1W

Демиург местного значения. Часть 1, глава 9

в выпуске 2015/12/21
18 июня 2015 - fon gross
article4946.jpg

Глава 9

 

К месту жительства благодарные болельщики донесли меня на руках. Хорошо не стали подбрасывать – не было, видно, здесь такого обычая. Толпа донесла меня до лесенки, ведущей на балкон. Дальше пришлось самому, ножками. И, слава Богу – не привык я к такой ажитации вокруг своей персоны. До горницы дошли вдвоем с Туробоем, аж светящимся от счастья за своего подопечного.

В горнице был накрыт праздничный обед. Посредине нее поставили стол и уставили его самыми разнообразными яствами. Причем, продуктов было навалено человек на десять. Успели подсуетиться, однако. Или приготовили заранее? Получается, не сомневались в исходе поединка? Если так, то распоряжалась подготовкой обеда явно не Валька. Та, похоже, не очень-то верила в мое божественное посланничество.

Усадив меня за праздничный стол, верный телохранитель попытался прислуживать: начал накладывать еду в тарелку, наливать вино в кружку. Я остановил его жестом руки и, вспомнив, что Туробой все слышит (почему-то все время об этом забывал), попросил:

- Присядь за стол, Туробой. Отметим успех первого моего испытания.

Туробой замотал головой и даже попятился от стола.

- Отказ не принимается, - решительно заявил я. Поднялся и почти насильно усадил упирающегося детину за стол, что, принимая во внимание его габариты, было отнюдь не просто. Потом плеснул ему в свободную кружку вина.

- Еду накладывай сам – не барин, - произнес я и поднял свою кружку. – Давай выпьем за день сегодняшний и за то, чтобы следующие три прошли так же успешно.

Похоже, обычай чокаться во время пьянок, здесь знали. Немного скованно, но с полным пониманием сути процесса, Туробой поднял кружку и с глухим стуком соединил ее с моей: ну да, откуда звону-то взяться – глина. Я залпом влил себя содержимое глиняной емкости – граммов триста – почмокал губами. Неплохое винцо. Интересно, откуда? Виноградников здесь я не видел. Хотя, что я, вообще здесь видел? Три километра окрестностей.

Пустая кружка в моих руках задрожала и я поспешно, со стуком поставил ее на стол. Ага – вот и отходняк. А то, уж начал переживать – что-то задерживается. Ну, с этим зверем мы знаем, как бороться. Я потянулся трясущейся рукой к кувшину с вином. Туробой заметил и понял мое состояние. Точно - эмпат. Легко дотянулся до вожделенного кувшина и щедро набулькал мне в кружку. Себе тоже не забыл. Чокнулись, выпили. Вроде, чуть отпустило. Прорезался зверский аппетит, и мы оба накинулись на еду – благо, Туробой перестал чиниться.

К концу трапезы, когда мы лениво потягивали из кружек остатки вина, в горницу припожаловала Валька. Черт, никак не привыкну к этому ее имени – ну, Валька она, один в один! Пусть Валькой и остается!

Моя жрица, похоже, чувствовала себя не слишком уверенно. Имевшее место быть последние два дня агрессивное презрение исчезло – это было видно сразу. Превалировала задумчивость с налетом, снова появившейся, почтительности. Она аккуратно закрыла за собой дверь, с легким удивлением глянула, на сидящего со мной за столом Туробоя, после секундного колебания опустилась передо мной на колено и склонила голову. Точно так же, как в тот первый раз.

- Поздравляю вас, господин, с пройденным первым испытанием.

Фраза эта далась ей, похоже, нелегко. Голос подсел, и не было в нем искренности – сказала, потому что нужно было сказать. Я, к этому времени, уже отошел от стресса и расслабился. Не мудрено – во мне плескалось грамм семьсот вина, оказавшегося довольно крепким, кстати.

- Валентина, давай без церемоний, - слегка заплетающимся языком, сказал я. – Поднимайся и присаживайся к столу. Выпей, закуси с нами.

Потом дотянулся до кувшина и тряхнул его. На дне, что-то еще плескалось.

- Вот видишь – винцо еще осталось. Выпей, расслабься.

Возможно, последняя фраза прозвучала несколько развязно. По крайней мере, Валька решила, что это так. Она поднялась на ноги. Лицо ее затвердело, брови сошлись в линию, глаза гневно засверкали.

- Как вы меня назвали? – от холода в ее голосе, казалось, стены внутри горницы должны покрыться инеем.

- Валентина, Волеслава – по-моему, вполне созвучно. А если их сократить до Вали и Воли, разницы почти совсем не будет. Давай я буду называть тебя Валей – мне так привычнее.

- У нас сокращают имена только простолюдины, - отчеканила Валька, гневно раздувая ноздри. - А позволять коверкать свое имя, данное мне богами, не позволительно никому, даже посланцу богов. Тем более, посланцу еще не доказавшему свою божественную сущность.

Вот так – неосторожная фраза и опять прошла любовь, завяли помидоры. Экая резкая ты дама, Валентина. Избаловали тут тебя. Надо будет после всех этих мероприятий заняться твоим воспитанием. Тем более, если я подтвержу свой статус, это можно будет делать на законном основании. Ну, там видно будет, а сейчас надо ее как-то успокоить.

- Ладно, Волеслава, извини – немного нетрезв, вот и наговорил лишнего, - примиряющим тоном выдал я.

- Мужчина, а тем более посланец богов, должен контролировать свой язык в любом состоянии, или однажды может его лишиться. Вместе с головой, - отчеканила жрица.

С этим трудно было не согласиться.

- Постараюсь воспользоваться твоим советом,

Валька, похоже, чуть остыла. Подозрительно глянула на меня – не издеваюсь ли? Я смотрел в ее глаза с искренним, пусть и слегка хмельным, раскаянием.

- Хорошо, - уже почти спокойно сказала она. – Я пришла спросить, что делать с варангом, которого ты, почему-то не убил. Хотя и должен был.

- Кому это я здесь что-то должен?

Терпеть не могу, когда меня пытаются заставить делать то, что делать не хочу, тем более убивать человека.

Валентина, кажется, слегка смутилась, но, все же, продолжала гнуть свое.

- Пророчество говорит о четырех испытаниях, которые должен пройти  посланник, чтобы доказать свою истинность. И в первом он должен убить мечом противника в поединке. Убить, - выделила она последнее слово.

- Посланник богов лучше знает, что ему делать с побежденным противником, - отрезал я. – Кстати, где он, сейчас, и как у него с головой?

- С головой все в порядке, - криво усмехнулась Валька. – Это же варанг, а они всегда крепки на голову. Один, говорят, на спор пробил  головой ворота вражеского города вместо тарана. Так, что своим ударом ты его просто погладил. А сейчас сидит в порубе. Ждет казни – он же приговорен, а с задачей убить тебя, не справился.

- И за что его приговорили?

- Был повязан дружинниками во время грабежа веси, неподалеку отсюда.  Грабил, конечно, не один – со своим хирдом. Но всех, кроме него побили.

- Понятно, - протянул я. Не столь уж и великое преступление по средневековым меркам. Да и работа у него такая. - Пусть сидит, где сидит.  Когда пройду испытания, напомни о нем.

- Кстати, - вспомнил, заинтересовавший меня во время поединка момент, - все варанги так, хорошо говорят по-русски?

- По…. Что? – явно не поняла меня Валентина.

- Ну, я хотел сказать, по-славски, в смысле, на славском языке?

Валька опять меня не поняла.

- Что значит – славский язык? Язык, он и есть – язык.

Теперь ее не понял я.

- Ну, как же. Славы говорят на славском языке. Варанги должны говорить на языке варангов. Румийцы – на румийском.

- С чего бы это? – изумилась жрица. – Язык он один на всех.

- Ты хочешь сказать, что все народы говорят на одном языке? – теперь пришел черед изумляться мне. – Одинаковыми словами?

- Ну, есть, конечно, разница. У морских народов есть слова, которых нет, допустим, у жителей пустыни, потому что у них нет таких предметов, или понятий и наоборот. Но основные слова звучат одинаково. А что, в Ирии и этого не знают? – в голосе Вальки снова зазвучало плохо скрытое сомнение в моей сущности.

- В Ирии, наверное, знают, - пробормотал я. – Вот, только мне об этом сообщить забыли.

Дурдом, какой-то, а не мир. Или, все же бред умирающего мозга? Что-то, только, долго помирает. Ну да я не в претензии.

- Вы позволите мне уйти, господин? – с показным смирением склонила голову Валентина.

- Да, конечно…. – буркнул я.

- Не увлекайтесь вином и ложитесь спать пораньше, - посоветовала она на прощание. – Завтра опять тяжелый день.

- Кстати, в чем будет заключаться завтрашнее испытание? – задал, волнующий меня вопрос.

Валентина, уже открывавшая дверь, обернулась, многообещающе усмехнулась и ответила:

- Завтра и увидите.

Вот ведь зараза! Впрочем, другого ответа от нее и не ожидал. Спросил так, на всякий случай – вдруг проговорится. Я повернулся, к сидевшему по стойке «смирно» во время нашего разговора Туробою и пожаловался:

- Не говорит. А ведь знал бы, что будет – смог бы подготовиться. Хотя бы морально. И ты сказать ничего не можешь. Писать, наверное, тоже не обучен?

Богатырь сожалеющее развел руками. Ну да, откуда деревенскому парню знать грамоту. Даже если бы знал, не факт, что пишут они здесь кириллицей. Впрочем, если и ей – не удивлюсь. Может даже с соблюдением всех правил современной мне русской грамматики. Кстати, до сих пор не видел здесь никакой писанины. Письменность-то у них есть, вообще? Ладно, посмотрим.

Так, пить расхотелось. Есть – тоже. Спать, вроде рановато – солнце в самом зените. Полдень, судя по всему.

- А не пойти ли нам прогуляться? – предложил я своему молчаливому другу.

Туробой с готовностью встал из-за стола.

Гуляли долго – часа три. Вернулись домой. Ужинать пока не хотелось – обед еще не переварили. Хмель, правда, почти выветрился. По зрелому размышлению, решили не добавлять – Валька правильно сказала: завтра день тяжелый. Впрочем, как и послезавтра и послепосле…. До темноты времени было еще много, и у меня возникла идея проверить – сохранилась ли у меня еще способность к владению мечом. Я спросил у Туробоя, может ли он составить мне пару в учебном поединке. Тот кивнул и поманил меня за собой. Вышли на ту же площадь перед храмом. По пути мой телохранитель зашел в какую-то кладовку в цоколе храма и вышел оттуда с мечом в ножнах. Свой я, понятно, захватил с собой.

Обнажили мечи. Сошлись. Ура! Все навыки сохранились. Туробой, кстати, владел мечом очень прилично. Намного лучше побежденного мной варанга. Но, все же, без ложной скромности, послабее меня. Бились в полную силу, но аккуратно, чтобы не поранить друг друга. С потом выходили остатки хмеля. Исчезла тяжесть от переедания. Меня опять охватило чувство восторга и всемогущества. Меч в моих руках пел песню боя. Удар, уклон, отбив, укол – хорошо! Чувство времени было потеряно. Остановился я, поняв, что мой телохранитель совсем выдохся – тяжеловат, все же. Или я взял слишком высокий темп. Сам, кстати, только чуть запыхался. Что это – хорошая, по сравнению с Туробоем, физическая форма, или тоже проявление помощи богов? Что-то подсказывало, что последнее – даже в лучшие времена не был таким резвым.

Мой друг-слуга тяжело отпыхиваясь, подошел и одобрительно хлопнул по плечу. Было в этом жесте одобрение и признание моего превосходства. Пошли к колодцу, находящемуся во дворе храма. Умылись ледяной водой, сливая друг другу из громадной деревянной бадьи и довольно поухивая. Потом поужинали, так же вдвоем, за одним столом и я, по настоянию Туробоя, еще засветло завалился спать.

Разбудил меня он же, опять с самого ранья, аккуратно тряхнув за плечо. Проснулся я, так же, как вчера - сразу, без раскачки. Вскочил с кровати бодрый, полный сил и готовый к дальнейшим подвигам. Привычно, с удовольствием проделал разминочный комплекс. Оделся, потянулся к мечу. Туробой сделал жест отрицания. Понятно, сегодня рубки не будет. Ну да – сегодня испытание воздухом. Кажется, его обещала Валька. С сожалением повесил меч на стенку, на заботливо вбитые еще три дня назад моим другом деревянные колышки.

Вышли на балкон. На этот раз площадь была безлюдна. Абсолютно. Видно, весь народ ждет где-то в другом месте. Надеюсь недалеко. Туробой свернул налево, обходя храм и направляясь по улочке, ведущей к небольшим воротцам, или, скорее, калитке, открывающей проход к тому самому обрывистому склону холма, с впечатлившей меня еще три дня назад, пропастью. Как-то мне сразу не понравилось, выбранное Туробоем направление. А при подходе к калитке я услышал шум толпы, а потом и увидел ее, собравшуюся компактной массой, у края этой самой пропасти. Испытание воздухом, говорите. Я, как-то сразу догадался, в чем оно будет заключаться, и резко ослаб в ногах.

Друг мой, эмпат чертов, шедший немного впереди, опять просек мое смятение. Остановился, дождался, когда я походкой паралитика догоню его, пропустил вперед. Потом схватил своими ручищами за плечи и резко, до клацанья зубами, встряхнул. Как ни странно, немного помогло. Ноги, во всяком случае, подгибаться перестали. Хорошим тычком в спину, Туробой направил меня вперед. Ну да – волочить к месту испытания посланника богов, еле переставляющего от страха ноги, та была бы еще картинка. Я, все же, как-то сумел собраться, абстрагировавшись от того, что меня ждет и, сосредоточившись на том, чтобы ступать более или менее нормальным шагом. Так добрались до толпы, которая так же, как вчера послушно расступилась, освобождая коридор, ведущий к площадке на краю пропасти, очищенной от дерна и земли, так, что обнажился белоснежный известняк. В прошлое посещение я видел эту площадку, но, как-то не обратил на нее особого внимания. По дальнему от пропасти краю площадки уже были расставлены все те же, что и вчера, скамейки с сидящей на них все той же публикой. Здесь же стояла редкая цепочка воинов.

На ватных ногах я добрался до середины площадки. Здесь уже ждала Валентина. Она опять разразилась длинной речью, смысла которой уловить я был не в состоянии. Стоял рядом в полном отупении и боялся даже смотреть в сторону пропасти. Речь свою Валька закончила каким-то обращением ко мне. Обращением, смысл которого до меня дошел смутно. Но, кажется, она предлагала мне добровольно прогуляться до края пропасти и самому шагнуть вниз. А потом воспарить – это я, скорее, догадался. Отчаянно замотал головой: сделать это добровольно – нет уж, пусть лучше прикончат на месте. Валька поступила проще. Она кивнула воинам из оцепления. Похоже, такое развитие ситуации предвиделось. От цепочки отделилось четыре дружинника, подошли ко мне со спины и крепко ухватили за плечи – по двое за каждое. Что б уж наверняка не вырвался. Валька махнула рукой в сторону пропасти и эти четверо здоровенных жлобов потащили меня к краю обрыва. Пара секунд и я уже на краю, а под моими ногами разверзлась бездна. Дыхание остановилось. В голове запоздало ворохнулся «я-второй». Мысленно послал его по известному адресу. Потом последовал сильный толчок в спину и жуткое, знакомое по ночным кошмарам, чувство падения. Сердце, остановилось вслед за дыханием.

Падал я лицом вниз. Дно пропасти, усыпанное здоровенными обломками известняка, стремительно приближалось. К счастью, продолжался этот ужас недолго. Снова, открывшееся в небе светящееся отверстие, хлынувший оттуда радужный поток, впитывающийся в мое тело. Снова остановилось время и остановилось мое падение. Я завис на полпути ко дну пропасти, словно подвешенный на невидимом канате, впитывая радужные струи. Опять продолжалось все это недолго – буквально секунды. А потом, к моему ужасу, падение возобновилось. Черт!!! Взмолиться богам на этот раз  не успел, поняв, что характер падения как-то изменился. Я продолжал падать, но немного не в ту сторону. То есть, я падал уже не на дно, а параллельно ему. Подо мной мелькали обломки, лежащие на дне пропасти, потом пронесся берег реки, сама река, заливной луг за рекой. Позвольте, кажется, это называется уже не падением, а как-то по-другому. Господи! Я же лечу!!! Не низковато? Впереди маячит холм, который я могу зацепить, если останусь на той же высоте. Как-то надо приподняться. А как? Оказалось очень просто. Нужно было просто захотеть. Я захотел и взмыл вверх. А если еще выше? Пожалуйста! А еще? Я взмыл в небо свечой. А скорость прибавить? Рот и нос забил поток, внезапно уплотнившегося воздуха. Скорость возросла в разы. Я пробил слой жиденьких облаков и продолжил набор высоты. Дикий ужас, владевший мной еще минуту назад, сменился таким же диким восторгом. Прекратив подъем, и чуть убавив скорость, изобразил несколько фигур из высшего пилотажа, как их помнил, разведя, для пущего эффекта руки, изображая ими крылья.

Уф! Хорошо-то как! Перешел в пике и нырнул под облака. Так, где тут у нас что? Ага, вот извилистая лента реки, а вон там, подальше, высокий холм с таким знакомым городком на макушке. Вон обрыв, совсем низеньким теперь кажется. На краю его кучкуется толпа людей-мурашей. У-у-у, паразиты! А если бы не сработало?

 Кстати, а что теперь мне мешает улететь от всех от них куда подальше? Куда? Да хоть к тем же румийцам! Попросить у них, типа, политическое убежище! А то, что эти чертовы славы придумают на следующих двух испытаниях? Вряд ли, что-то менее смертоносное. А если с помощью богов выйдет осечка? Как тогда? Я покрутил в голове эту идею. А как же Андрюха? Что-то подсказывало, что без помощи верховного жреца, о котором тогда говорила Валька, вряд ли смогу его найти. Опять же, кто сказал, что румийцы окажутся более гуманными. А тут уже имеется друг в лице Туробоя. А, если пройду испытания, целый народ будет боготворить меня, и готов будет идти за мной куда угодно. Надо же, тщеславие, оказывается мне не чуждо.  Ладно, остаюсь! Но проучить этот самый народ, все же, немного стоит.

Я перешел в пологое пике, держа направление на толпу. Прибавил скорости. Картинка, с быстро увеличивающимися людьми понеслась навстречу. В лицо вновь ударили плотные струи воздуха. Полминуты и толпа почти подо мной. Увеличиваю угол пике и направляюсь в центр толпы. Над самыми головами резко выхожу на горизонталь. Вижу разбегающийся народ. Несколько человек попадали. Злобно ухмыляюсь – поделом! Закладываю вираж, разворачиваюсь, снижаю скорость и захожу на посадку со стороны пропасти, чтобы эффектно приземлиться на середину площадки.

М-да, все же лихачество до добра не доводит. Конец моего сольного выступления получился смазанным. Немного не подрассчитал скорость. С землей-то я соприкоснулся в центре площадки, но скорость оказалась велика и я, еле успевая переставлять ноги, понесся прямо на скамейки випперсонами. От полного позора спас Туробой. Чутье и реакция у человека, все же, феноменальные. Друг-телохранитель успел выскочить мне навстречу и принял в свои медвежьи объятия, погасив набранную скорость. По-моему, он даже не пошатнулся. Тут же отстранился, одернул на мне рубаху и снова исчез в толпе. Я согнулся, уперевшись руками в колени и переводя дыхание. Да, ребята, с вами никакого здоровья не хватит. Не боитесь уморить посланника?

Ко мне подошла Валентина. Видно было, что полет мой произвел на нее впечатление: глаза, как плошки, губы подрагивают, сама бледнющая. Однако справилась с собой. Опять толкнула речь с благодарностью богам, пусть и слегка дрожащим голосом. Ну да окружающие, наверное, тоже находились под впечатлением, и речь прошла «на ура». Потом толпа снова подхватила меня на руки и понесла к дому-храму, к накрытому столу.

 

Рейтинг: 0 Голосов: 0 286 просмотров
Нравится
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Добавить комментарий