Игрок
Пролог
Голова пролезла, остальное – не проблема. Сзади опять затрещало, полыхнуло огнём. Я ввинтился в дыру, извиваясь, как червяк. Уйти, сбежать, быть как можно дальше от того страшного, что происходило сейчас там, в подвале.
Вспышка света лизнула край бетонной стены. Рыжий отблеск огня на секунду вырвал из темноты шершавый бетон лаза, и тут же пропал. Я полз, я извивался, я был гусеницей, которую хотели сожрать. Поджарить, вырвать ножки, и сожрать живьём.
Узкий лаз разделился надвое, и в обеих дырках стоят решётки. Вонзаю пальцы в решётчатый металл, дёргаю – к чёрту пальцы. Хлипкая железка отлетает, распластывается по бетону. Двигаюсь дальше, что–то держит, вырываюсь. Тошный треск кожи, выползаю из штанов, как змея из старой шкуры. Крюк, сбоку в стене. Металлический коготь чертит в теле борозду, пока я проползаю развилку.
Впереди свет, не такой яркий, как тот, что остался за спиной, но это выход. Вываливаюсь наружу, со всхлипом втягиваю воздух. Кажется, всё это время я не дышал. Вдохни хоть раз в бетонной кишке, и останешься в ней навсегда.
Полутьма, чуть подсвеченная точечными светильниками. Крохотные огоньки подмигивают откуда–то сверху, сбоку, отражаются в металле. Не знаю, что это. Голова идёт кругом, в ушах стоит непрерывный, противный звон. Кажется, меня всё же зацепило там, где остались Батя и Свифт.
Грохот тяжёлых ботинок по полу. Топот всё ближе. Я по–прежнему не вижу стен, они тонут во мраке и мигании огоньков. Бросаюсь в сторону, беспорядочно шарю руками, тычусь, как слепой щенок. Что–то подаётся под ладонью, с тихим стуком и дуновением ветерка откидывается крышка люка. Люк странный, длинный, похожий на гроб. Отталкиваюсь от пола, одним прыжком переваливаюсь в открывшуюся щель.
Падать недолго, спина сразу ударилась обо что–то упругое. Мелковат окопчик! Любимая присказка Бати. Зажмуриваюсь, отгоняю мгновенную картинку: плюющееся огнём дуло короткого автомата, чёрный силуэт Свифта, гибкий, как у мультяшного кота. Батя взмахивает рукой, в прыжке толкает меня в сторону, а дуло поворачивается ему вслед…
Замираю, пытаюсь стать плоским, как камбала. Слышу стук двери, что–то звенит, будто уронили на пол рождественскую ёлку. Поздно искать другое укрытие. Шарю пальцами, хочу закрыть люк. Крышка падает сама. В лицо со свистом ударяет ледяной воздух. Он пахнет, как леденец, и колет кожу множеством крохотных снежинок.
Я вздрагиваю, и тут же множество рук вцепляется в меня со всех сторон. Гибкими змеями они обвиваются вокруг, сжимают грудь, живот, ноги. На голову падает что–то плоское, как липкий блин. Мгновенно облепляет лицо, затыкает нос, лезет в рот. Я кашляю, пытаюсь выплюнуть резиновую на вкус тварь, она надувается, заполняет горло, выплёвывает в меня клубок холодного огня.
Ледяной, обжигающий ком прокатывается по гортани, проваливается внутрь, и я цепенею, как лягушка в морозилке. Секунду спустя у меня отнимаются руки. Ноги превращаются в желе. Тело тихо растворяется, расходится в накатившей сладкой волне, истаивает лёгким туманом. Последняя попытка вдохнуть воздух заканчивается ничем. Я перестаю чувствовать шейные мышцы, глаза замирают, темнота становится абсолютной и поглощает меня целиком.
Глава 1
Мелодично пропела птица. Пробуждение от сна происходит мгновенно – только что я спал, и вот уже стою на ногах.
Перед глазами висит назойливый плакат. Не понимаю ни слова. Пытаюсь отмахнуться, ничего не выходит. Буквы кажутся знакомыми, но всё вместе – бессмыслица. Сосредоточиваюсь взглядом на одной строчке, она кажется самой короткой. Подаюсь вперёд, кажется, вот–вот пойму, что там написано. Раздаётся щелчок, строчка становится выпуклой, остальные меркнут, и плакат пропадает.
Прямо в ухо приятный женский голос выговаривает: «Поздравляем, вы начали новую игру». Голосок красивой блондинки. Верчу головой, никакой девицы не вижу. Жаль.
Зато обстановочка вокруг вовсе не приятная. Поздравлять не с чем, скажу прямо. Соврала девица. Как все они.
Комнатушка два на три метра, стены из голого камня. Камень чем–то замазан, но не штукатуркой. Штукатурка… пытаюсь вспомнить, что значит это слово. Тут же забываю об этом. Пол усеян обломками тех же камней, из которых сложены стены. Что я тут делаю?
Вопрос исчезает, едва возникнув. Я спокоен. Поднимаю руки, вижу синюшные ладони, пальцы с заострёнными ногтями. Будто у девицы в боевой раскраске. Цвет у ногтей, как у жмурика. Почему–то меня это не пугает.
Разглядываю руки, перевожу взгляд дальше. Мускулистые ноги, на пальцах ног такие же синюшные ногти, тоже заострённые на концах. Кстати… смотрю на жалкую тряпку на бёдрах. Для штанов коротко, для трусов длинно. Рванина. Живот того же лиловатого оттёнка, пресс кубиками, мышцы плеча накачаны на зависть. Пытаюсь вспомнить, почему меня радует накачанный пресс и внушительные бицепсы, и не могу. У меня всегда было такое тело.
Оборачиваюсь кругом. Под ногами шуршат обломки. Голые стены, крохотное полукруглое оконце под самым потолком. Потолок – сильно сказано. Каменная плита бурого цвета, из прорех между трухлявых балок, крест–накрест держащих потолок, свисают корни травы. И – никакой двери. Выхода нет.
Замуровали? Провожу ладонью по каменной кладке. Странный камень, гладкий и холодный на ощупь. Ничего. Никаких признаков двери или другого выхода. Подпрыгиваю, пытаясь достать до оконца. Прыжки выходят какие–то смешные. Каждый раз я тычусь носом в стену и соскальзываю назад. Последний раз я так скакал… Не помню.
Почему–то отсутствие воспоминаний меня не волнует. Я спокоен, как танк… ещё одно непонятное слово. Начинаю надавливать на все камни подряд. Может быть, их можно расковырять и вытащить из стены. В тёмном углу вижу обломок ножа. Радостно подбираю его с пола. Нож какой–то странный, рукоятка из дерева, металл тёмный, словно пролежал в земле неизвестно сколько времени.
Опять иду вдоль стены. Замечаю висящую под балкой, высоко, на уровне головы, двойную цепь. На концах цепи круглые штуковины, вроде браслетов. Звенья толстые, из серого металла, браслеты массивные. Пробую подёргать за один, тот едва шевельнулся. Для кого такие штуки? Вцепляюсь в одну, повисаю всем весом. Браслеты зловеще звякают, а ладони начинают ныть от холода. Отпускаю – бесполезно.
Под ногой брякнуло. Гляжу вниз. Моя синеватая ступня застряла между рёбер чьей–то грудной клетки. Дёргаю ногой, стряхиваю находку. Косточки отлетают в сторону, ударяются о стену, со стуком падают на пол. Не нравится мне здесь.
Ковыряю в швах между камней. Ничего. Стоят, как влитые. Дохожу до угла, где древесные корни с потолка свисают всего гуще. Опускаюсь к самому полу, тычу в стену обломком ножа. Бесполезно. На глаза попадается особенно гладкий, выпуклый камешек в кладке. Тот чем–то напоминает глаз. Округлый, синий, как будто смотрит и ухмыляется: «Что, парень, не выходит?» С досады тычу в него кулаком.
Со скрипом и шуршанием часть стены уходит вниз. За стеной – узкий, как кишка, проход. Там темно, как… как в узком проходе.
Опять звучит птичье пение, перед глазами выскакивает доска с загадочными письменами, и нежный девичий голосок над самым ухом щебечет: «Поздравляю! Вы нашли выход из подземелья. Задание: найти выход из катакомб». Плакат растворяется в воздухе с тихим щелчком.
Верчу головой. Где ты, птичка? Никакой девицы нет.
Осторожно высовываю голову из своей темницы. Каменная кишка, насколько хватает глаз, извивается и пропадает во мраке. Оглядываюсь назад. Я не трус, но лезть неведомо куда с пустыми руками – дело для дураков. Подбираю у стены косточки сгинувшего здесь неведомого страдальца, сжимаю в руке позвоночник. Ему они уже не понадобятся, а мне нужнее. В другой руке обломок ножа. Чем богаты.
Вылезаю в дырку.
Пригибаюсь, почти уткнувшись носом в синие коленки. Так, враскоряку, бреду вперёд. Шуршит камень под ногами, звякают об узкие своды чужие косточки в моей руке. Сверху свисает какая–то дрянь, не то паутина, не то гнилые корни. Паутина лезет в глаза, в нос. Отфыркиваюсь.
Поворот. Здесь лаз уже пошире, свод поднимается вверх, так, что я могу выпрямиться. На стенах под слоем земли видны остатки кирпичной кладки.
Впереди чернеют три отверстия – три круглые норы. Куда повернуть? Поворачиваю направо. Коридорчик чистый, сухой, иду, почти не пригибаясь. Делаю ещё десяток шагов, утыкаюсь носом в стену. Тупик.
Пытаюсь развернуться, плечи застревают. В памяти вспыхивает и тут же гаснет видение узкой каменной кишки. Мгновенная паника гаснет, как спичка в воде. Не разворачиваясь, пячусь задом.
Вываливаюсь из тупика, смотрю на оставшиеся два варианта. А–а, семь бед – один диабет. Лезу в среднее отверстие.
Иду, шуршу костяшками по стенке, видно плохо, но откуда–то просачивается слабый свет. Под ногой гремит камешек. Останавливаюсь, бросаю взгляд вниз. Сердце ухает в пятки. Впереди, в одном шаге, неровный овал, как ощеренный рот – провал в пустоту.
Осторожно придвигаюсь, смотрю вниз. Края провала гладкие, скользкие, наступишь – и ухнешь вниз. Дна не видно, да и не хочется.
Осматриваюсь. Дальше стены лаза расширяются. В неверном свете подземелья видно, что вокруг провала круглая, сухая площадка. Землистого цвета стены высятся на два моих роста и замыкаются сверху. Из темноты свода торчит чудовищный корень неведомого дерева, и свисают клочья серой паутины.
Прижимаясь спиной к стене, обхожу по кругу пещерку, стараясь не соскользнуть в провал. Опять тупик.
Возвращаюсь назад, с решимостью отчаяния лезу в третье отверстие. Здесь уже совсем темно, иду на ощупь, скребу плечами по твёрдой стене. Под ногами что–то шуршит, брякают сухие кости. Отгоняю мысль о тех, кто блуждал тут до меня.
Впереди сизый свет, похожий на дневной. Прибавляю шагу. Земляной пол сменяется щербатыми каменными плитами. Из стены торчат корешки. Поворот, за ним полукруглые своды кирпичной кладки. Впереди – тоннель. Хороший каменный тоннель, высокие, выложенные кирпичами своды. Стучу ногами по камням, отбиваю шаг. Раз, два. Под ноги мечется серая тень. От неожиданности подскакиваю вверх, бьюсь головой в стенку. Да что ж я как прыгаю. То ли потолки низкие, то ли ноги слишком сильные…
Тень оборачивается здоровенной крысой, размером с собаку. Размахиваюсь, и с плеча бью крысюка по башке чужим позвоночником.
Крыса визжит. Позвоночник рассыпается у меня в руках, со стуком раскатываются по полу косточки. Зверюга отскакивает, и снова кидается на меня, хватает зубами за ногу. Ух ты, тварь, больно!
Втыкаю в шею крысы обломок ножа. Раз, другой. Крысюк визжит, пятится назад, я иду за ним. Нет уж, приятель, теперь я тебя не отпущу. А то вернёшься, друзей приведёшь.
Внезапно зверюга выгибается, отлетает в сторону. Переворачивается кверху лапами. Стою, смотрю, как гладкую тушку сотрясают судороги. Чёрт возьми. Чувствую себя убийцей.
Делаю шаг, перед глазами выскакивает уже знакомый плакат. Теперь могу разглядеть его получше. Это выделанный кусок кожи, натянутый на палочки. Буквы написаны от руки, кое где даже видны потёки краски. И всё равно ни слова не понять.
Нет, я учился в школе. Правда, учился. Напрягаюсь, но не могу вспомнить, как это было. Но что грамотный, помню. Это здесь буквы неправильные, вот в чём дело.
Уже знакомый девичий голосок ласково сообщает: «Поздравляем! Вы получаете очки за ловкость. Очки за убитого врага. Акробатика – навык повышен». Слышу барабанную дробь.
—Эй! – кричу в темноту. – Девушка! Выходи, хватит в прятки играть!
Голос мой звучит хрипло, как у простуженного быка. От неожиданности замолкаю. Эхо моих слов затихает в каменных стенах. Никого. Только труп убитой мной крысы.
Тычу в крысу ногой. Из тушки вываливается кусок кроваво–красного мяса. Аппетитный такой кусочек с косточкой внутри. Машинально подбираю кусок. Слышу тихий щелчок, на мгновение выскакивает надпись на куске пергамента. Потихоньку начинаю звереть.
—Хотите, чтобы я это сожрал? Не дождётесь!
Перевожу взгляд на мясо. Рот наполняется слюной. Не знаю, что там было написано, на том клочке кожи. Может, рецепт приготовления крысиной вырезки. А есть–то хочется. Ох, как хочется есть…
Похожие статьи:
Рассказы → Принц Элова
Рассказы → Дневник гламурного эльфа
Рассказы → Когда магия подкрепляется гранатой (полная версия)
Рассказы → Юнга с "Белого карлика" - 4
Рассказы → Эхо Миров