fantascop

Серия S.T.A.L.K.E.R. Гробовщик. Часть вторая.

в выпуске 2019/01/28
6 января 2019 - vanvincle
article13808.jpg

 1.День первый

или сейчас всё пойдёт по-взрослому.

 Пока я умывался и завтракал в избе-кашеварне, Жора успел побывать у Ломтя и утвердить маршрут, который они с Комаром вчера все-таки выработали. Как мне потом рассказал Жора, был негласный закон, по которому тройки не должны были вести поиск близко друг от друга. Или совместно, или, чтоб расстояние между ними было не менее трех километров. Во избежание. Хоть с оружием здесь было и туго: по одному «Макарову» и 2 обоймы на тройку, плюс каждому бригадиру по «помповухе», ну и Ломтю, в знак статуса – «Калаш», бережёного Бог бережёт. А-то, бывало, и палить друг в друга с перепуга начинали.

 До последнего дома шли в разнобой, обходя лужи. Дождь, зарядивший с ночи, моросил и моросил, поэтому мы все трое надели легкие накидки с капюшонами. Меня, кроме накидки, одарили еще большим рюкзаком, в котором хранился наш сухпай на двое суток. Отдельно, в специальных карманах были упакованы четыре, похожие на термосы, керамических контейнера с пружинными крышками. Жора гордо светил пистолетной кобурой на левом боку, Комар был спокоен. На сгибе локтя он нес за ремни три армейские каски. В другой руке – двухметровую ветку.

 На околице возвышался деревянный крест, рядом скромно ютилась небольшая лавочка. Под лавочкой виднелась вскрытая консервная банка, полная окурков.

 - Присядем на дорожку, - скомандовал Жора. И специально для меня пояснил: - Обычай.

 - Крест этот, - сказал Комар, садясь первым и закуривая. – Поставил еще Пахом Таймырский. Настоящий батюшка, не чета нынешним. Все бродяги, что в поиск идут всегда под ним отдыхают. На удачу.

 - Это тот, что церковь строить в Ильинцах пытался? – спросил Жора. - На исповедь еще зазывал, службы служил какие-то. Как он сгинул?

 - Ну почему сразу сгинул, - невесело усмехнулся Комар, протягивая ему каску. – Там, в Ильинцах его и нашли. Повесился бедолага…

 Следующая каска досталась мне.

  - Твоё дело, - сказал Комар. – Хочешь - надень, хочешь в рюкзаке носи. Хочешь, прямо здесь оставь, решать тебе. Тут советы не помогут. Каждый по-своему приноравливается. Одно запомни крепко: в Зоне смерть на каждом шагу. Сдохнуть тут легче, чем на свободе мимо урны плюнуть. Так что слушай внимательно, что будем говорить.

 - И ещё, - добавил Жора. – Никто с тобой здесь особо возиться не будет. Но и на смерть специально, - он как-то криво усмехнулся и глянул на Комара, - посылать тоже не станет. А кому какая судьба – Зона сама разберёт.

 Я надел каску на голову и застегнул ремешок под подбородком. Комар сплюнул, потушил чинарик и бросил его в консервную банку.

 - Двинули, - сказал Жора. – Идем по дороге. Направление во-он то дерево с двойной кроной. Видишь?

 Я кивнул.

 - Дойдешь – остановишься. Теперь про хворостину: увидишь что она себя неправильно ведёт: ну, там, качается не так или не в ту сторону, или к земле её пригнуло, или еще что – тут же останавливаешься и подзываешь меня. Даже если покажется что, что-то не так – сразу останавливайся. Все понял?

 Я снова кивнул.

 - Ну, тогда топчи дорогу, комбикорм!

 Я зашагал первым, метрах в пяти за мной, наш старший, Жора. Былой асфальт раскололся на острова, между которыми расплылись лужи. Он хрустел и ломался по краям. Кое-где торчали набухшие почками ветки кустов и кустики зелени.

 - Только не вздумай впереди себя камешки бросать или еще чего, - добавил Комар, который двинулся замыкающим. – А-то был тут у нас до тебя один. Он, видишь ты, в книжке читал, что аномалии с помощью железных гаек искать нужно. Ну и получил этой же гайкой. Хорошо, хоть свой лоб подставил, а не чужой…

 И тут на меня накатило такой волной беспричинной паники, что я еле устоял на ногах. И озноб такой, что в глазах потемнело.

 - Что, пробрало? – услышал я сзади Жорин голос. – Это Зона с тобой поздоровалась. Не переживай, по первому разу все пугаются. Привыкнешь со временем…

 - Ша, - перебил его Комар. – Зона. Отставить разговоры не по существу. Идем, смотрим, слушаем. Немой, со щупа глаз чтоб не спускал!

 Я кивнул, и мы снова двинулись по когда-то асфальтовой дороге.

 Метров через двести хворостину вдруг повело в сторону и вниз. Я тут же остановился, поднял руку вверх, а потом указал на выгнутый дугой щуп.

 - Ну вот, - сказал Жора, подходя ко мне. – «Плешь комариная» обыкновенная. Что в нее не попади, все в лепёшку. Слева она, в кювете расположилась.

 Он взял у меня хворостину и провел ей над правой стороной дороги. Там кончик щупа вел себя нормально. Жора прошёл несколько шагов вперёд и чиркнул ботинком по дороге отметку.

 - Правее отметки, - сказал он.

 - Понял, - ответил Комар.

 - Всё ясно? – спросил Жора. Я кивнул, забрал у него хворостину и снова двинулся в путь.

 За следующий час у нас на пути попались еще четыре аномалии. Три «плеши», одна из них такая большая, что пришлось сходить с дороги, и «жарка», опалившая мне щуп сантиметров на тридцать.

 У съезда вправо под указателем «посёлок Новый мир» мы остановились передохнуть. Закурили.

 - Деревня Павловичи, - объявил Жора. – Сейчас всё пойдёт по-взрослому.

 - Аномалии в лесу быстро выдыхаются, - пояснил Комар. – А вот на открытом месте лежат от Выброса до Выброса – намертво. Еще и силу напитывают. Так что теперь особо внимательным будь.

 Деревня Павловичи, как оказалось, была группкой в десяток развалюх, заросших дикой малиной по заколоченные окна. В центре небольшой площади торчал перекосившийся журавель колодца. Я было обрадовался, что сейчас напьемся колодежной водицы, но на подходе нам дорогу преградила сплошная стена аномалий. Чего тут только не было: и «Электра», и «Ребус», и «Карусель», и «Возвратка». Я два щупа в труху извёл, прежде чем дорогу в обход выискал. Причем обломок от второго прута «Возвратка» как-то хитро выплюнула. Мимо меня и прямо Жоре под самую каску да по лбу. От неожиданности тот отшатнулся и упал на пятую точку. На месте удара немедленно вскочила шишка. А когда протискивались между «Ребусом» и «Жаркой», последняя нас с Жорой пропустила, а вот в Комара то ли брызнула, то ли плюнула… Короче, прожгло и штаны на его заднице, и само седалище пострадало. Правда, Комар не запаниковал. Несколькими точными движениями потушил горящую ткань. Потом снял штаны, умело смазал наливающийся багрянцем ожог и заклеил его пластырем. Один за другим закурили, переводя дух.

 Можно было попробовать подойти к домам с другой стороны, но Жора, посовещавшись с Комаром, постановил идти дальше. В Павловичах, по всем признакам артефакты были, но уж больно мудрёно до них было добраться. Может дальше нам больше повезёт и не придётся блуждать в лабиринте аномалий.

 Перекурив, двинулись. Через пару километров впереди показалось очередное ответвление вправо и указатель: «деревня Колпаки». Далее виднелась бетонная коробка автобусной остановки.

 - Нам туда, - сказал повеселевший Жора, махнув в сторону указателя. – Метров сто лесом, потом мосток через речку, и вот они – Колпаки. Там в окрестностях всегда что-то да попадается.

 Лес мы преодолели без происшествий. А около моста через широкий ручей нам попался первый артефакт. Он висел над землей, слегка покачиваясь, и выглядел, как слегка мерцающий череп размером с кулак.

 Жора, заметивший его первым, взял у меня хворостину, подошел к «черепку» метра на полтора, внимательно посмотрел по сторонам и резким «бейсбольным» ударом отправил находку в близкие кусты, усыпанные крупными почками. Подождал немного, прислушиваясь, и затрещал ветками в поисках добычи.

 - Прошу любить и жаловать, - сказал, наконец, Жора, вылезая из кустов. – «Медуза», она же – «Черепушка».

 - Фу, - сказал Комар. Я тоже поморщился. От «Медузы» разило гнилым запахом разложения.

 - Ну, воняет, и что? - сказал Жора. – От этого она же не перестаёт быть артефактом. Или перестаёт?

 Комар выругался в полголоса, снял у меня с рюкзака один керамический термос, поместил внутрь «Медузу» и защелкнул крышку. После чего выдохнул – всё это время он старался не дышать.

 - Гадость, - сказал он и сплюнул.

 - В зачёт пойдёт? – спросил Жора.

 - А я знаю? – пожал плечами Комар. – Я таких вонючих не встречал еще.

 Далее, мы перешли мостик, обошли две «Карусели», и остановились на околице Колпаков, осматриваясь.

 Эта деревня была побольше Павловичей. Но дома в ней были в таком же состоянии: обветшалые, осевшие, с черными проёмами пустых окон. Правда, заросли они не в пример меньше. Молодая травка, сухие скелеты прошлогоднего репейника и канареечника кустилась пятнами, пропуская большие проплешины пустой земли.

 - Гапон рассказывал, что тут перед последним Выбросом «Перекати-поле» видел, - сказал Комар. - Аномалия такая подвижная. На моток ржавой колючей проволоки похожа. Каталась тут по огородам. Теперь ни черта не вырастет, помяни моё слово.

 - Опасная? – спросил Жора.

 - Кто? – не понял Комар.

- Ну, аномалия эта - «Перекати-поле». Опасная? – уточнил Жора.

 - А ты как думаешь? – вопросом на вопрос ответил Комар. - Если она такое с землёй творит, то от тебя что останется?

  От околицы уходила вперёд и терялась за поворотом улица, ограниченная с двух сторон ветхими покосившимися заборами. Мы, не спеша, двинулись дальше, но, пройдя метров десять, остановились. Щуп у меня в руках сильно потянуло вперед, потом он резко крутанулся вокруг своей оси, сдирая кожу с ладони, и с сухим треском раскололся на несколько кусков. Самый дальний обломок подпрыгнул в воздух и рассыпался в труху.

 - «Мясорубка», - прокомментировал Комар. – Она же «Выжималка» - все, как тряпку, выжимает. Рахмет все мечтал в неё рельсу закинуть.

 - Целую рельсу? – не поверил Жора. – Один? Хрен бы он ее потянул.

 - А ты Рахмета видел? Тот еще бугай, - пожал плечами Комар.

 Я огляделся в поисках новой хворостины. Слева у остатков палисадника сухая, без листочка, береза.

 - И чего? – поинтересовался Жора. – Выжала бы шпалу?

 - Ещё как! – гоготнул Комар. – Попалась бы матёрая, в такую спираль закрутила бы - хоть на выставку посылай… Эй, ты куда?

 Это уже мне, как только я сделал лишний шаг в сторону. Я ткнул пальцем в приглянувшуюся мне ветку берёзы.

 - Погодь, - сказал Комар и достал из-за пазухи стопку бумажек. – Сейчас разведаем.

 При ближайшем рассмотрении, бумажки оказались бумажными самолётиками. Комар взял один, разгладил крылья и запустил его в сторону берёзы.

 - Пять секунд – полёт нормальный, - прокомментировал Жора, когда самолетик ткнулся в землю у самого дерева.

- Повезло, что ветра нет, - сказал Комар. И мне: - Видел, как летел? Вот так и иди.

 Я сходил к берёзе и выломал себе новый щуп. Подумал, и выломал запасной. Поднял самолетик и запустил его обратно.

 - Соображаешь, - похвалил меня Жора, когда я вернулся, опираясь на одну ветку, как на длинный посох. – Направление во-о-он тот дом с синими ставнями. Двинули.

 Через час мы стояли на центральной площади деревни у развалин сельсовета, а наш инвентарь пополнился еще одним артефактом – «Батарейкой». С виду она была точь-в-точь как пружинная рессора от трактора. Тёмно-синего, почти чёрного цвета, она попросту валялась у обочины дороги. Я бы прошёл и не заметил. Комар не прошёл. Правда, оказалась «Батарейка» пустой, то есть разряженной. Как сказал Комар, её бы в «Электру» хотя бы на пару часов, но, как на зло, ни одной в округе не было видно.

 «Батарейке» контейнер был не нужен, и её просто так засунули в мой рюкзак.

- Пора закругляться, - сказал Жора, глядя в сереющее небо. – Ещё час, полтора и стемнеет.

 Пока искали место для ночлега, я израсходовал еще один щуп и получил ушиб левого предплечья. «Карусель» на щуп не отреагировала, активировалась чуть ли не под самыми ногами. Я отскочил, но трухлявой доской меня всё же приложило. Блин, больно. Рука аж онемела.

 На ужин расположились во дворе кирпичного дома с флюгером на крыше.

- На счёт костра ты не беспокойся, - поучал меня Комар, попивая из алюминиевой кружки свежезаваренный чай. – Зверь на огонь не пойдёт. Наоборот – пятым километром обогнёт. А людей тут кроме нас нету. Ближайшая тройка километрах в пяти в Новом Мире шарится должна.

-  Он мутантов боится, - хохотнул Жора. – Наслушался баек…

 Было видно, что ему здорово не по себе, но он храбрился, пряча страх за бравадой.

 - Мутант – он такой же зверь, и тоже огня боится, - сказал Комар рассудительно. – Правда, смотря что ты за мутантов имеешь в виду. Ежели чудовищ, про которых любят некоторые бродяги языком трепать, то это мимо кассы. Будь тут столько всяких монстров, сколько их понавыдумывали, они бы за первую неделю все местное зверье выжрали бы, а за вторую – друг дружку. Или на людей стали бы охотиться, тут им и кирдык бы настал. Потому как против помповухи или, скажем, Токарева с удлиненным стволом, никакие клыки, или когти не играют. А Дятлов, если до того дойдет, нам и побольше калибр в аренду сдаст… Нет, попадаются, конечно, такие тварюжки, что мама не горюй. Но про них тебе мало кто правду расскажет. Потому, как мало кто такие встречи пережить смог. Но это же всё таки Зона, а не лесополоса в пригороде...

 Заночевали здесь же, в доме. Входная железная дверь была заперта, так что внутрь забирались через разбитое окно. Ночью поднялся ветер, и флюгер на крыше начал немилосердно скрипеть. В ночной тишине этот скрип звучал так жутко, что никакая усталость не помогала нормально уснуть. Только канешь в сон, как протяжный скрежет вытаскивал тебя обратно в реальность.

 

 2. День второй

или самый чёрный час.

 К утру ветер стих, но вымотались все так, что проснулись поздно. Пока встали, пока умылись водой из ржавой бочки под водостоком, пока позавтракали, солнце поднялось высоко. Собрались, но команда у нас уже была не та. Жору мутило – весь завтрак наружу. Комар при каждом шаге морщился – ожог разболелся. И у меня, хоть и не так левая рука беспокоила, а все равно, будто онемела. И слушалась плохо.

 Вышли к небольшому озерцу, а там аномалий тьма тьмущая. Но и артефакты – вот они, прямо, как на ладони. Метрах в десяти ближайший. И «Колючка», и «Кусок мяса», и «Мамины бусы». А возле камыша, у самой воды «Болотный огонёк» светится. Манит к себе.

 Как сказал Жора, нам хотя бы его одного заполучить, всем троим ходка зачтется. Только как же эту, сволоту, достать, если запустил Комар самолётик, так тот сначала загорелся, потом наизнанку его горящего вывернуло, а под конец – в клочки порвало. А это он всего-то метра три пролетел.

 - «Жарка», за ней «Выверт», потом «Рубец», - определил Жора и скомандовал. – Пошли, поищем. Может, обход есть.

 Куда там. Почти полностью озеро обошли – нет прохода. Было два выхода к самой воде, но Комар даже ступать на мокрый песок запретил. Мол, не дай Бог, «Электра» где примостилась. Даже пепла не останется. Вот так и кружили полдня, только время потеряли. Жору дважды тошнило, он все больше бледнел. Комар – хромал, да и у меня рука разболелась – спасу не было. Двинули к молочной ферме, и тут удача, наконец, нам улыбнулась. Наткнулись на россыпь небольших, с ладошку, треугольных камешков. Это был часто встречающийся в Зоне артефакт «Радуга». Цена ему была – копейка в базарный день. Но на нашем безрыбье… Взяли и их. Завернули в провощенную бумагу, положили мне в рюкзак. А потом, как отрезало. Аномалии, не так уж и часто, но встречались, а артефактов больше никто из нас не заметил.

 К вечеру вышли на окраину Старой Рудни. Устали, как собаки. Выбрали сарай, крытый жестью, развели рядом костер, кое-как поужинали.

 - Сегодня нужно дежурных выставить, - сказал Комар, закуривая. – Что-то предчувствие у меня нехорошее.

 Жора посмотрел на него вопросительно, и он продолжил:

 - Нашумели мы сегодня порядком. Эти аномалии, как колокольчики на донке. Чем чаще их касаешься, тем громче они звонят. А Зона шума не любит. И если вчера она к нам только присматривалась, сегодня может и в гости пожаловать. Жора, ты как? Дежурить сможешь?

 - Нормально, - махнул наш старшой рукой. Хотя его вид говорил обратное: был он бледен и взгляд его временами будто стекленел, уткнувшись в одну точку. – Самый черный час – мой.

 - Самый черный – это первый час после полуночи, - пояснил мне Комар. – Значит, первым дежурю я, потом Жора, а под утро – ты.

 Я кивнул, мол, понял.

 – Выходим завтра после восьми, - сказал Жора. - Надо выспаться. А-то прошлой ночью флюгер этот всю душу вымотал.

 Быстро темнело. Старший тройки вдруг встал, прошел несколько шагов до угла сарая и согнулся в поясе. Его стошнило.

- Плохо дело, - сказал мне Комар в полголоса. – Похоже, поймал наш Жора сотрясение мозгов. Причём немалое. У тебя с рукой как?

 Я пожал плечами. Поднял и опустил левую руку. Мол, работает.

 - Если что, будь готов, я тебя вместо него разбужу, - сказал Комар негромко и улыбнулся на мой кивок.

 - И еще, - сказал Жора, возвращаясь к нам нетвёрдой походкой. - Еды только на утро осталось. Так что завтра – последний день поиска. Решающий. К вечеру ложимся на обратный курс. Нужно, кровь из носу, еще хоть пару артефактов раздобыть. Иначе не Ломоть, так майор Дятлов, нам вырванные годы устроит.

 Зашли в сарай, полный сухого, хрусткого, пахнущего прелью и плесенью, сена и забрались на второй ярус по приставной лестнице.

 Я так устал, что мгновенно погрузился в зыбкое забытье на грани яви и сна. Гудели натруженные ноги, болела рука. В голове неспешно прокручивались события сегодняшнего дня.

 Мелькнул и погас сон, в котором я успел разглядеть, как над спящим Жорой склонилась неясная тень и от ее рта к уху старшого протянулась нить серебристой слюны…

  Я проснулся от дикого вопля, который раздался совсем рядом. Загрохотали выстрелы. Я подскочил, вокруг темнота, заметался, проваливаясь в прелое сено, и тут же получил кулаком в ухо. В голове взорвался и опал фейерверк, и я пришёл в себя. Осмотрелся: рядом темная фигура Комара, шепотом матерясь, втаскивала лестницу наверх, а Жорин силуэт у слухового окошка замер, да что-то на улице высматривает. А оттуда снова как заорёт кто-то. Да громко так и жутко. У меня аж в глазах потемнело. И по ушам, как молотком с двух сторон. Больно же как! А старшой наш от окошка отпрянул, за уши схватился и завыл:

 - Жжет! Уши жжет!!!

 Комар подскочил к нему, отбросил в сторону, включил фонарик и стал шарить в сене.

 - Убери его! – это он мне.

 Я ухватил Жору за плечи и потащил его вглубь сарая, подальше от окна:

 - Бах! Бах!

 Комар нашел-таки оброненный Жорой пистолет и теперь палил по кому-то снаружи. И, похоже, попал, потому, как с улицы раздался новый рев, полный боли и ярости.

 - Бум! – здоровенная туша врезалась в стенку сарая с такой силой, что раздался треск, и сарай закачался.

 - А-а-а! – извивался у меня в руках Жора.

 - Бах! Бах! – снова выстрелил Комар и снова попал. Кто бы там не был, ему это не понравилось. Новый вопль раздался уже в отдалении. А последовавший за ним вой – еще дальше. Тварь быстро удалялась. Тут и Жора затих. Руками уши трёт, стонет, но тихонько так, с подвыванием. Комар пистолет себе в карман положил и к нему подошёл:

 - Кто это был? Ты хоть что-то рассмотрел? – спросил, а сам при этом у Жоры по карманам шарил. Нашел две запасные обоймы, переложил себе в нагрудный карман гимнастёрки.  Видя, что старшой на его слова не реагирует, Комар тряхнул его за плечо:

 - Жора, ты меня слышишь?

А Жора лишь сидел на корточках, покачиваясь, скулил тихонько, да пальцами в ушах ковырялся. И смотрел в никуда. Жуткое зрелище.

Комар снова фонарик включил, расстелил чистую тряпицу и стал пистолет чистить.

- Успокаивает, - сказал мне. – А ты давай – ложись спать. Я до утра подежурю. Зелёный ты ещё для часового в такую ночь.

Я не стал спорить, хотя и сомневался, что смогу уснуть. Страшно было очень. Но только успел подумать, что у Комара не нервы, а стальные рельсы, как провалился в липкий тягучий омут.

 

 

3.День третий

 или

 по своим следам.

 

 Проснулся, светало уже. Не сам – Комар растолкал.

 - Твоя очередь, - сказал он. – По свету эта тварюга врядли заявится, да и шкуру я ей ночью подпортил. Так что ты за Жорой больше присматривай. Он вроде заснул. Может, оклемается ещё. Иначе, тащить нам его на себе всю обратную дорогу.

 Я встал, потянулся, пошевелил левой рукой – боль почти не чувствовалась. В свете, проникавшем на чердак через слуховое оконце в торце, виднелось тело Жоры. Он забился в самый угол и не шевелился, свернувшись калачиком.

 Спать хотелось отчаянно, и я решил пройтись, осмотреть окрестности. Глупо, конечно. Особенно после того, что произошло нынче ночью. Однако страха не было. Ну, бегал зверь какой-то вокруг, ну - подранил его Комар. Теперь не сунется. Я столкнул приставную лестницу и, не спеша спустился вниз. Было тихо. Дверь сарая заскрипела так, будто решила разбудить всю округу. Снаружи по земле струился легкий туман и вчерашняя обнаруженная неподалёку «Плешь» выдавала себя нечастыми тихими хлопками. Я пошёл вокруг сарая и вскоре обнаружил следы. Судя по их размерам, вчера нам спать не давал зверь, ни как не меньше тигра. Борозды когтей по кирпичной стене только подтвердили мои догадки. Поверх следов чернели пятна крови. Я присел, разглядывая следы, и вдруг почувствовал за спиной чьё-то присутствие.

 Резко обернувшись, я увидел перед собой Жору. Тот стоял, покачиваясь, и глядя на меня глазами, полными пустоты и безумия. Рот его расползся в жабьей улыбке так, что казалось, губы в уголках рта вот-вот лопнут. От нижней губы к подбородку текли ручейки темно-красной крови.

 Он попытался что-то сказать, но закашлялся, пуская кровавые пузыри.

 Я выпрямился и стал пятиться к дверям сарая. Жора никак не пробовал последовать за мной, стоял себе, глядя в землю под ногами и пуская кровавые слюни. Потом всё же обернулся и, не переставая улыбаться, упал на спину. Кровь вместе с каким-то темным сгустком потоком хлынула из его рта.

 Я заорал во весь голос. На мой крик прибежал Комар, и мы вдвоём попытались поднять Жору, но ноги его не слушались. В конце концов, мы положили старшого набок, что бы он не захлебнулся собственной кровью. Тело Жоры мелко тряслось, он судорожно с хлюпом дышал. Время от времени он начинал тихо смеяться, но смех тут же переходил в надрывный кашель. Кровь текла, не переставая. Я присмотрелся к тёмному сгустку, который Жора выплюнул, и меня вывернуло наизнанку. Комар проследил мой взгляд и смачно выругался.

 - Язык откусил, - озвучил он очевидное. – И что теперь делать? Как кровь остановить?

 Я не ответил. Мне было не до этого.

 - Был бы лёд, - сказал Комар, махнул безнадёжно рукой и достал сигарету.

 - Эх, Жора, Жора… Угораздило же тебя, - сказал он, прикуривая трясущимися руками и садясь на какой-то ящик.

 Жора Речица умер через час. Последний раз судорожно вздохнул, дернулся, вытягиваясь в струну, и затих.

 Всё это время мы сидели рядом с ним и, молча, ждали неизбежного.

 - Отмучился, - сказал Комар. – И нам легче. Не надо тащить его с собой.

 Он присел рядом с телом старшого и стал шарить у него по карманам. Полпачки сигарет, спички, грязный носовой платок – вот нехитрый скарб, который хранился у Жоры.

 Я встал, взял примеченную ранее лопату и пошел за сарай, где торчали сухие, без листочка, стволы яблонь и груш.

 Пока я копал могилу, Комар стоял рядом и бухтел, что мол, здесь так не принято. Забросали бы ветками и дело с концом. Или сожгли бы вместе с сараем. Что время теряем, что тварь бродит где-то окрест… Он замолчал и помог мне дотащить тело Жоры до могилы. Потом взял у меня лопату и стал засыпать яму.

 Я воткнул в головах самодельный крест.

 - Бывай, Речица, - сказал Комар. - Свой час ты сам выбрал.

 Он засунул в мой рюкзак Жорину каску и хлопнул меня по плечу:

 - Давай, хватай хворостину и пошли.

 Однако на пути у нас были следы давешней зверюги, что пугала нас ночью, припорошённые её же кровью. И как только мой щуп оказался над одним из пятен, кончик ветки стал извиваться, закручиваясь в спираль. Я тут же остановился, одернул ветку и поднял руку. Подошедший Комар присвистнул:

 - Я такое ни разу не встречал, - сказал он. – И рассказов не слышал.

 Кончик ветки продолжал дергаться, то набухать, то утоньшаться, будто дышал. С него скатились две крупные коричневые капли и кляксами шлёпнулись на дорогу. Я отбросил щуп в сторону и попятился.

 - И тварь такую никто в Зоне ещё не видел. Я бы знал, - продолжил Комар. – Похоже, кровь её – та же аномалия. Ступать в неё ни в коем случае нельзя. Даже в засохшую. Сдохнешь. Или ещё чего похуже. Придётся импровизировать.

 Он покрутил головой по сторонам, кивнул своим мыслям и с разбега ударил ногой по ближайшему забору. Раздался треск и секция, метра три длинной, закачалась внутрь двора давно покинутого дома. Не останавливаясь на этом, мой напарник прыгнул на провисший забор, треснуло ещё раз, несколько досок встало торчком. Комар наклонился к выломанной части и с натугой поставил ее на торец.

 - Берём, кидаем поперёк следа и тут же перебегаем. Тут же. Без колебаний и промедлений, - проинструктировал он меня. – Всё ясно?

 Я кивнул.

 - Скажи.

 - Ясно, - сказал я хрипло.

 - Тогда – взяли, - скомандовал Комар.

 Мы ухватились за доски, с грохотом опустили их поверх кровавого следа и тут же, один за другим, перебежали на другую сторону получившегося помоста.

 - Во–о–от, - протянул Комар, глядя на оставшийся позади кусок забора. – Кажись, проскочили.

 Помост вдруг шевельнулся. Его стало выгибать горбом, будто под ним выкапывался из-под земли гигантский крот.

 – Ходу! - и мы поспешили подальше от этого места.

 Я, как и предыдущие дни, шёл впереди, ощупывая пространство длинной веткой, Комар следом, отставая метра на три. Он, оказывается, всё это время не просто был позади нас с Жорой, он оставлял метки и теперь направлял меня по ним. Благодаря этому, шли мы быстро, и ни одна аномалия не преградила нам на путь.

 Так миновали озеро, где вчера потеряли впустую столько времени, вышли к Колпакам. Жора прикинул что-то и велел идти не по центральной улице, а слева, вдоль небольшой речушки, заросшей камышом. Здесь я, наконец, увидел «Электру». Воздух внутри неё слегка искрился, потрескивал и казался чуть голубее, чем снаружи. Комар деловито достал из рюкзака «Батарейку» и с помощью щупа закатил ее внутрь аномалии.

 - Завтра подберём, - сказал он.

 Артефакт стал медленно наливаться багровым светом, а мы двинулись дальше к развалинам колхозной фермы. Комар заглянул в проём двери.

 - Опа! – воскликнул он. – Смотри, Немой.

Я проследил за его взглядом и увидел, что в углу одной из секций фермы что-то шевелится.

 - Знакомься, - сказал Комар весело. – «Морской ёж», он же «Малая колючка». Медики за каждую такую иголку удавиться готовы. Типа, лекарство от всех болезней. Если добудем, считай, сходили в поиск удачно.

 Однако всё оказалось не так просто. Артефакт сторожила «Жарка». Об этом нам поведал бумажный самолётик, вспыхнувший и опавший хлопьями пепла, не долетев до угла метра полтора.

 - Ой, ну прям боюсь-боюсь, - фыркнул Комар. Он вышел наружу, набрал из рассыпанной кучи неподалёку жменю щебёнки покрупнее и вернулся назад.

 - А мы тебя от борта, - с этими словами он принялся бросать камешки с таким расчетом, чтобы тот, отскочив от бетонной стенки, срикошетил по артефакту. Десятая или одиннадцатая попытка оказалась удачной. Дымящийся и мгновенно потемневший камешек сильно ударил по «Колючке» и та выкатилась к нам. Комар подтянул ее тлеющей веткой поближе и торжественно поднял.

 - Всё, Немой, - ищем место для ночёвки, отдыхаем, – сказал он, помещая артефакт в пустой контейнер и громко щелкая крышкой. - А завтра на зорьке подбираем «Батарейку» и топаем в Лагерь. Мы свою норму выполнили.

 Подойти к деревне с этой стороны оказалось невозможно. Пришлось снова идти вдоль речушки, возвращаясь по своим следам. На небольшом участке чистого сырого песка, у самой воды я вдруг увидел отпечатки ног. Небольшие такие. Будто мальчуган или девочка лет десяти, прошлись босиком около самой кромки воды. Я остановился, но не успел показать рукой на увиденное. Выше по течению река выгнулась горбом, и из него, будто из прорвавшегося гнойника, плюнуло в нашу сторону смесью воды, грязи и водорослей. От сильного толчка в спину я упал, но не успел и коснуться земли, как Комар, крича:

 - Ходу, Немой! Ходу!!! – ухватил меня за гимнастёрку и потащил за собой.

 Лишь у самых домов меня отпустили, и я упал, силясь отдышаться.

 - Вот, Немой, - проговорил Комар, тоже тяжело дыша. – Познакомился ты с «Дерьмомётом». Он же «Липучка». Зацепил бы тебя щупальцами – хрен бы отклеился. Потом затащил бы в воду и утопил.

 Оказывается то, что я принял за водоросли, было чьими-то щупальцами.

 На ночёвку выбрали одноэтажный кирпичный дом недалеко от северной окраины деревни. Уже привычно обшарили местность на предмет аномалий, развели костёр. Я достал из внутреннего кармана сбереженный еще с позавчерашнего ужином кусок хлеба и поделился им с Комаром. Тот благодарно кивнул. Запивали мы нехитрый ужин несладким чаем.

 - Ты не переживай, Немой, что мы по своему следу идём, - сказал Комар, закуривая от горящей ветки. - Это в кино и в книжках бродяги по протоптанной тропе не возвращаются. Мол, примета плохая. Где бы мы были, если бы не тропы эти?

 Из старожилов тебе тут каждый расскажет историю про Жеку Сиплого. Уж не знаю, как он сбился, а только пошел он обратно не по той дороге, по которой на поиск в Зону выходил. Один из своей тройки живой остался.

 Главное, метров 200 ему оставалось. И все – «Рубец». Матёрый, шириной метров десять, а длинной километра полтора. Да с загибом в подлесок. Его как пару Выбросов сюда закинуло, так он и лег тогда, падла, как чирей на заднице, у самого лагеря. Обходить его, это километров пять выходило. Потому как в подлеске том прям лабиринт был из «Электры». Разряды, что твоя паутина, на ветках так и светились. По ночам из Лагеря очень весь этот фейерверк виден был. Так что еще дальше в обход идти было нужно. А что там дальше? Какие аномалии? Как они после Выброса легли?

 Народ сбежался. А чем поможешь? Десять метров «Рубца» никто не преодолеет, будь он хоть трижды Бэтмен.

 А Жека уже на выдохе был. Хромал сильно, бок, хоть и перевязанный, кровянил.

 Из рюкзака артефакты вытряхнул, а там! И «Синей соли» кусок килограмма в два, и «Железного винограда" веток пять, и «Гоголь» с «Моголем» - россыпью. И неизвестных каких-то пара штук.

 - Спасите, - кричал. – Спасите, братцы!

 Постоял, покричал, и, что делать – в обход двинулся. Махнул так рукой, безнадежно и похромал.

 Навстречу ему тогда две тройки пошли. Одна два дня спустя на пузе приползла. Другая и вовсе – сгинула. А легенды про рюкзак Сиплого до сих пор ходят. Мол, нашли тело Жеки бродяги из вернувшейся тройки. А рюкзак где-то недалеко от лагеря припрятали. Типа, пойдут в следующий поиск, в кустах где-нибудь недалеко пару дней без всякого риска отлежатся, да и вернутся назад с «хабаром». Только не вышло по ихнему: ушли в следующем поиске и сгинули все трое…

 

 4. День четвёртый

или мёртвые души кто станет слушать?

 

 Честно отдежурив до двух часов ночи, я завалился спать и проснулся часов в восемь, когда меня разбудил встревоженный Комар. Пока я спускался во двор через окно, мой напарник разложил костерок и нагрел в кружке кипятка для чая.

 - Чтобы третья ночь поиска и так спокойно, - бормотал он, нервно затягиваясь сигаретой. – Как чувствовал, что без приключений не уйдём.

 На мой вопросительный взгляд, Комар пояснил:

 - Гости из соседнего лагеря.

 Я и раньше слышал, что вся территория Зоны поделена между четырьмя лагерями, по количеству сторон Света. Границы не жёсткие и, не раз бывало, группы из разных лагерей пересекались. И тут всяко случалось. Вообще-то маршруты поиска каждый смотрящий передаёт своему куратору из военных. А те, по идее, должны эти маршруты между собой согласовывать. Но гладко бывает только на бумаге.

 Вот Комар на зорьке и увидел, как вокруг нашего дома шарится какой-то незнакомый хмырь в лётчицком шлеме на голове. Каким ветром его занесло так глубоко на нашу территорию, одной Зоне известно.

  - Не ходят бродяги в поиск по ночам, - сказал Комар, доставая из кармана ПМ и протягивая его мне.

  - Смотри, обойма полная, плюс патрон в стволе, - предупредил он меня. После этого он достал из-за голенища ещё один пистолет, теперь уже ТТ, и протер его ствол рукавом гимнастёрки.

  - Так что, по любому, эти ребята еще вчера у нас нарисовались, - продолжил Комар рассуждения. – И вот вопрос: засекли они, как мы «Батарейку» пристраивали, или - нет?

 Я допил чай и спрятал кружку в рюкзак. Повертел в руках полученный ПМ, поставил его на предохранитель и сунул в карман.

 - Варианта три, - стал загибать пальцы Комар. – Первый самый лучший – просто расходимся. Маловероятно, потому как в таком случае они бы не рыскали возле нашей ночёвки. Пришли бы открыто. Второй – попробуют пощупать нас на предмет характера. Может, течь дадим, хабаром поделимся. Третий, самый поганый – устроят засаду. Но это чистый беспредел. Тут нужно быть уверенным, что свидетели не останутся. Иначе, не знаю как в других лагерях, а Дятлов полгода назад одного такого прыткого в центре лагеря повесил. Так что, скорее всего, разговоры будут разговаривать. И тут смотри, если я вот так, - он показал. – Затылок почешу, значит, без стрельбы не разойдёмся. И тут уж соображай сам: увидишь, что пора – сам начинай, нет – жди меня. Главное – вали наглухо. Мёртвые души кто станет слушать…

Сначала мы сходили за «Батарейкой». Как и в прошлые разы, Комар оставил на пути свои отметки, поэтому двигались мы без задержек, уверенно обходя аномалии. Артефакт оказался на том самом месте, где его оставил вчера мой напарник. Только была нынче «Батарейка» не чёрного, а ярко-голубого, с металлическим отливом, цвета. С помощью щупа Комар выкатил заряженный артефакт из опасной зоны и, посматривая по сторонам, быстро положил его ко мне в рюкзак.

 - Теперь бы по-тихому свалить отсюда, - сказал он без особой надежды в голосе, и мы быстрым шагом вернулись в деревню.

 Однако уйти по-тихому не получилось. На выходе, у одного из последних домов, на лавочке нас ждали два мужика. Один широкоплечий, со свежим багровым шрамом от левого виска до подбородка, с пижонской банданой на голове, в потертой кожанке и камуфляжных штанах. Другой чуть пониже, с тоненькими усиками под длинным носом и глазами на выкате ёжился, будто от холода, укрывшись с головой под капюшоном старенькой ветровки.

 - Я – Комар, со мной Немой. Мы с Запада, - сказал Комар, замедляя шаг. – А вы кто будете и каким ветром вас сюда занесло?

 – Я – Артём Третий, со мной Дик Брага. Мы с Юга, - крикнул нам маленький, подняв пустые руки над головой. – Меняться будем?

 - Я не расслышал, - сказал Комар и положил мне руку на плечо, останавливая. – Что вам на нашей поляне нужно? Своей мало?

 - А ты чё дерзкий такой? – вспылил бугай.

 - Тихо, Брага, человек по праву спрашивает, - придержал его Артём и уже Комару. – У нас вот какое дело: позавчера заснули в Новосёлках, а проснулись вчера здесь. Как попали сюда – хрен его знает, никто ничего не помнит. Может ты в курсе, что это за чудо с нами приключилось?

 Комар, сдвинув на лоб каску, почесал затылок. Я удивился. Не то, чтобы мужики мне были симпатичны. Но опасности я от них не чувствовал. Однако, увидев оговоренный сигнал, повернулся к чужакам немного боком. Чтобы при случае незаметно достать пистолет из кармана.

 - Ты в котором поиске? – между тем спросил Комар у Артёма. – Я имею в виду старшим тройки.

 - Во втором, - покраснел тот.

 - А всего?

 - Этот поиск – пятый.

 - И у вас большие потери, - понимающе кивнул Комар. – Тогда ты, конечно, не в курсе. Есть такая очень редкая аномалия, «Лешак» называется. Вы в неё и угодили. Повезло еще, что в деревне выкинуло. Могло и на дне озера - потонули бы, пока в себя приходили.  Знавал я одного бродягу, так он рассказывал, что его тройку вот так, как вас, у самой АЭС выкинуло.

 Комар посмотрел на часы, потряс рукой и снова посмотрел.

 - Часы совсем сдурели, - пожаловался он. – Сколько на твоих?

 - Половина двенадцатого, - сказал Артём, глянув на циферблат.

 - А дата? Какое сегодня? – продолжил Комар, подводя свои часы.

 - Седьмое апреля, - сказал старший чужаков.

 - Седьмое, - протянул Комар. – А я думал, уже восьмое.

 Я похолодел. Седьмое число было неделю назад.

 Врёт – понял я. И про часы, и про аномалию. Никакого «Лешака» в Зоне не существовало.

 - И чего, всё нормально с ними было? – спросил Артём. – С теми, что под АЭС забросило.

 - Пока живы были, вроде бы нормально, - пожал плечами Комар. – Да только обратно в лагерь из той тройки всего один вернулся. И тот полуживой. Вас двое было?

- Трое, - ответил Артём и тут же получил тычок в спину от громилы Дика. – Да, ладно, - отмахнулся он. – Третьим у нас Санёк Летун.

 В этот момент калитка рядом со скамейкой со скрипом распахнулась, и на улицу вышел высокий худой парень с лётчицким шлемом на голове и рюкзаком за плечами. Чужаки обернулись на звук, а мы с Комаром, не сговариваясь, выхватили оружие.

 Я выбрал мишенью здоровяка, а мой напарник – Артёма. Лишь секундой позже наши противники обнажили свои пистолеты. И пошла потеха. Всё, что я знал из теории, это что при таком боестолкновении нельзя спешить. И нельзя стоять. Вот я и двинулся приставными шагами вправо. Шаг – выстрел, шаг – выстрел… Здоровяк трижды шмальнул в ответ, одна из пуль опасно свистнула у моего уха, и упал. Рядом рухнул Артём. Что касается третьего пришельца, то при первых выстрелах он шмыгнул назад и исчез за калиткой.

 Мы высадили от щедрот по обойме и перезарядили пистолеты. Оба южных лежали на земле без движения. Комар сгорбился, прижимая руку к боку, и коротко бросил хриплым голосом:

 - Третий не должен уйти.

 Я одним движением скинул рюкзак и бросился в погоню. Через калитку, в обход дома-развалюхи и там увидел, как по голой, без листочка травы, земле, бывшей когда-то чьим-то огородом, бежит тот, кого Артём назвал Летуном. Оглянувшись, он прибавил ходу, но не надолго. Ему явно мешал бежать тяжелый рюкзак за плечами. Я же двигался по отчетливому следу, быстро настигая беглеца. Тот обернулся раз, другой и вдруг скинул с плеч мешавшую ему ношу. Рюкзак гулко шлепнулся о землю, а начавшее сокращаться расстояние между нами, стало опять расти. Я уж было подумал остановится и попробовать достать его из пистолета, но Зона решила по своему. Парень вдруг завопил, из-под его ног полетели в стороны какие-то брызги, пробежал по инерции ещё пару метров, колени его подогнулись, и он упал, не переставая голосить. Я медленно подходил к нему, а он катался по земле, обхватив колени, и крик его перешёл в дикий визг. Сделав очередной шаг, я увидел на земле большую мутную лужу, над которой вился лёгкий дымок. Я остановился и перевёл взгляд на парня. Тот часто дышал, лицо его было перекошено, глаза вылезали из орбит. Штанины снизу пропитались бордовой кровью и какой-то черной пузырящейся дрянью, которая тягучими каплями капала на землю. Стопы парня отсутствовали, как отрезало. То, что осталось от его берцев у меня на глазах медленно сползло с ног и шлёпнулось на землю.

 - Добей, - простонал он, глядя на меня с невыразимой мукой. – Добей, будь человеком.

 Я медленно навёл на него пистолет и выстрелил. Голова парня дернулась, тело его обмякло.

 Похоже, попал, бедолага, в «Колючую лужу». Жора эту аномалию ещё «Ведьминым студнем» назвал. Я вспомнил, как Речица с придыханием в голосе говорил: «Не дай Бог прозеваешь, вляпаешься. Сам смерть звать станешь. И не факт, что сразу придёт».

 Я взвесил на руке чужой рюкзак – тяжёлый! - и пошел обратно по своим следам.

 На улице рядом с лавочкой лежали тела чужаков, а чуть поодаль, прислонившись к забору, сидел Комар. Весь правый бок его гимнастёрки пропитался кровью, он хрипло и часто дышал.

 Увидев меня, он уставился на рюкзак у меня в руках.

 - Глянь, чего там, - попросил он.

 Я придвинул к нему свою добычу. Поискал глазами наш рюкзак, достал из него пару рулонов бинта. Глядя на это, Комар деланно равнодушно улыбнулся и сказал:

 - Бесполезно. Там пуля.

 Я упрямо порвал бумажные упаковки и, как смог, попытался его перевязать. Комар сначала вяло мне сопротивлялся, вскрикивая от боли, но потом смирился, и облегчённо выдохнул, когда я завязал концы бинта у него на животе.

 Постанывая, он потянулся к чужому рюкзаку. Вытащил из него нож-бабочку, моток бечёвки, какие-то тряпки и, под конец, три контейнера.

 Пока Комар рылся в добытом рюкзаке, я зашел во двор и поискал в пристройке. Внутри пахло плесенью, повсюду висели клочья пыльной мёртвой паутины. В самом тёмном углу стояла ржавая лопата. Я взял ее и, вернувшись на улицу, сел на лавочку.

 Комар курил, откинувшись спиной к забору. Рука с сигаретой дрожала. Глянув на меня, он начал надрывно кашлять.

 - Две грозди «Железного винограда» и «Морская звезда», - наконец выговорил он сиплым голосом. – В следующий поиск можем в Лагере отсыпаться. Ломоть против не будет.

 Лицо его бледнело на глазах. Лоб покрыла испарина. Он часто и хрипло дышал, то и дело, морщась от боли.

  - Оно того стоило? – спросил я.

 Комар снова навёл на меня мутный взгляд:

  - Немой заговорил? Не к добру. Ах ты сквозняк тоннельный, слюни до пояса… Лопату принёс. Хоронить меня вздумал?!

 Он пошарил по себе и попытался вытащить из кармана пистолет:

 - Врешь, укурок! Это я тебя похороню!

 Сил достать оружие у Комара не хватило, и он бессильно уронил руки. Глаза его закатились, голова упала на грудь, которая судорожно то вздымалась, то опадала.

 Так он и умер: не меняя позы, и не приходя в сознание. Я как раз в это время хоронил второго чужака в огороде, сразу за домом.

 Могила для него уже была готова. Когда я закончил, солнце клонилось к закату.

Помимо всего прочего, в трофейном рюкзаке лежали ещё и полбуханки хлеба с тремя банками тушёнки. Так что ужин у меня получился королевский. Нашлась в рюкзаке и бутылка водки, но её я, после минутных колебаний, разбил о кирпичный угол дома, у которого развел костёр. Напиться хотелось - зверски.

 Быстро темнело. С вечера порывистый ветер нагнал облака, и те облепили всё небо, заслонив собой и луну, и звёзды. К тому же начался мелкий дрянной дождь.

 Я забрался в оконный проём кирпичного коттеджа и закурил, глядя. как с шипением и дымом гаснет мой костёр, погружая окружающий мир на дно дождливого вечера. В руках я машинально крутил лётчицкую шапку Летуна. Попытался снять очки-консервы, но они были намертво пришиты. Видимо, чтоб не сползали на глаза.

 За каким же чёртом вас понесло в Зону за два дня до Выброса? – думал я.

  - Иногда смотрящие так наказывают «залётчиков», - вдруг сказал Комар у меня за спиной. – Выгоняют из Лагеря. Одного или группой. И, мол, без «хабара» не возвращайтесь. Успеете до Выброса – ваше счастье, сможете где-нибудь схоронится - удача, в аномалию не влезете – везенье. А все остальное судьба. Если Выброс в чистом поле застигнет – верная смерть. Да и схрон не всякий подойдёт. Чтобы его пережить, над головой должно быть не меньше пяти метров земли. А лучше – ещё больше…

 Я обернулся. Никакого Комара сзади, естественно, не было. А была уже поздняя ночь, я посмотрел на часы, светящиеся стрелки показывали полвторого.

 Темень стояла, хоть глаз выколи. В шуме деревьев и завываний ветра я не расслышал, как заскрипели двери сарая. Но вот огонек, засиявший сквозь его распахнутые двери, я заметил сразу. Потянуло запахом свежего дыма. Кто-то внутри развёл костёр. И, хоть там и не хранилось сено, пол был бетонный, разделённый на секции, типа, конюшни, всё равно дело это было рискованное. Я мягко выпрыгнул наружу, достал из кармана пистолет и подкрался к сараю. Прислушался и обалдел.

 Разговаривали дети.

 - …Холодно, - пожаловалась девочка. Судя по голосу, было ей лет десять.

 - Сейчас, - ответил ей мальчик, примерно того же возраста. – Костёр разгорится.

 - Не наделал бы ты пожара, - сказала девочка. Они замолчали. Тихо потрескивал небольшой костерок. В стенке сарая не было ни щёлочки. чтобы заглянуть внутрь. Лишь по-прежнему сочился из-под приоткрытой двери мерцающий свет, да горько пахло дымом. Я уже было собирался войти, как снова раздался голос девочки:

 - А вдруг, он не придёт?

 - Снаружи темно и дождь, - рассудительно сказал мальчик. – Если до утра никого не будет, пойдём - сами поищем.

 - Есть охота, - сказал мальчик, закашлялся и процитировал. – «А в тюрьме сейчас ужин – макароны». Не жалеешь, что со мной сбежала?

- А сам? – вопросом на вопрос ответила девочка.

 - Я что – у меня выбора не было, – и он снова процитировал с восточным акцентом: «Слюшай, Лёшик, савсем взрослый стал, да? Зайдёшь ко мне после занятий, ырыски кюшать будем…» Пусть теперь на ощупь свои «ырыски кюшает», козёл!

 - Вот и у меня не было. Сестра брата не бросает.

 - Дура ты, Леська, - пробурчал мальчик. – Сейчас бы сидела в тепле, сытая. С Машкой Зацепиной языками бы трепали.

 Девочка рассмеялась.

 - Это ты, Лёшка, дурак. Да я никогда так счастлива не была, как за эти три недели. Раньше смотрела в окно: ну улица, ну облака, ну звёзды. А теперь, - она помедлила, но продолжила. – Я лучше здесь голодать буду, чем обратно вернусь.

 - Это что еще за детский сад у нас в окрестностях завёлся? – спросили тихонько у меня за спиной.

 Я вздрогнул и обернулся. Совсем рядом стоял Комар. На губах его была ироническая улыбка. И кровь.

 - И как эта мелюзга в Зону пролезла? – продолжил Комар шепотом, загибая пальцы. – Контрольная полоса, колючка, забор, минные поля. Это не считая патрулей и датчиков движения.

 Я пожал плечами.

 - Ну, так пошли – спросим, - предложил Комар, впрочем, не трогаясь с места. Я подумал, спрятал пистолет в карман и мимо него двинулся в сарай.

 - Ох, Немой, - усмехнулся за спиной мой напарник. – Погубит тебя однажды твой пацифизм.

 Внутри я увидел двух испуганных детей, чумазых и давно нечесаных. У курносой девочки торчали две растрёпанные косички.

 Одета она была в выцветший, в грязных пятнах, когда-то ярко-желтый сарафан и черные босоножки. На мальчике была засаленная ветровка на несколько размеров больше щуплого тела, кое-где рваные, потёртые джинсы и стоптанные кроссовки на босу ногу.  Довершал композицию пистолет, направленный мне в грудь, который мальчик держал двумя руками.

 - Вы ОН? – спросил пацан.

 

5. День пятый

или место, где мы нелишние.

 

 Лёшка и Леся не были кровными братом и сестрой. Оба лишились родителей ещё в младенчестве и ничего не знали в своей жизни, кроме обшарпанных стен и потрескавшихся потолков детдома на окраине Свердловска. Как они сблизились, как объявили друг друга братом и сестрой, они и сами толком не помнили. Просто однажды встали плечом к плечу и с тех пор шли по жизни вместе. А жизнь у них была – не сахар. Хлебнули оба: и в еду им плевали, и избивали впятером на одного, и голых запирали в неотапливаемой пристройке. Некоторые воспитатели смотрели на всё это равнодушно, некоторые пытались бороться. Но наступал вечер, и они уходили домой, к семьям, оставляя и так брошенных детей одних. И в темноте палат или в неясном мерцании дежурного освещения, забывались все законы, кроме одного – закона волчьей стаи.

 Но, выживали как-то названные брат и сестра, не давали себя подмять, вплоть до того момента, как новому физруку Вазгену не захотелось пополнить свой гарем новым мальчиком. Что означало «Ырыски кюшать будем, да?» знали все. Как и знали, что гориллобразного физрука боялась даже директор детского дома Ольга Генриховна.

 Ходили слухи, что Вазген был восходящей звездой одного из кланов какой-то из горных республик, но проштрафился. Шёпотом рассказывали про изнасилованного и убитого мальчика из чужого клана. Пока не утихнет шум и чтобы кровники не отыскали, родственники на время спрятали его в Свердловске. А чтобы не скучать, он устроился с наибольшим комфортом - физруком в детдом. Пустили, так сказать, козла в огород.

 Уговорами, угрозами или прямым насилием, это животное всегда добивалось своего. И Лёшке, которого Вазген, после нескольких оплеух, затащил в полутёмную подсобку, нечего было противопоставить звериной похоти физрука. Руки мальчика, беспомощно шарившие по полкам, наткнулись на какую-то раскрытую коробку, а в ней – на хрустящий при сжатии порошок. Как потом оказалось – кальцинированная сода. Её уборщица, баба Рита, использовала при мытье спортивного зала. И когда у уха Лёшки раздалось смрадное дыхание Вазгена, тот в отчаянье бросил набранный порошок через плечо. В расчете попасть в глаза.

 И попал. Потому что физрук завизжал, будто его резали. Он метался по подсобке, круша всё на своём пути, и ревел так, что в спортзале тряслись окна. Мальчик выскользнул из помещения и, натягивая на ходу спортивные штаны, бросился к раздевалке. Собрать вещи в целлофановый пакет и выскользнуть из здания через форточку в туалете на первом этаже, было минутным делом. А дальше в овраг и через подлесок к железной дороге. Был на товарной станции, уголок, про который не знал никто, разве что только Леська.

 Сутки он просидел там, не зная, куда податься. А потом пришла сестра и рассказала, что Вазгена увезли на «Скорой». Говорят, глаза ему выжгло так, что он теперь до конца жизни останется слепой. А ещё, к Ольге Генриховне приезжали милиционеры, и приходила толпа бородатых родственников физрука. И те, и другие требовали выдать им Лёху, если тот появится. И директор пообещала.

 Леська не стала рассказывать, про то, как в ночь после происшествия к ней в кровать забралась её подружка Машка Зацепина и шёпотом стала пересказывать всё, что успела подслушать из разговоров взрослых. И выходило, что дело Леськи – труба. Про то, что они с Лёхой были не разлей вода все знали. Не сегодня, так завтра кто-нибудь обязательно «стуканёт». Менты, те врядли бы долго стали бы её мурыжить. А вот родственнички Вазгена точно выкрадут Леську и до смерти запытают. Всё это было так похоже на правду, что Леська не стала дожидаться утра. Из своего и Лёшкиного тайников добыла она все их скромные сбережения и дала дёру из детдома.

 Ничего этого она не стал рассказывать названному братику. А лишь поставила его перед фактом: куда ты, туда и я. И точка.

 Несколько дней они безвылазно сидели в своей норке. Леська только раз выбралась из неё, чтобы закупиться водой и продуктами. Но и то, и другое скоро кончилось, так что пришлось им покинуть своё убежище.

 - А поехали в Крым, - вдруг предложил Лёшка и процитировал из какого-то кинофильма: - «Там тепло, там яблоки».

 - В Крым, так в Крым, - сказала Леська и грустно улыбнулась. – Должно же быть на свете место, где мы не будем лишние.

 Уходили ночью. Мимо пустых заброшенных пакгаузов, мимо ржавеющих в куче колёс, через пустырь к темнеющему впереди лесу, за которым ютилась пригородная станция «Лисички». Они были уже на самой опушке, когда пространство вокруг замерцало, как на экране испорченного телевизора, тонко вибрирующий визг резанул по ушам, полыхнуло сваркой и прямо перед ними материализовалось тело человека. Тело тут же рухнуло в затлевшую от таких фокусов мироздания траву.

 - Терминатор? – на всякий случай спросил испуганный Лёшка.

 Если бы не форс-мажор, врядли бы дети рискнули подойти к незнакомцу. Тот лежал на спине, раскинув руки. Его солдатская гимнастёрка была вся заляпана темными пятнами. Такие же темные струйки вытекали из уголка его рта и из носа.

 - Кровь! – вскрикнула Леська.

 Окровавленный человек не шевелился. В одной руке он держал пистолет, а на ладони другой, будто специально протянутой к детям, лежала какая-то золотистая коробочка со стрелкой, похожая на компас.

 Стараясь поменьше перемазаться кровью, взяли и то, и другое. А так же начатую пачку сигарет, зажигалку, две упаковки «Гематогена» и запасную обойму к пистолету. После чего ушли оттуда быстрым шагом. Но долго еще казалось пугливой Леське, что страшный человек крадется за ними попятам.

 На станцию они пришли вовремя. Как раз прибыла первая утренняя электричка, развозившая свердловчан на работу в города-спутники. Смешавшись с толпой работяг, дети благополучно доехали до конечной станции «Михайловский завод». Далее какой-то добрый дядька подбросил на подводе до Михайловска… И потянулись за Лешкой и Лесей километры их путешествия на юг. Поначалу сильно голодали. Но потом услыхали, как в одном из дизелей просили подаяние дети-погорельцы. Стали, как они, петь песни тоненькими голосами, протягивая пассажирам целлофановые пакеты не первой свежести. Подавали не так, чтобы много, но на жизнь хватало. А по вечерам, забравшись в недостроенный или заброшенный дом на окраине очередного посёлка, у них вошло в привычку мечтать, глядя на странный «компас», о том, как хорошо им будет в Крыму. Коробочка была заполнена голубоватой жидкостью, а то, что они сперва приняли за стрелку компаса, оказалось маленькой золотистой рыбкой. Рыбка помахивала хвостиком, иногда начинала крутиться вокруг своей оси. Её движения завораживали и успокаивали. И Леська начинала думать, что у них всё получится.

 Вот и в тот вечер, забравшись в заброшенный вагончик рядом с давно покинутой стройкой, они постелили на пол какого-то тряпья и настроились на очередной ночлег. День выдался на редкость неудачным. Сперва их чуть не поймала милиция на привокзальном базаре, а позднее едва не выбросили из поезда на ходу местные гопники.

Спас пистолет, который Лёшка навёл прямо в лоб самому здоровому пацану.

 - Дёрнешься – шмальну!

  Так и стояли, пока поезд не остановился на очередном полустанке. После чего Лёшка с сестрой сошли, а дизель, зашипев, двинулся дальше.

 - Лёшик, а если не в Крым, куда бы ты хотел попасть? – спросила, не отрывая взгляда от «компаса» Леся.

 - Не знаю, - ответил лежавший у нее на плече мальчик, который тоже смотрел на золотую рыбку. – Мне про Крым Славка Антонов рассказывал. Там хорошо. А вот скажи я сейчас, хочу, мол, в Австралию или в Африку… Ведь я там не был. И никто мне про них не рассказывал. Может там и хорошо. А может – и плохо.  А давай, - он приподнялся на локте. – Давай выдумаем себе такое место.

 Он поднял глаза к потолку и начал:

 - Там все, как у нас, только никого нет. Дома стоят пустые – заходи, бери, что хочешь. В садах деревья цветут. В лесах: грибы, ягоды…

 - Звери дикие, - с иронией продолжила Леська, глядя на всё убыстрявшую круги «рыбку».

 - Не-не, - затряс головой Лешка. – Нету там зверей. Ну, разве немножко. И чтоб – не опасные. Собаки, кабаны всякие…

 - Выбрали бы мы там домик, навели бы порядок. Огородик посадили, - мечтательно протянула Леся. – Красота!

 - Ага, - буркнул Лешка. – Нашла красоту – в огороде ковыряться. Нужно, чтобы там приключения всякие были. Что бы монстры водились. Хотя бы один. Он бы на нас нападал, а мы – защищались бы. Ловушки хитрые на него ставили.

 - Ой, трепло, Алексей Воитель – монстров победитель, - сказала Леська. Рыбка что-то уж слишком разогналась. Её контуры смазались, превращаясь в размытый круг. Вокруг все замерцало, затряслось. Вагончик заскрипел, опасно накренившись на бок.

- Леська, что это?! – закричал Леша, вцепившись в руку сестрички.

 Та, наконец, поняла, что дело в «компасе» и уж совсем решила отбросить коробочку подальше, как вокруг все завыло, завизжало, и девочка с небольшой высоты упала в мокрую траву. Следом на неё рухнул Лёшка.

 Было темно, и шел дождь.

 - Л-леся, где мы? – стуча зубами, спросил мальчик.

 - В Стране Чудес, - буркнула Леся, вставая на ноги. Мокрый сарафан тут же прилип к коленям. Она огляделась. Ночь, тучи, мокрая трава и тёмные силуэты покосившихся домов.

 - Смотри, - толкнул её в плечо Лёшка.

 Леська обернулась и увидела, что из-за ближайшего дома вынырнуло и приближается к ним светлое пятно старинного фонаря. Держал фонарь какой-то мальчик, примерно одного с Лёшкой возраста в прозрачном дождевике с капюшоном, одетый в шорты, безрукавку и резиновые сапожки. Был он стрижен налысо и походил на больного раком из какого-то фильма. Тёмные круги под глазами только добавляли ему этого сходства.

 - Привет, - сказал мальчик.

 - Привет, - на автомате поздоровался Лёшка.

 - Где мы? – спросила Леська.

  - Всё потом, - ответил незнакомец. – Сейчас идите по этой улице, точно посередине, никуда не сворачивая. Зайдете во двор третьего дома слева. Там сарай. Разожгите костёр. Спички есть?

 Лешка порылся в кармане и показал зажигалку.

 - Держи на всякий случай, - пацан протянул ему коробок спичек. – Разожгите костер. Да смотрите – небольшой. А-то сарай спалите. Разожгите и ждите. Придёт человек. Он вам всё расскажет и отведёт, куда надо.

 Леська посмотрела по направлению движения. Дорогу было почти не видно. Она почувствовала запоздалый страх.

 - Там темно, - сказала девочка. – Ты бы не мог…

 - Проводить не могу, - перебил ее мальчик. – И фонарь не дам. Всё – идите. Позже встретимся, тогда и поговорим.

 И он пошлёпал по лужам куда-то в сторону от деревни. Леся и Лёшка стояли и смотрели ему во след пока пятнышко фонаря наконец, не скрылось за деревьями.

- Пошли? - предложила Леська брату. Тот кивнул. Они взялись за руки и двинулись по улице.

И вот теперь они сидели у небольшого костерка, и Лёшка целился из пистолета в какого-то дядьку, застывшего в дверном проёме сарая.

Конец второй части.

Продолжение: Часть третья. Эксгумация или кто лежит в четвёртой могиле? - следует...

Похожие статьи:

РассказыПиастр и Чёртова Деревяшка

РассказыВсе дело в мелочах

РассказыВнезапный звездолет

РассказыЖизнь номер раз. Главы 4 и 5

РассказыГрустный фантастический рассказ

Рейтинг: +1 Голосов: 1 166 просмотров
Нравится
Комментарии (1)
Нитка Ос # 7 января 2019 в 20:03 +1
Главгер запоминается своей молчаливостью. Это плюс. Характер задан изначально: острое чувство справедливости. Нитка хорошо помнит провинциальные девяностые. Рассказ ложится на воспоминания без шероховатостей.
Очепятка: Я ухватил Жору за плечи и потащил его вглубь сарая, а от окна:
и +
Добавить комментарий RSS-лента RSS-лента комментариев