fantascop

Яблоневый цвет. Глава 4

в выпуске 2018/06/07
13 мая 2018 - Amateur
article12810.jpg

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

 

Завывает бесноватая вьюга, колючим одеялом снежным укрывает - не дает покоя людям, все старается двери и ставни с петель сорвать. Слышит Северин сквозь лихорадку-плен знакомый деревянный стук, да не поймет, откуда он – во сне лишь белые холмы под луной сверкают точно самоцветная пыль. Стоит парень в сугробах по пояс, по сторонам оглядывается. На рубашке мороз серебром вышивает цветы да травы невиданные. Вроде и зима, а тепло, будто под периной пуховой. Только спину колет, больно стягивает – терпимо, но неприятно.

Огромная луна сияет, словно солнце, но таинственную чернильную темноту не трогает, плывет по ней подобно листу, упавшему в реку. Ночь кругом. Ни огонька, ни следов не видать. Чудится шепот, бархатный, баюкающий, над самым ухом, прислушаешься – исчезает. Кто-то за руки крепко держит, пальцы растирает, до висков из-за спины дотрагивается, обернешься – нет никого. И рад бы спящий увидеть милого друга, да не может.

Лунный свет к себе манил - хотелось им напиться, как водой родниковой, жажду утолить. Стук дверной вдруг преобразился, стал ровнее. Вот уж он маршем гулким разносится над снежными холмами. Во мгле показались три звезды-ока, возникла тень грузная, и холодом повеяло, словно из стылого склепа.

Северин вздрогнул. Во рту пересохло. Мигом сугробы исчезли, в тела изуродованные обратились. Кровь захлюпала под ногами. Темнота вокруг заблестела слюной множества пастей прожорливых, разномастных. Засмеялось эхо на тысячу голосов. А Северину с места не сойти – уж по грудь в мешанину кровавую провалился. Горло жаром схватило, не вздохнуть.

Тянутся со всех сторон языки длинные, облизывают всего, липкую слизь обжигающую оставляя, удавками и путами шею и руки стягивают. Скачет хороводом нечистая сила, вот-вот тело несчастного на части порвет, бейся – не бейся.

— Не бойся… Не бойся…

Ночным соловушкой кошмар прогоняя, голос успокоил, страх развеял. Рассыпались языки, высушенные светом лунным.

Щеки легкое дыхание милого друга касается, со лба теплая ладонь пот смахивает. За руку тянет за собой невидимый проводник по лунной лестнице.

И не заметил Северин, как к самому светилу поднялся, демонов внизу оставив. Зло сверкали три глаза, но молчало чудовище.

— Проснись, - снова ласковый шепот слуха коснулся. – Уж землица оттаяла, пора и тебе возвращаться.

Отвернулся парень от жуткого зрелища, и показалось ему, будто на мгновение увидел своего спасителя: глаза – что листва лесная, серые тучки прячущая, внимательные, строгие; ресницы тоненькие, да частые и длинные, будто жучиные усики. Промелькнуло видение и пропало в ослепительном свете, так что зажмурился Северин. Веки разомкнул через силу – уж совсем другие очи перед ним: правый – голубой, левый – зеленый, зрачки–щелочки. Нос розовый к его лицу потянулся, обнюхивая. Большой белый кот лежит поверх одеяла лоскутного на груди больного.

Из окна свет неистовый льется – с непривычки жгучим кажется, будто лук режешь. Щебечут свиристели, собирая последние ягодки рябинок. Слышна звонкая капель из-за дверей.

Северин отодвинул кота, кулаком глаза протирая. Тот спрыгнул на пол да не забыл посмотреть сердито на того, кого лечил.

— Эх, мил-человек, пошто доброхожего обижаешь? Хоть спасибо скажи.

Северин замер, медленно голову на голос повернул.

У растопленной печи сидит сухонький старик, борода – соль с перцем. Глаза из-под кустистых бровей блестят, в самую душу смотрят. Руки узловатые, будто ветви, колено правое растирают, шурша шерстяными штанами. Кот рядом уселся, ближе к горячей кладке, смотрит на парня с недовольством, словно тот его лежанку занял, да хвостом дергает.

«Кто ты?» - вопрос простой, а вымолвить никак – глотка пересохла, язык связало. Попытался приподняться Северин, да голова чугунком показалась тяжеленым. Невольно стон с уст сорвался.

— Не вставай, не вставай, - снова заговорил дед, поглаживая кота. – Радмила скоро вернется, боль облегчит.

«Радмила?..»

Глаза рукой прикрыв от света, разглядывал парень нехитрую утварь жилища. Хата маленькая, скромная, зато убранство внутреннее до чего занятное: венки и связки высушенных травок на стенах висят; горшочки, банки, склянки на полках все в своем порядке стоят, как надо; над кроватью полог полупрозрачный раскинут, над полатями – занавеска белая; на полу плетеный коврик лежит – чтобы не холодно было босыми ногами ступать. И кругом чистота, женская рука чувствуется.

В сенях шум послышался, что-то тяжелое на пол опустили, и тут же дверь отворилась.

Одной рукой шаль пуховую придерживая на груди, Радмила занесла в хату ведро, полное воды, да поскорее заперлась, чтоб прохладу обманчивую зимы уходящей не впускать. Взглядом с Северином встретилась. Шаль с головы слетела, рассыпались по плечам растрепанные волосы русые.

«Это была ты?..»

И снова подвел язык Северина – вместо речи внятной кашлем зашелся.

Ворожея заторопилась воду больному поднести, травку какую-то из заготовок взяла да в кружку бросила, что-то прошептав.

— Вот, сейчас Радмилушка все сделает, - снова молвил дед. – Тебя как звать-то, мил-человек?

— Погоди, дедушка, уста ему связало. Не может он тебе ответить.

И голос тоже Северин узнал, сердце радостно откликнулось. Но как шепотки увидел, от подставленного питья отпрянул, как от проказы, на девицу уставившись. Радмила разочарование его заметила, но не обиделась.

«Многого он на войне насмотрелся. Боится меня – оно и понятно».

Была Радмила вместе с раненым в его кошмарах о той битве, где его с товарищами на гибель верную послали, только бы от безухих магоборцев глаза отвести да посмотреть, на что колдуны способны. Через сны-память смотрела, как Бес забавляется, лазейки через заговоры отыскав. Так и женщинам в деревне передавала весточки о родных, и сама весь ужас резни кровавой прочувствовала.

— Не бойся, вреда не причиню.

Взгляда от Радмилы не отрывая, приложился Северин к чашке, да так залпом и выпил всё, не ведая до сего времени, какую жажду испытывал. Сладковатая водица мигом бодрость вернула, разум прояснила.

— Это – дедушка Беримир, - произнесла девица. – Он тебя в лесу нашел и сюда принес.

— Да я-то что! Если б не Радмила, сгинул бы ты! Да и Баюн вот тоже помогал.

Старик почесал кота за ушком, на что тот громко проурчал.

Чужеземец молчал, наблюдая за спасителями.

Ворожея с печки мешочек стянула – соль в нем прибоем морским прошуршала – да деду отдала.

— Мужики у Пущи ходят. Тела жгут, какие из-под снега повыглядывали. Попросили дать им оберег от упырей, вот и задержалась немножко. Не тяни больше с мазью…

Северина передернуло от услышанного.

— Уж давненько мародеры не заявлялись, - ответил старик. Держа мешочек на колене, Беримир покряхтывал от тепла, что боль в ноге облегчало. – Как последние обозы вернулись, ничего не слышно боле. Откуда ж мертвецам-то взяться?

Тихий стук раздался в избе – Радмила толкла в ступе травы, смешивала их с молоком и родниковой водой. И Баюну не забыла миску наполнить.

— Леший в Погань никого с недобрыми помыслами не пустит, а у этих явно зло в сердце поселилось. Давеча бабка Мирина бранилась: дескать, девкам обереги от водяного дала я, а от чужаков – забыла… То-то сороки на свадьбе у старостихиной дочки раскричались – не к добру…

— Что это за место? – наконец осмелился подать голос Северин. Уж и так понимал, что не на родной стороне его приветили, а все ж в диковинку слышать было про нечистую силу и приметы колдовские.

Старик ответил первым, улыбаясь:

— Белокрай это. Слыхал про наши яблочки? Вот тут-то они и спеют, средь диких лесов и полей.

— А война?

Радмила обернулась, пристально на гостя глянув.

«Как бы раны он себе душевные не разбередил…»

— Кончилась война, - сказала она. – Самой лютой зимней стужей за последние годы кончилась.

— А кто же… кто… победил?

— Никто не победил. На войне только проигрывают… Черные палачи с уродливыми лицами в наших городах и деревнях появились, так что им победу можешь отдать.

Никакой радости эта весть не принесла – спасу теперь от сенельцев ни солдатам, ни крестьянам не будет, потому что никто им не указ, кроме короля.

— Меня Северином зовут. Я из…

— Никто не должен знать, откуда ты, - перебила ворожея. – Нам и так ясно – и хватит. Коль узнает еще кто, никому из нас здесь не жить больше.

Парень осердился, приподняться вновь хотел, да кости одеревенели, мышцы закостенели. Застонал – тут же ворожея все бросила, на помощь кинулась, да опешила от слов Северина:

— Зачем же тогда смерть отвели? Что ж, я теперь тут до кончины своей сидеть буду?

Процедил сквозь зубы, подбородок выпятил, весь темной бородой заросший, а глаза ясные, искрят в гневе – дай волю, всё поле брани от врагов выкосит. Едва ворожея улыбку сдержала. «Знаю, что есть в тебе искра, не пужай».

— Ты сначала на ноги встань, от недуга освободись, потом и иди, куда захочешь. Не я тебя здесь держу, а смерть. Хочешь к ней? – повела девица рукой, на двери показывая. – «Да» ответишь – не поверю.

Склонилась над самым лицом парня Радмила, в глаза прямо глядя.

— Я всё вижу, от меня правду не скроешь. И себя тоже не обманывай – даже зверь от смерти бежит, чем человек зверя глупее? То-то же.

 

 

 

Похожие статьи:

РассказыЯблоневый цвет. Пролог

РассказыЯблоневый цвет. Глава 1

РассказыЯблоневый цвет. Глава 3

РассказыЯблоневый цвет. Глава 2

РассказыЯблоневый цвет. Глава 5

Рейтинг: +8 Голосов: 8 147 просмотров
Нравится
Комментарии (4)
Нитка Ос # 13 мая 2018 в 22:42 +3
Умм, на ночь сказка – самое то.
плюсик от Нитки ожидательный
Ольга Маргаритовна # 15 мая 2018 в 14:20 +2
Кому в личку спотыкачки свои кидать?))) две мелких есть на «подумать» glasses
Amateur # 15 мая 2018 в 14:26 +1
мне)
хотя тут вроде как вычитывали несколько раз. может, я что еще пропустила
Добавить комментарий RSS-лента RSS-лента комментариев