fantascop

Яблоневый цвет. Глава 6

15 мая 2018 - Amateur
article12815.jpg

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

 

Вечер теплый, ласковый. На подоконнике еще нежатся лиловые лучики заката. Пиликает сверчок в траве под окном, игривое пламя потрескивает дровами в очаге. Чиня скамеечку, что дед Беримир на днях притащил, Северин прислушивается к словам песни Радмилы. Скоро пальцы девицы иглой работают, лоскутки цветные да вышивку к ткани черничной пришивают.

— В край лесов безбрежных смело уходи,

    Коль беда вдруг встанет на твоём пути.

    В этой тёмной пуще тот приют найдёт,

    Кто с открытым сердцем на поклон придёт.

    Там Хозяин Леса суд земной творит,

    Лунным взглядом в душу путнику глядит,

    Коль ты смел и честен – приютит любя,

    Лихо не настигнет, не найдёт тебя…

Часто парень поглядывает на ворожею: и заговорить хочется, и отвлекать от дела негоже.

Баюн, у печи спавший, вдруг глаза открыл, поднялся, на подоконник запрыгнул.

— Что там такое? – ответила Радмила на зов кошачий.

Почудилось ли – в окно кто-то тихонько стучит.

Отложив шитье, ворожея рядом с доброхожим у окошка встала. Северин тоже пригляделся сквозь стекло мутноватое: средь рябин маячит кто-то белый. Радмила дверь отворила – перед избой волк, шерсть будто снег. Стоит смирно да на ворожею глядит.

Как увидел, что хозяйка шаль на плечи накинула да за порог ступила, Северин едва успел ее за руку схватить:

— Ты куда?! Это же волк!

— Вижу. За мной это. Хозяин Леса к себе зовет. Не бойся ничего – Баюн за тобой присмотрит.

Высвободив руку, повернулась девица к коту и строго молвила:

— Никого не впускай, никого не выпускай, - да за дверь юркнула серой мышкой, следом за волком-проводником поспешила. Только и успел Северин увидеть, как дикий вишняк обоих в сумраке скрыл.

«Значит, правду дед Беримир рассказывал – Леший ей отец приёмный…»

Тогда как деревенская сторона ко сну готовилась, Поганая Пуща только-только пробуждалась. Слышно было еще на опушке, как птицы щебечут, будто день стоит. С недалекого пруда доносились трубный зов выпи и кваканье многоголосое.

Осеребрил месяц-старик дубы и ели: что ни листочек – брошка узорная, что ни хвоинка – игла смертоносная. В колышущихся папоротниковых волнах волк призраком казался. Среди стволов колдовские огоньки мерцали – будто кто с крохотными фонарями по мглистому лесу бродил. В свете их неспешно вышагивали сохатые князья, рога – лунное пламя. Ни волка, ни девицу не боятся олени – ночью все свои в угодьях Хозяина Леса.

Над головой ворожеи дубовые ветви в купол сплелись, прорехи – словно звезды на небосклоне; высоко, рукой не дотянуться. В самом могучем стволе дупло глубокое. Как заметила Радмила шевеление в нем, на колени на мох бархатный опустилась, юбку подобрав.

— Здравствуй, отче. Зачем ты звал меня?

Подошел к ней Леший, топочет – как будто копытами землю бьет. Высокий да жилистый дух лесной, иссох весь от старости – кожа да кости, - но силой недюжинной мог с медведем поспорить. Голова – череп лосиный, рогами раскидистыми купол цепляет. С рук узловатых, как корни древесные, обереги свисают; пошевелится верзила – стучат друг о друга, будто дятел жучка в коре ищет. Слово молвит Леший – ветром гудит да древесиной стонет. Только те, кто был под опекой его, понимали речь духа.

— Да. Он выздоравливает. Тело от ран оправилось, но боль еще в душе его скрывается. Немного попривыкнуть ему надобно.

Глаза Радмила не поднимает – гнева Лешего боится. Понимает, что если поймает он ее взгляд, то в миг все помыслы узнает.

Снова скрип, снова доносится до слуха гул. Склонился над девицей Леший, внимательно смотрит.

— Отправить домой?.. Не могу, отче. Он Бесом отмеченный. Мне не ведомо, скольких он еще отметил, но коль Северин последний… Еще одной преградой вернуться Бесу меньше.

Белый проводник за господином следит, каждое движение улавливает, но и за порядком присматривает – чтобы никто разговору важному не помешал.

— Так и есть: скоро пойду на поле, снова клеть сотворю. Да только чует сердце, много бед случится, и все по Бесовой воле. Война людей напугала, насторожила: на любого наклевещут, всякий в соседе врага видит. Здесь я бессильна… Что ж мне делать?

Заскрежетал Леший, вокруг девицы круг обошел, руками всплескивая.

— Не гневись, отче. Без людей земля эта заболеет от изобилия – должна она кому-то свои дары отдавать. Знаешь ведь, что благодаря людской заботе яблоневый цвет каждый год не понапрасну горит.

Снова над ней дух навис. Брякают высеченные дощечки.

— Знаю. Разбаловала. Зато магии не боятся и не чураются. Живут с ней сотоварищи и не задумываются, что зло от нее исходить может – а значит, твои угодья не тревожат… Что? Северин?.. Нет, не правда это.

Почувствовала Радмила, как к лицу кровь прилила – хоть и руководствовалась всегда ворожея разумом, а сердцу приказать не могла.

Приподнял аккуратно Леший пальцем-веточкой подбородок девицы – заставил все-таки ее в свои очи посмотреть: глубокие, будто два колодца с луной утонувшей. Опечалилась тут же Радмила, плечи опустила.

— Хорошо, отче. Отпущу его сегодня. Пускай идет, куда хочет. Не держу.

Погладил ласково девицу по голове покровитель, черепом лосиным до лба ее легонько дотронулся – мол, не огорчайся – да в нахлынувшей темени пропал.

По возвращении ворожея снова за шитье села. Уж совсем стемнело. Как закончила, в горшочке Радмила травку разожгла – тонкий запах по избе потянулся, вроде и знакомый, да не вспомнить никак.

— Вот, возьми, - разложила девица перед Северином рубаху, вышивкой расшитую. – Это, - указала ворожея на сплетающиеся узоры, - обереги от дурного глаза, от хандры, от ссор. Пока до дома не дойдешь, не снимай. Вот пояс – это от устали…

— Это что же, гонишь ты меня?

Не ожидав ответа такого, подняла глаза девица на парня. С сиротской тоской тот на нее смотрел. Вздохнула.

— Всё, что я могла сделать для тебя, - сделала. Дольше уж держать у себя не смею, да и чувствую, как ты на волю рвешься. Верно, и на родине твоей тебя заждались.

— Никто меня не ждет.

Голос охрип, искорка задорная в глазах пропала. «Ох, как бы не ошиблась! Не надо было соглашаться…»

— Я говорил уже, что в деревянном цеху работал. Город большой – дел всем хватало. Покуда матушка с батюшкой живы были, всё кутил – душа праздника просила, весь свой заработок проматывал. Как мы с братом вдвоем остались, кончились мои кутежи. Брат к графу на охотничье подворье ушел, а я остепениться решил, выбрал себе в жены девицу соседскую, хозяйственную, спокойную. Души в ней не чаял, полюбил. Сына родила… Года не прошло – в город мор пришел. Сенельцы тогда все на колдунов наговаривали – мол, они болезнь наслали. Самих-то безухих костлявая обошла. Половину народа выкосило. Детей. И сына моего забрал мор, и жену.

Помолчал Северин, голову опустив, с духом собираясь. Тень угрюмая на чело легла.

— Следом за ними я хотел пойти, не раз петлю надевал, да брат все не давал с жизнью расстаться. А потом война началась. Давно безухие сюда намыливались, да все предлога не было. И я пошел – вроде как за правое дело голову сложить, а не душу сгубить. Смерть я искал в том бою.

В голубых глазах воина слезы стояли, отчего они небесными Радмиле показались.

— Не знаю, чего я устрашился. Когда боль в лесу мучила, думал: вот оно, наказание мое за трусость. Уж готов был… Потому что не для чего мне жить. Некому меня дома ждать.

Спрятал лицо в ладонях, ссутулился весь – надломился, будто тростинка. Не думала Радмила, что такую тяжкую ношу парень от нее прячет.

«Вот и исцелился ты сам, от недуга-горестей освободился».

Задула травку-откровенницу, села рядом с ним, приобняла, по голове поглаживая и ласково шепча:

— Ой, да на краю времени ива стояла.

    Ива стояла – в реке косы полоскала.

    Косы полоскала – грусть вымывала.

    Вымывала – по реке в море спускала.

    Век ивы долог.

    Век реки долог.

    Век моря дольше.

    Сколько иве у реки стоять,

    У реки стоять – косы полоскать,

    Столько Северину грусти-печали не видать.

Ладони от лица отняв, Северин удивленно взглянул на нее. Улыбнулась ворожея, подмигнула – невольно засмеялся парень, тут же о горе позабыв.

— Тебя стеснять боле не буду, в деревне кров найду, заработаю. Иначе зря ты мне жизнь вернула.

— Отпусти прошлое свое. С ним жить будешь – сердце окаменеет, зло другим причинять начнешь. Но коль новый дом в этих краях найти хочешь, предупредить тебя должна.

Поправив поленья в печи, Радмила взяла Баюна на руки, села напротив друга.

— Земля Белокрая – колдовская. Хозяйничал на ней рядом с угодьями Лешего древний демон. Любил он человечиной полакомиться, всю округу в страхе держал, путникам пройти по единственной дороге не давал. Вокруг него много нечистой силы собиралось, так что совсем житья от тварей не было. Пришел к чудовищу-Бесу однажды чародей-мастер, хотел его себе подчинить, всю его силу забрать, да только умений не хватило – измучил его Бес до смерти. Тогда пришла за мужа мстить колдунья. Свое тело предложила – чтоб демон среди людей мог распри чинить, по всему королевству шастать. Но как Бес начал в колдунью вселяться, всю его силу направила женщина в землю, та ее очистила да в плодородие превратила. Беса же колдунья в темницу заточила, чтобы тот вечно мучился, еще больше, чем ее муж-чародей. И с тех пор все ее ученицы обязаны за темницей той следить, каждое новолуние заклинания обновлять, чтоб больше демон людей не губил. Так что знай: хоть и благодатен Белокрай, а все зло над ним витает.

— Так вот куда ты иногда уходишь по ночам?

Испуг в глазах Радмилы промелькнул. Уж как надеялась, что ничего гость спящий не замечал, кралась к дверям каждый раз, Баюну подражая, а северянин все равно все слышал – чутко спал.

— Не по своей воле ты ворожеей стала, верно?

— Не важно это. Главное – тайну сохранить да Беса в темнице удержать. Он козни строит: война – его злой умысел, не людской. Моя в том вина – не смогла помешать ему, не доглядела…

— Я видел его.

— Знаю.

Снова стыдливо в сторону взгляд отвела девица.

— И правда, ведь ты меня из кошмара вызволила.

— Так ты хочешь в Белокрае остаться?

В пытливом взоре Радмилы видел Северин и надежду, и тревогу, и грусть. Всю осень и всю зиму ворожея больного выхаживала, всю весну парень в ее хате гостем был. Оба друг к другу привязались, да пропасть меж ними пролегала, преодолеть которую - все равно что жизнь заново начать. И первый шаг – перестать скрываться.

— Хочу, - блестят глаза парня, и не от слез уже, а от радости. – Долг у меня перед тобой, да и не знаю я никого в этой стороне, кроме вас с дедом Беримиром.

Смутилась ворожея, но сумела серьезной остаться.

— Что ж, добро. Позволь мне последние целебные заговоры провести. Надобно тебе силами запастись, слабость прогнать, чтоб работа ладилась.

— Тебе виднее, что мне на пользу пойдет.

 

 

Похожие статьи:

РассказыЯблоневый цвет. Пролог

РассказыЯблоневый цвет. Глава 5

РассказыЯблоневый цвет. Глава 2

РассказыЯблоневый цвет. Глава 1

РассказыЯблоневый цвет. Глава 3

Рейтинг: +7 Голосов: 7 45 просмотров
Нравится
Комментарии (4)
Ольга Маргаритовна # 15 мая 2018 в 14:57 +2
А и плюсик))) Везде поставила
Amateur # 15 мая 2018 в 15:15 +1
спасибо, Оля smile
Нитка Ос # 15 мая 2018 в 15:53 +1
гурманство ...
""
Добавить комментарий RSS-лента RSS-лента комментариев