрасывая щиты на грудь и вытаскивая мечи и топоры. Человек пять только добивали последние стрелы из тулов. Нужно было уходить, тем более, уже почти все вражеские пешцы перебрались через дальние надолбы и их строй пока не быстро двинулся в сторону города.

Ратислав вновь глянул на городскую стену позади себя. Бабы, похоже, забрались все. Сейчас по веревкам карабкались мужики. Но внизу во рву все еще слышался гомон и голос Первуши, подгоняющий нерасторопных. Похоже все равно кому-то не повезет - не успеет. Хотя таких не должно быть слишком много. Все. Уходить надо!

- Уходим! - крикнул он уже вслух, поворачиваясь вправо. - Уходим! - теперь влево. - Уходим лазом! Пошли!

Щит, взятый, было в левую руку, снова за спину, разворот и - ходу! Ходу! Только добежать вначале до того места во рву, где распоряжается Первуша, кликнуть того с собой. Добежал до края рва, заглянул. Много еще народу. Много! Поболее полусотни. Толкутся у ближней к городу стенки рва, гомонят, оглядываются со страхом. Увидели Ратислава, так аж присели - пуганые...

- Первуша, со мной! Быстро! - крикнул.

Первуша оглянулся, понятливо кивнул: бежать к лазу по дну рва - увяжутся полонянники, устроят там кучу-малу. Он подскочил к краю у которого стоял Ратьша, подпрыгнул, уцепился за бревна, подпирающие стенки, подтянулся... Ратислав протянул ему руку, тот дотянулся, ухватился, Ратьша рванул... Уф! Вытянул! Немного помог подоспевший к этому времени Семен. Они уже повернули направо в сторону входа в лаз, когда Ратислав бросил взгляд назад на надолбы и не поверил глазам: там остались трое. Встали у щелей в бревнах, прикрылись щитами, мечи обнажены... Княжич с меченошами, кто же еще!

Сердце защемило. Не было даже злости на глупого мальчишку: во времена оны может, и он Ратислав повел бы себя так же, спасая людей даже ценой собственной жизни, не считая, что выгодно, а что - нет. Но бестолковых глуздырей надо было спасать. Кричать, что б бежали за ними - без толку, не послушает княжич и ближников своих не пустит. Тащить за шкирку? Невместно - урон княжьей чести. А что остается? Ничего больше...

- За мной! - крикнул своим меченошам и кинулся к надолбам, у которых решили встать насмерть парнишки.

На бегу Ратьша оглянулся. К его удивлению кроме Первуши и Семена за ним увязались еще трое охотников, одним из которых оказался Годеня. Видно задержались, решив подождать воеводу. Ратислав подбежал со спины к Андрею. Для уговоров времени уже не оставалось - булгарские ряды пешцов были совсем близко. Он схватил княжича за поясной ремень, вздернул вверх, перекинул через правое плечо и кинулся назад ко рву. Опешивший от такого обращения наследник рязанского престола спервоначалу даже и не сопротивлялся. Взбрыкнул только когда оба оказались уже на краю рва. Но тут Ратьша и сам его опустил на землю, все же продолжая придерживать за пояс. Их тут же окружили, отгораживая от наступающих врагов меченоши и трое охотников.

- Ты…! Ты…! - задохнулся от возмущения Андрей.

- Угомонись, княжич! - рыкнул на него Ратислав. - Умереть еще успеешь. А пока поживи чуток.

- Да ты...! Да я…! - малость сникнув, но все еще продолжал возмущаться Андрей.

- Тихо! - еще раз прикрикнул на него воевода. - Нишкни! Дай подумать!

А подумать было о чем. Булгары уже пролезали через вторую линию надолбов. Хорошо хоть опять строились, вперед двигаться не спешили. Да и со стены по ним лупили теперь не только из самострелов, но и из обычных луков. И лупили густо, видно по тревоге все вои поднялись на стену. Однако скоро все враги окажутся по эту сторону и тогда... Бежать по краю рва в сторону лаза? На глазах у булгар? Увяжутся, не стерпят! Прыгать в ров и бежать туда же по его дну. Тут уже увяжутся свои и снова лазу конец. Хотя, когда речь идет о спасении жизни наследника... Да пес с ним, с лазом. Значит лучше вниз в ров.

- Прыгай вниз! - подтолкнул Ратислав Андрея к краю рва.

- Не буду! - в голосе княжича слышны были подступившие слезы. Обиды? Злости? Или и того и другого разам? - Не буду прыгать! - уже явственно всхлипнул он. - Людей что? Бросим? - мотнул головой назад.

Вот ведь! Спихнуть упрямца вниз? Высоко если не будет готов к прыжку покалечится, а если совсем не повезет, то и убиться может. Прыгать вместе с ним, опять взвалив на плечо? Тоже плохо - княжич в броне не так уж и легок. Покалечиться можно обоим. Больше Ратьше думать не дали. От строя уже преодолевших вторую линию надолбов булгар в их сторону выгнулась часть первой шеренги, образуя широкий клин со здоровенным облаченным в пластинчатый доспех воине на своем острие. На голове воина островерхий шлем с закрывающей лицо стальной жуткого вида личиной, в руке изогнутый меч. Такие не часто, но встречал Ратислав у ближних телохранителей булгарских князей. Биться им можно было и с коня и в пешем строю. С обоих боков булгарина прикрывали по воину в доспехах попроще, но тоже не из дешевых. С боков от этих и чуть позади - воины, образующие клин, тоже вооруженные, насколько рассмотрел Ратьша, весьма неплохо.

Острие клина метнулось к плотно сбившейся кучке рязанцев, застывших на краю рва. Первым, до кого добрался булгарин в личине, оказался воин из охотников. Был у него простой кожаный доспех и деревянный щит, обтянутый бычьей кожей. В руке - топор. Справа и слева от него тоже охотники, один из которых Годеня. Булгарин оказался невероятно быстр и силен. И хоть охотник, судя по ухваткам, воем был бывалым, продержался он против своего противника совсем чуток. Удар и от подставленного под него щита откалывается верхняя часть, повисая на лоскуте обтяжки. И сразу же, отбив щитом топор, которым рязанец попытался достать булгарина, тот ответным ударом развалил пополам шлем и голову охотника.

Не давая никому опомниться, гигант сделал шаг вперед, распихивая Годеню с сотоварищем, оставляя их на прикрывающих его с боков воинов. И вот он уже перед Ратиславом, едва только и успевшим вынуть меч из ножен и перекинуть щит на грудь. Впрочем, Ратьша успел еще и отшвырнуть за спину, рыпнувшегося было вперед княжича. Натиск вражеского воина был страшен. Махнув справа налево своим мечом поверх ратьшиного щита, он попытался снести ему голову. Ратислав вовремя отпрянул на шаг назад, уперевшись спиной в щит княжича, попытался достать своим мечом булгарина в бедро. Тот легко отбил удар нижним краем своего щита и тут же ударил им в щит Ратьши, вложив в удар весь свой немалый вес. И лететь бы воеводе от такого удара на дно рва, но тут помог Андрей, упершийся всем телом в свой щит, а щитом в спину Ратислава. Вдвоем булгарина удержать удалось только попятились оба еще на полшага. Великан вновь взметнул меч над головой, собираясь, должно, разрубить ударом сверху голову Ратьши, как он только что сделал это с охотником. Ратислав вскинул вверх щит. Удар! Оковка щита, к счастью, выдержала, но руку удар отсушил, щит бессильно опустился. Торжествующе взревев, булгарин вновь взмахнул мечом, намереваясь развалить русского от плеча до пояса на полы. Щит, чтобы добавить силу удару, он отвел в сторону, открывая грудь и живот...

Ошибся булгарский витязь - нельзя так с ним, Ратиславом. Отсушенная рука – уловка, в порядке рука у Ратьши, а булгарин раскрылся. Чешуйтатые наборные латы хорошо держат удары сверху и прямые удары, а вот если изловчится и нанести колющий удар снизу, попав под нижний край чешуй, тут их можно пробить. Булгарин же в замахе еще и откинулся чуть назад, так, что нижний край чешуй между животом и грудью даже слегка встопорщился. Вот сюда-то и вбил острие своего меча Ратьша, упершись в его навершие  левой «отсушенной» рукой, чтобы увеличить силу удара. Меч, шедший вначале туго, внезапно словно провалился в утробу булгарина чуть не до половины. Тот хрипло вскрикнул и согнулся пополам. Ратислав, уперевшись ногой в подставленное оплечье, с трудом выдернул клинок, оттолкнул в сторону упавшее на колени тело врага, издал боевой клич и кинулся на булкагина, бьющегося с Годеней - видно было, что туго тому приходится.

Этот булгарин тоже был укрыт доспехом с макушки до ступней. Вот в незащищенную ступню и уколол острием меча его Ратьша, пробивая плотую кожу сапога.  Татарский прихвостень зашипел, невольно опустил щит, пытаясь прикрыть раненую конечность и тут же в левую открывшуюся ключицу ему врубился топор Годени, круша доспех и кости. Кончено и с этим. Вот только третий булгарин, составляющий острие клина успел расправиться со вторым охотником из отряда Годени и насел на Ратислава справа. Покончил с ним боярин быстро. Но и тут помог княжич, все же вылезший у него из-за спины. Все меченоши со своими супротивниками справились самостоятельно. Булгарский клин лишившийся своего острия, да еще и изрядно прореженный стрельбой со стены, отступил к своим.

Булгарские пешцы сбились плотно – плечо к плечу, присели, чтобы полностью укрыться за большими круглыми щитами. Только остроконечные шлемы торчат из-за них. Стрельба из луков со стены им теперь урона почти не наносит. Только стрелы из затинных самострелов прошибают металлические щиты насквозь, пробивают доспехи, вонзаясь в тело, вырывая воинов из плотных рядов. Ряды сразу заполняются, но видно, что чувствуют себя враги сильно неуютно. Но не отступают. Должно, боятся наказания от своих хозяев – монголов.

 

Ратислав оглянулся. За время скоротечной схватки почти все оставшиеся во рву невольники успели забраться на стену. Осталось человек пять и десяток карабкался по веревкам.

- Все, княжич, - откашлявшись и сплюнув тягучую слюну, сказал Ратьша Андрею. – Пора уходить. Вишь, спасены смерды твоими стараниями.

   Тот тоже посмотрел в ров, на стену. Кивнул.

  - Вот теперь можно.

Хотел, видно, сказать веско, но перехваченное напряжением схватки горло подвело – голос дал петуха и он, смутившись, закашлялся. Тоже сплюнул на снег досадливо. Ратьша ободряюще похлопал Андрея по плечу, подтолкнул к краю рва.

- Прыгай. Ты первый, мы за тобой. Ну же, не мешкай.

Андрей кивнул, примерился и махнул на дно рва. Не упал, удержался на ногах. Остальные горохом посыпались следом. Прихватили с собой и убитых – не дело бросать родовичей на прокорм воронью, коль можно забрать. Из полоняников во рву,  уже никого не осталось – последние мужики из бывших невольников переваливали гребень нижнего яруса стены.

- Лазом, или на стену? – спросил у Ратьши оказавшийся рядом Годеня.

Вопрос… Идти к лазу, булгары могут в любое мгновение кинуться в след, заметят, а если поторопятся, то и побить могут кого-то – быстро через узкий проход всем не пройти. Хотя, булгарам, вроде, пока не до того, коль порушат строй, здорово их проредят стрелки со стены. И все же… Пока до лаза доберутся, пока все пройдут в него. Опять же, мертвых соратников через проход тащить не больно удобно. А веревки на стене, вот они. Забраться на три сажени первого ее яруса для подготовленного воя раз плюнуть. Правда надо еще вылезти из рва и преодолеть обледеневший вал. Ну да ничего. Луков у булгар нет, а из-за изгороди, сооружаемой осадниками, стрельбу пока не ведут. Видно все еще никак не очухается татарва.

- На стену, - решился Ратислав. И крикнул наверх. – Посматривайте! Мы лезем!

- Добро! – отозвались со стены.

- Мертвых привяжите. Пусть тащат, - это уже своим.

Меченоши и Годеня занялись мертвецами, а Ратислав приказал топчущемуся рядом Андрею:

- Княжич, пошел наверх!

- А вы?! – возмутился Андрей.

- Мы сразу за тобой. Ну же! Не тяни!

Тот кивнул, закинул за спину щит и, поплевав на ладони, начал быстро карабкаться по веревке. Выбрался из рва, поднялся, скользя ногами по льду, на вал, начал взбираться на первый ярус стены. Оттуда раздался предостерегающий крик, чаще защелкали тетивы. Что там, триглав его возьми! Еще и не видно отсюда со дна рва ничего! Булгары зашевелились? Привязанных к веревкам побитых охотников уже втягивали наверх.

- Всем на стену! Быстро! – приказал Ратислав.

Веревок хватало на всех и уговаривать никого не пришлось. Охотники начали выбираться изо рва. Ратислав чуть помедлил, осматриваясь по сторонам: не забыли ли чего, или кого. Вроде все чисто. Он тоже закинул щит на спину, схватил ближайшую веревку и полез следом за своими людьми. Понял он свою ошибку, едва выбравшись к подошве вала: очухались-таки татары за изгородью, взялись за луки, проклятые. Запели вокруг Ратьши стрелы, стали, с хрустом пробивая лед, втыкаться в откос вала, вдоль которого он как раз поднимался. Несколько с глухим стуком воткнулись в щит, пара ударила в кольчужную юбку, прикрывающую бедра и повисли на ней, застряв в кольцах, одна со звоном ударила по шлему. Не пробила, слава богам. Со стены татарам отвечали. Звонко щелкали тетивы обычных луков, глуше, но с протяжным гудением затинных самострелов. Если бы не стрельба со стены, охотников уже давно бы утыкали стрелами, а так татарам не давали толком прицелиться.

Но вот в кого-то все же попали. Наверху у самого подножия стены послышался вскрик. Ратислав поднял голову, пытаясь разглядеть, в кого угодила стрела. Не в княжича – тот уже перевалил через гребень стены. И не в Годеню – у этого доспех темный. На веревке выгнулся, поймав в незакрытую щитом часть спины, кто-то из меченош, блестя в свете факелов серебром кольчуги. Со стены стали быстро подтягивать веревку, на которой повис подстреленный. Не успели. Правая рука, которой еще продолжал цепляться за веревку воин, разжалась и он заскользил вниз по обледеневшему склону вала. Падал меченоша сажени на полторы правее Ратьши. Не задумываясь, он, опершись ногой о неровность наледи, толкнулся вправо и успел перехватить раненого, зацепив того за оплечье. Теперь на одной руке с тяжелой ношей влезть на стену самому нечего было и думать.

- Тяните! – прохрипел Ратислав, вскинув лицо вверх.

Со стены потянули. Не так, правда, быстро, как хотелось бы. А стрелы продолжали лететь. Теперь только в Ратислава и раненого, подхваченного им – остальные охотники уже были на стене, укрывшись за заборолами. Кто хоть это, кстати? Он всмотрелся в запрокинувшееся бледное пятно лица. Семен… Не повезло парню. Пока их подтащили к гребню стены, в Ратьшу угодило еще с пяток стрел. Щит и доспех выдержали, ни одна из стрел не достала до тела. А вот Семену не повезло – еще одна стрела пробила ему кольчугу на спине – щит ее почти не прикрывал, сбился в сторону. Наверху у самых заборол Ратислав, собрав последние силы, вздернул тело меченоши повыше. Несколько рук подхватили его и втянули в одну из бойниц. Кто-то помог перевалить через стену и Ратьше.

Какое-то время он, усевшись на настил и прижавшись спиной к частоколу стены, просто дышал обжигающим морозным воздухом. Отдышался, поднялся на ноги. Пригибаясь, – в бойницы, посвистывая, залетали монгольские стрелы – добрался до лежащего неподалеку Семена, вокруг которого сгрудились участники вылазки и несколько воинов со стены. Растолкав зевак, склонился над недавно обретенным меченошей. Тот отходил – хрипя, брызгал изо рта пенящейся кровью и выдувал носом красные пузыри. Пальцы, ломая ногти, скребли по настилу пола, ноги выбивали пятками частую дробь. Мучился не долго. Грудь в последний раз вздыбилась, потом медленно опустилась, с хрипом выпуская воздух, пальцы на руках скрючились и замерли, ноги, вроде как облегченно, вытянулись.

 Все. Нет больше Семена. Никому не расскажет воин о том, что заходил воевода Ратислав в покои княжны. От того, что пришла такая мысль, тошно стало на душе. Выпрямился Ратьша, провел рукой по лицу, словно смахивая мерзкую липкую паутину. Да, не взял бы с собой тогда Семена, наверное, жив бы тот был. А, может, и хотел вот такого? Самое поганое, что наверное так оно и есть. Ну, может, не хотел осознанно, но где-то в глубине души… Ну да сделанного не воротишь. Опять же, не сегодня убили бы гридня, так завтра, или послезавтра. А коль падет стольный град, так все там будут. Успокоив чуток такими рассуждениями проснувшуюся совесть, Ратислав глянул на стоящего поблизости Годеню, сказал ему:

- Отнесете павших в скудельницу. Утром попа позовите. Вроде был Семен добрым христианином.

- Сделаем, боярин, - кивнул тот.

Надо было еще что-то сказать воинам, собравшимся на стене. Не зря же затевалась вся эта вылазка, не зря погибли те, кто погиб. Говорить не хотелось, но – надо. Надо! Ратьша кашлянул, прочищая горло. Сказал хрипловато и не слишком громко:

- Видите, можно их бить! Не о двух головах и помирают так же легко, как и все люди.

Возвысил голос, так что все, кто еще продолжал слать через бойницы стрелы, опустили луки, повернулись к нему.

- Не зря сходили за стену! Видите: полон отбили, ворогов побили едва не с сотню! - Тут Ратислав, скорее всего, преувеличил, но для пользы дела – можно. – Своих потеряли всего нескольких. Так вечная им слава и память!

Все, больше слова не шли. Тогда он выдернул из ножен меч, вскинул его над головой острием в темное небо, выкрикнул-выдохнул:

- Слава Перуну-Громовержцу!

- Слава! Слава! – отозвались на всех трех ярусах стены.

- Пошли, - устало махнул он рукой княжичу и меченошам, когда славословия Перуну затихли. Домой. Отдохнуть надо.

Двинулся по стене к ближайшей дверце, ведущей на второй ярус. Меченоши последовали за ним. Княжич Андрей тоже. Видно хватило парнишке приключений на сегодня. Поднявшись на второй ярус, Ратьша, сторожась, выглянул в бойницу. Булгарский отряд, преследовавший их до самого рва, уходил за надолбы. Уходили грамотно с задних рядов под прикрытием передних. Потерь несли совсем мало. Но и обстрел со стены ослаб – видно кто-то из начальных людей приказал поберечь стрелы.

Рейтинг: 0 Голосов: 0 105 просмотров
Нравится
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Добавить комментарий