1W

Сказ о Черном Чапае

в выпуске 2016/11/28
1 октября 2016 - Нилов_Игорь
article9427.jpg
Глава1 Степь.

Велика и сурова степь. Ни конца ни края ее владениям. Выжжена солнцем и выбелена ветрами необъятная пустошь степи. Чахлый типчак, ковыль да горькая полынь, вгрызаясь ветвящимися корнями вглубь просоленной насквозь земли, мерно кланяются под тоскливый свист суховея. Лишь изредка средь жухлых трав мелькнет испуганный степной зверек, привыкший выживать в зное и стуже. Вечна степь, непокорно ее безмолвное тысячеверстье человеку. До слез глядит он на дикий простор разлетевшийся сколько хватает глаз, до кружения в голове дышит вольной хмельной ширью степи, зовущей за окоем горизонта, где бродит ветер, а небо касается земли. И грезится ему, что где-то там, далеко-далеко в сказочном Беловодье, о котором бают старики прячется людское счастье, одно на всех. Но заморочит степь, обманет — не сыщешь никакого Беловодья за тем краем и чудится будто весь мир - это тоскливая безлюдная бесконечная всепожирающая пустошь. Разве что табунщик перегоняющий лошадей едва расшевелит сонную степь, разгонит мрачные думы, но и он пропадет словно не бывало.

Только повстречавшись с рекой сбросит оцепенение степь, распускаясь многоцветием жизни. Вьется по степному раздолью синей лентой Яик-река от горных хребтов до далекого Каспия. Клокочет капризная мелководная речушка, виляет среди уральских скал до огромного Яицкого болота, а накопив силенок выбирается из него уже величаво, широко, размахнувшись на несколько верст от берега до берега. У Орска Яик поворачивает на закат и уткнувшись в пологие Губерлинские сопки, точит их длинным узким ущельем. Вырвавшись из каменных теснин, вольготно разливается по степной равнине река, загибаясь у Яицкого городка к югу. И снова неспешно текут спокойные воды к морю.

Но порой ни с того ни с сего вспоминает Яик свой вздорный характер, гуляя по степи роет себе новое русло, нежданно затапливая казацкие селения. Весной переполняясь талыми водами поит Яик пересохшие бесчисленные озерца-старицы. И в зазеленевшей набухшей травяными соками пойме птичьим щебетом звенит песнь во славу весны. На песчано-глинистых крутых ярах подпевают ей раскачиваясь высокие тополя и склонясь к земле едва слышным шелестом словно рукоплещут ивы. В прибрежных камышах нагуливает вес отощавший за зиму кабан, промышляет поживу волк-разбойник. На отмелях, где вода прозрачна мечутся стайки мелкой серебристой рыбешки, на которую из тростниковых зарослей целит зубастая щука. А вечная суровая степь терпеливо ждет, когда веселая песнь стихнет и снова все уснет в умиротворении до следующей весны. Однако то присказка, сказка впереди.

Подобно бурлящему в теснинах Яику чапаевская дивизия своенравным неистовым потоком мчалась по степи. Черной волной, накатывались чапаевцы на тылы белых и с остервенелым отчаянием рубили врага, как два с половиной века назад рубил царских стрельцов в Яицком городке сам Стенька Разин. Но всему приходит конец. Изнуренная боями, иссеченная пулеметным свинцом, опаленная орудийным огнем чапаевская дивизия теперь отступала, словно обессилевший зверь после долгой и неудачной охоты. Скрипели на ухабах колеса тачанок, понуро плелись дохлые лошади, хмурились изможденные осунувшиеся лица солдат. Над степью занялась, и не успев набрать полной грудью воздуха, задохнулась едкой дорожной пылью походная песня:

Восстанемте, братья, и с нами вперед!

Под знаменем черным восстанет народ...

Погоняя «добрым» словом гнедого взмыленного жеребца, всадник резвым галопом скакал вдоль растянувшейся маршевой колонны. Натянув поводья он вдруг резко осадил коня. Чересчур норовистый молодой жеребец, встав на дыбы, закружился на месте, силясь скинуть назойливого седока.

- Товарищ ординарец! - cпрыгнув наземь, приветствовал Чапаев одного из бойцов, как и вся дивизия, основательно поизносившегося - в засаленной гимнастерке и стоптанных запыленных ботинках с бурыми от грязи обмотками. Чапаев наоборот одет был отменно - черная папаха, новенький френч, портупея с прицепленным с одного бока маузером, с другого казацкой шашкой, синие кавалерийские брюки, высокие начищенные сапоги. Среднего роста с тонкими чертами лица и голубыми глазами Василий Иванович, казалось, совсем не походил на грозного бесстрашного командира, но его властные движения и уверенный голос быстро избавляли от подобных сомнений. Петька, дюжий, ладно скроенный с густыми вьющимися темными волосами балагур как и положено ординарцу, выскочил из строя, вытянувшись во фрунт, взял под козырек.

- Как настроение? - Чапаев прищурился и подмигнул.

- Да вот думка мне покою не дает, - ответил Петька.

- О чем думка-то твоя? Где в Лбищенске самогонкой разжиться, иль махорки у кого стрельнуть?

- Бери выше, Василий Иваныч. Во всемирном масштабе! - лицо Петьки приобрело многозначительный вид.

- Ишь ты, во всемирном. Ну и шо тебя волнует в энтом масштабе? - Чапаев сдвинул папаху на затылок и разгладил чуб.

- Когда мы всех гадов буржуев кончим и справедливость по всей земле восторжествует? - иногда ординарец озадачивал командира каверзными вопросами, смысла которых до конца и сам не понимал.

- Сурьезные вопросы! А шо делать али кто виноват - об том не мозгуешь?

- Было бы об чем мозговать! - возмутился Петька. - Кого как не буржуев винить, эксплуататоров трудового народа? Бить их до победного конца - вот шо делать!

- Эх простота... Ну а как всех врагов изничтожишь?

Сметливый чапаевский ум не принимал сразу простых и, казалось бы на вскидку, верных ответов. Чапаев всегда въедливо, неторопливо рассуждая что да как, доходил до сути дела, но уж если составлял мнение по какому-нибудь вопросу, то тут уж никто не мог его сдвинуть ни на пядь.

- Апосля всемирная коммуна. Живи не хочу, катайся как сыр в масле. - Петька осклабился сладкой улыбкой, будто представил себя головкой сыра возлежащим на ложе из коровьего масла.

- Знаешь, товарищ дорогой, смекаю я - не бывать счастью всеобщему, - Чапаев носком сапога пнул лежащий на дороге камешек. - Страданий тех вот сколь угодно, хоть лопатой греби.

- С чего это ты, командир, словно на панихиде запел?! - Петьку разобрало: как-так нет счастья.

- Верно, по человеку панихиду справляю.

Характер Чапаева был таков, что веселье и шутки, неожиданно сменял он на мрачную задумчивость, в такие моменты в дивизии знали: «Чапай думу думает» и старались понапрасну не лезть на рожон.

- Пуст человек, словно ножны без сабли. Разлюбил я человека. А за шо его любить? - вопрошал Чапаев. - Выела душу нам изнутри ненависть, воюем уж пятый год как, озлобились хуже зверей.

- На кой ляд, скажи мне тогда, мы кровушку проливаем, как не за ради человека? По-твоему, ложись да помирай! Сражаемся-то мы против злобы человеческой! Али не так? Слушаю да диву даюсь! Не уразумею твою философию, - Петька развел руками в стороны, будто пытаясь ухватить ускользавшую мысль командира. - Ты как-никак плоть от плоти простого народа а рассуждаешь не понять... гнешь куда-то...

- Так ведь я не анкета, на мне не написано чего пережил, какие мысли передумал... Мальцом, помню, года два по Волге мыкался с шарманщиком. Всякого тогда навидался, наслушался. Иной раз болтали, будто приблудила меня губернаторская дочка от цыгана-артиста, да и отдала как игрушку в бедную семью, шоб позору избежать, значит. Поди, оттудова у меня и тяга неуемная к свободе да шалопайству. Повезло у нашего лучшего столяра в учении состоять. Грамотный оказался мужичонка, он-то мне мозги вправил, как отец родной, надоумил. До того в трактире половым прозябал, тычками да оскорблениями обласкан, случилось у купца помощником служить, тот стервец воровать у покупателя приучал... Одно с младых ногтей понял: человек человеку волк. Да и как не быть волком, коли людей как зверей в одной клетке заперли и нарошно стравливают! Классовая борьба, значит! И главный-то зачинщик, пожалуй, не буржуй и не император даже. Они-то помрут и духу их не останется. Мерекаю, шо сам человек и есть первый враг себе и другим.

Ошалевший от такого зигзага Петька с недоумением поскреб маковку.

- Людей много разных на своем веку встречал, - продолжал Чапаев, - вывелся породой человек, мелочен да жаден, до чужого завистлив! А уж ежели власть ему дадена, то тут не удержишь - самый что ни наесть праведник мироедом обернется. Мабуть, нам с самого началу нутро вложили такое поганое?! Никак извести его в самих себе не удается... Пошел я за большевиками, цели-то у них какие! Простолюдину свободу дать, построить коммунизьм - мир без ненависти, справедливый. Нет, пригляделся опять нашего брата объегоривают - новых бояр да воевод на выю народу сажают. У большевиков в штабах-то кто верховодит? Сплошь генералы царской армии - военспецы предатели... Вот случай расскажу. Решил я в Москве стратегической науке поучиться, в академии военной, значит. Был у нас один преподаватель из бывших генералов, надменный. Погоны спорол, кресты георгиевские поснимал, сволочь, но следы-то на мундире, в котором на занятиях щеголял так и остались. Экзаменует как-то меня: знаешь мол, неуч, Неман-реку, укажи ее на карте. А я на этом Немане еще в Германскую кровь проливал. Зло меня разобрало - эдакие стратеги по карте на погибель гоняют нас дурней и нами же брезгуют. Ну я возьми и спроси: «Вы, о реке Солянке слыхали? Нет, - говорит, - не слыхал». То-то! Я ему и ответил: «А сейчас Солянка, - я-то ейные берега наизусть выучил, на пузе исползал, - важность имеет для целого фронта почище вашего Немана». Он осерчал, ругался словами всякими, короче говоря, выпихнули меня из академии. Им вишь люд простой поперек горла. У них другая революция... Так я и притерся апосля большевиков к анархистам. Вот оно, думаю, дело то где! Это тебе не в академиях карты штудировать. Анархисты разом всего достичь желают и стеснения никому - каждому своя воля... Опять же с буржуями да офицерами разговор короткий у них.

- Да и ты, чего греха таить, не в меру лют на расправу с офицерьем, - отметил Петька.

В бою Чапаева, завидевшего золотые погоны, распаляла неописуемая ярость, степным ветром расправив крылья бурки, мчался во весь опор, лавой за своим командиром рассыпались по степи чапаевские конники, обнажив сверкающие смертью шашки, врезались в самую гущу неприятеля.

- То ли со страху, то ли нюхнувши марафету брешут они, - продолжал Петька, - будто ворон черный реет над тобой, оберегая в бою. Дескать, наперед заглядываешь его оком, потому и невредимым выходишь из любой сечи. Вот и кличут тебя по степи не иначе как Черный Чапай.

- Не ворон надо мной вьется, а черный стяг свободы-анархии. Храним я народом, бьюсь супротив всякой власти, а для человека воли и справедливости взыскую, ничего иного ему не надобно, так полагаю! Мабуть, освободивши и уравняв весь народ мы и заживем как полагается - по правде, перестанем ближнего гнобить, счастье для всех добудем. Вот моя философия. - Чапаев замолчал, отрешенно крутя ус.

Вдали виднелись предместья Лбищенска. Побагровевшее солнце, испускавшее последние лучи утопало в помрачневшей стынущей реке. Сотни лет назад пришли на берега Яика казачки с Дона да Волги, нахраписто взявшись за дело, принялись обживать эти глухие места. Бывало то крымчаки, то ногайцы вдруг выскочат из дикой степи на невысоких выносливых лошадках и пожгут казачьи станицы. После уже ногайский мурза ждал казачью ватагу в гости с ответом, готовил свой Сарайчик к осаде. Беспокойные соседи достались казачкам, да к тому же недалече Русь Московская, что не прочь разжиться яицкой землицей. Помолившись снимали вострые сабли, клали жезлы да челом били казачьи есаулы пред московским государем: «Прими нас под крыло, царь-батюшка, чай православные мы и службу сумеем справно нести». Пожаловал им государь с царского плеча Яик в вечное владение. Всех ратных подвигов яицких воинов во славу Руси не счесть, храбро сражались они там, куда указывал перст самодержца. Однако, иной раз закипала кровушка казацкая, как клокочет бурунами вода на перекатах Яика. Поднимались казачки против несправедливости, за волю вольную и не было с ними сладу, бунт бессмысленный и беспощадный разгорался как степной пожар, да такой что зарево не только в Первопрестольной, но и в далекой Северной Пальмире заметили. Выгорали крепости и усадьбы, казачья густая кровь сдабривала иссохшую землицу. Взбунтовавших голытьбу атаманов жгли железом, распинали на дыбе, сажали на кол, а равнодушное солнце как и прежде укладывалось на ночь в волны Яика, чтобы назавтра вновь взойти над этим миром.

Глава 2 Город.

Над Лбищенском сгущались сумерки, темнело безлунное небо. Ветер гнал по разбитой мостовой мелкий секущий песок. Пустынные улицы эхом разносили протяжные завывания степного суховея, стучавшего в заколоченные покосившиеся ставни, в забитые наглухо двери обветшалых, почерневших от времени деревянных домов. Тягучее нытье ветра изредка нарушали еле слышной перекличкой сонные патрули.

Приглушенный свет от стариной масляной лампы пекинского стекла падал на бледное истомленное лицо Анны, возлежавшей на кушетке в распахнутом золотистом шелковом халате. Вышитый черной нитью на халате дракон глотал беспомощную луну, похожую цветом на головку старого сыра. Длинная трубка слоновой кости с чашкой из исинской глины покоилась на узкой ладони. Китаец Лю принес еще шарик чанду и с низким поклоном бесшумно удалился.

Анну убаюкивала тишина мягкая как пуховая перина и приторно-сладкая немощь теплой зыбью пробежала по размякшему телу. Только магическая симфония, навеваемая мельтешением отблесков мерцавшей лампы, клубившегося дурманящего дыма и заунывной песни ветра за дверью не давала впасть в забытье. Дракон струился чернильной тенью по кушетке, по растрескавшемуся паркету, зловеще извивался тенью на стене, ненасытное чрево распирала проглоченная сырная луна. Анна изнемогая откинула голову на подушку, сомкнув отяжелевшие веки.

В промерзшей московской квартирке, откуда полуголодная Анна отправилась, по выражению Фурманова - старого ее приятеля по университету, будить революцией патриархальную Русь, дракон никогда не показывался, видимо, страшась холода, таился где-то очень глубоко внутри. Следом за Фурмановым, приставленного комиссаром к Чапаеву, Анна записалась добровольцем.

Поначалу ее определили вторым номером к докучливому, стервеневшему в горячке боя старичку. Он ходил в пулеметчиках еще с Японской и будто с сыном сроднился со своим «максимом», за что острые на язык бойцы окрестили его Макимычем. Анну, не имевшей военной подготовки, на скорую руку обучили самому простому - подавать пулеметную ленту во время стрельбы.

Однажды Максимыча зацепило пулей, затянувши тряпкой раненную руку он, брызгая слюной, смачно матерился, размахивал наганом перед отчаянно трусившей Анной. Хриплым надтреснутым голосом Максимыч скомандовал стрелять во врагов революции. Видя сквозь прицел взметнувшиеся от первой неуверенной очереди фонтанчики земли вперемешку с травой, а вскоре и нелепые страшные кульбиты скошенных свинцовой косой лошадей и всадников, почти не слыша ругани Максимыча, Анна надеялась на чудо - будто все само собой остановится и смертельная машина наконец замолчит. Расплавленная сталь пулемета обжигала ее тоненькие пальчики, глаза нестерпимо резало пороховой гарью. И тут произошло чудо. Анну контузило взрывом брошенной гранаты. Ординарец Чапаева, оказавшись случайно рядом, вытащил из окопа засыпанную землей, обезумевшую от вида крови Анну.

Через несколько дней Анна очнулась в лазарете. На какое-то время она лишилась слуха и не могла связно говорить. Голову будто пронзали тысячи игл, боль была настолько мучительна, что Анна временами проваливалась в беспамятство. В кошмарах она - витала над остывающим полем битвы, содрогаясь от стонов умирающих и вдыхая зловоние смерти. Души павших воинов, словно печной сизый дым в безветренную погоду курились в угрюмо-грозное небо. Лишь опиум приглушал ужасную боль и отгонял мрачные фантасмагории.

Веки с трудом разлепились. Остекленевшим взглядом Анна наблюдала за тенью ползущей змеей по стене.

- Зачем ты здесь? - холодным голосом спросила она.

- Чтобы указать путь, - ответила тень.

Анна обернулась, но тень была сама по себе.

- Зря стараешься, - предупредила тень, - здесь никого кроме тебя.

- Ты лукавишь. Ведь за любой тенью кроется кто-то.

- А у пустоты может быть тень?..

- Банальная галлюцинация, - Анна снова закрыла глаза, - просто Лю переусердствовал. Вот и мерещится всякое.

- Называй меня как тебе вздумается. Вы люди, поистине, странные создания. Глядите в пустоту, даете ей имена, пытаетесь ее понять. Разве можно постичь вечность? Дать имя необъяснимому? Измерить бездну?

- Тогда для чего нам ум?

- Наверное, чтобы устроить свою жизнь. Но вместо того, вы научились убивать друг друга. Чем можно оправдать уничтожение себе подобного?

Анна долго молчала, окунувшись с головой в топкое болото опиумных грез.

- Справедливостью и свободой! Мы должны завоевать отнятую свободу и восстановить попранную справедливость, - наконец запинаясь ответила Анна, собрав фразу из высокопарных слов, вычитанных когда-то из передовиц революционных газет.

- Но свободу и справедливость не берут у одних и дают другим. Каждый свободен с самого начала, каждый должен жить по справедливости.

- Так не бывает.

- Однажды так и вышло. Случилась эта история, которую я расскажу тебе в небольшом городке, вернее сказать, совсем маленьком, но не настолько чтобы туда хотя бы изредка не заглядывал передвижной кукольный балаганчик.

В канун священного зимнего праздника, когда свет солнца побеждает ночную тьму пришлось бродячему кукольнику заехать в этот городок, чтобы потешить тамошнюю публику. Надо сказать, что балаганчик и состоял всего-то из ворчливого, брюзжащего старика, которого кажется звали Адон, пегой кобылы, таскавшей скрипучий, крытый парусиной фургон с реквизитом для представлений и полдюжины деревянных кукол-марионеток. За умеренную плату Адон остановился на ночлег в просторном доме зажиточного горожанина, заняв со своим скарбом чисто выметенную светлую и просторную комнату с печью. Разложив просушиться своих деревянных артистов подле весело потрескивающего очага, старик наскреб в кармане несколько медяков и хлопнув дверью поплелся в местную корчму, чтобы промочить горло и послушать последние сплетни. Только за окном стих скрип снега от удаляющихся шагов как в доме стали происходить странные события. Может быть, дерево из которого Адон вырезал кукол обладало особыми свойствами, или потому что накануне священного праздника иногда происходит что-либо волшебное - мне неведомо, но отогреваясь в натопленной комнате заиндевевшие после путешествия в холодном фургоне куклы ожили.

«Ух и зябко же на дворе», - сказала кукла по имени Кашперль в пестром костюме и длинном колпаке с намалеванной глупой улыбкой.

«Да уж, денек выдался не из легких, - жаловались наперебой остальные куклы, - трястись по ухабам, мерзнуть так что зуб на зуб не попадает и ради чего?». Сколько себя помнил Кашперль ему доводилось играть исключительно шутников и балагуров. Вот и сейчас, он не унывал:

«Никуда не денешься нужно поступаться удобствами, если ты актер. Такова наша участь».

«Если бы тебе вложили побольше ума, мы не слушали сейчас этой чепухи, - возмутилась прекрасная Гретель, которой как и всякой женщине пусть даже и в кукольной ипостаси иногда приходилось урезонивать не в меру разглагольствующих мужчин.

«Чего ты взъелась, Гретель?» - вмешался в спор простоватый Зеппель, исполнявший в пьесах друга и защитника Кашперля.

«Кто у нас главные роли получает - Кашперль, - отвечала Гретель. - А таланта настоящего в нем ну ни на грош, только и способен развлекать неотесанных крестьян и городских бездельников на рынках или в трактирах».

«Кому что дано», - резонно заметил Король - всегда важничавшая кукла.

«Да, да ваше величество, - закивала Гретель, - одному на сцене столичной блистать перед образованной и учтивой публикой, а иному... эх да что тут говорить!».

«Дано? Разве это справедливо!» - не унимался Кашперль.

«Ты хочешь спорить с судьбой?» - Король сухо улыбнулся с видом бывалого. «В самом деле, - снова вступился Зеппель, - с какой стати безропотно тащиться по уготованной кем-то дороге?».

«Что бы ты не делал, другой дороги для тебя не будет, бестолковый», - сказала Гретель нравоучительным тоном.

Пока все переругивались, жалуясь на горькую долю актера, кукла с маленькими черными рожками в довольно мрачном одеянии, лежавшая поодаль от остальных ближе к огню, не торопилась вступать в спор. Тойфель, а так звали эту куклу, подчас выдавал жуткие реплики, такие что остальные из страха сторонились его общества.

«Неужели балаганщик так запудрил вам мозги?» - криво усмехнувшись сказал Тойфель.

Все разом обернулись к нему, но возражать никто не посмел.

«Неужели грязные подмостки, на которых вы пляшете и есть промысел судьбы? - ухмылка Тойфеля стала шире. - Вас дурачат!» Думаете, что вы свободны, что удел ваш справедлив?».

«Но жребий брошен»,- промолвил Король.

«А я не желаю чтобы за меня играли в орлянку!» - закричал Кашперль.

«И я!» - добавил Зеппель.

«Будто ваше мнение что-нибудь значит», - ухмылялась Гретель.

«И когда балаганщик бросит вас в печь, дабы затеять следующее представление с новыми марионетками вас тоже не спросят», - непреклонным тоном сказал Тойфель.

От его слов передернуло всю труппу, если такое вообще возможно с куклами, сделанными из дерева.

«Но что же делать?» - воскликнули разом Кашперль и Зеппель.

Тойфель таинственно огляделся, словно кто-то посторонний мог услышать ответ:

«Как что! Просто обрезать нити, за которые вас дергает старик».

Куклы поежились, никто не представлял как обойтись без почти родных пальцев мудрого старого Адона, без его ваги с нитями связующими небеса высокого искусства и бренные подмостки балагана, по которым ступают они - такие слабые и зависимые. И главное как отказаться от судьбы, предначертанной им с самого рождения в пропахшей клеем мастерской до растопки печи, когда придет срок? Существует ли своя иная дорога для них или как ни крути, но судьбу не проведешь? Так размышляли куклы.

- Нечего тут размышлять! - вставила Анна, заплетающимся одеревеневшим языком. - Судьбу добывают путем насилия, прежде чем строить новое ломают старое.

- Так и вещал запутавшимся куклам Тойфель.

Однако, близилась полночь. Заскрипели несмазанные петли, дверь распахнулась и куклы затихли, увидев старика балаганщика на пороге. Адон после корчмы не был расположен к философским дискуссиям и велел всем заткнуться, при этом ничуть не удивляясь, что куклы обрели дар речи. Актеры балаганчика растеряно смотрели то на Кашперля, то на Тойфеля. Наконец Кашперль собрался с духом и выпалил, что отныне они не нуждаются в кукольнике и будут жить своим умом. Адон разразился бранью, мол проклятые деревяшки всем обязаны только ему и у них еще хватило наглости говорить такое. Кашперль отвечал, что несмотря ни на что жестоко и несправедливо отнимать у них судьбу.

«Я вершу твою судьбу!», - завопил Адон, схватив Кашперля за ноги и швырнул в очаг.

Пьяный балаганщик кидал кукол в огонь, тот самый, что недавно отогрел их. Лишь когда очередь дошла до Тойфеля старик образумился. Тем временем из трубы взметнулся высоко вверх сноп искр, рассыпавшись яркими звездами по прозрачному ночному небу. В соседнем ветхом домишке не спал маленький мальчик, он вглядывался в темноту через крохотное окошко в надежде увидеть доброго волшебника, что исполняет заветные детские желания в праздничную ночь.

«Мама, - закричал он, - посмотри какие красивые звезды!».

Женщина, закутанная в старый теплый платок подошла к сыну.

«И правда как чудесно, - согласилась она, - это новые звезды и похоже, они родились сегодня».

«Мама, добрый волшебник сделал их для всех?», - спросил взволнованный мальчик.

«Да, для всех. Чтобы они светили каждому и всякий мог любоваться их красотой».

«А звезды будут всегда? Их никто не заберет у нас?!» - с мольбой в голосе говорил малыш, смотря в глаза матери.

«Никто, сынок. Они свободны! Если люди будут жить по справедливости звезды никогда не отвернутся от нас».

Мальчик обнял мать и они еще долго смотрели на звезды и звезды смотрели на них.

Анна не заметила как тень удавкой обвила ее шею, морозя могильным холодком, шипела нашептывая:

- Лишшь настоящщий герой способен добыть справедливость и свободу для всех. Лишшь он не устрашшится и обретет судьбу. Трава-блекота укажет путь...

Тень растаяла. Анна медленно раскачиваясь шевелила сухими обветренными губами, словно читая мантру уставившись на антикварный стол с резными гнутыми ножками, заваленный французскими романами, на одном из которых горкой были насыпаны бурого цвета семена. Тихо вошел Лю. Он долго пытался уяснить странное желание хозяйки. Наконец Лю сообразил что от него хотят и осторожно собрал семена в свернутый им из вырванной страницы куль. Несколько месяцев назад Лю в качестве трофея достался чапаевцам разгромившим терроризировавший окрестные деревеньки ЧОН, набранный сплошь из китайцев. Лю, владевшего хитростями восточного врачевания, направили в культпросвет дивизии, которым по протекции Фурманова заправляла после ранения Анна. Китаец приучился ничему не удивляться и не задавать вопросов ни себе, ни другим. Поэтому он без угрызений совести, если таковая у него имелась, засеменил мелкими шажками в штаб к Чапаеву, спрятав в рукаве халата «лекарство» для начдива, которому ночная сырость часто бередила старые болячки.

Глава 3 Река.

Хромоногая нескладная кляча светло-буланой масти с ввалившимися боками, едва перебирая стертыми копытами тащилась вдоль берега. Каждый шаг натягивал ее тонкую кожу на выпиравших острых ребрах. Иногда кляча косила глазом на широкую словно застывшую в задумчивости реку. Волны лениво бились о пустынный берег, поросший высоким в рост человека камышом и остролистой осокой. Кляча останавливалась и поднимала морду, втягивая ноздрями речной запах. Видимо, смирившись с тем, что все дороги ведут в один конец, кляча не обращая внимания на седока брела куда ее лошадиные глаза глядели. С реки во вспученное брюхатое небо поднималась туманом белесая мгла, занавесью прятавшая противоположный берег.

Чапай отирая со лба липкий пот, лягнул пятками клячу, желая придать бодрости ее шагу. Кляча лишь тряхнула облезлой гривой и как ни в чем не бывало продолжала в прежнем темпе. Чапай в сердцах выругался. В надежде на собственные силы он даже собрался идти пешим, как вдруг...

- Эх, Василий Иваныч, куда спешишь? - заговорила кляча так непринужденно как будто лошади калякающие по-людски - обыденное дело .

Настал черед Чапаю трясти головой, жмурить глаза и плевать через левое плечо.

- Ну вот! - расстроилась кляча. - Тоже мне авангард революционного движения, надежда анархизма. Уж нельзя и словом обмолвиться?

- Не доводилось как-то со скотиной лясы точить. Думал, может, почудилось али што похужей, - в оправдание ответил растерявшийся Чапай.

- Похуже будет впереди, - философски заметила кляча.

- Кстати, а где это я? - Чапай смекнул: не дурно бы по правилам военного искусства произвести рекогносцировку. - И как тут очутился?

- Молочная река да кисельные берега, - ответила кляча. - Занесла тебя сюда нелегкая...

- Тпру, - гаркнул Чапай. Он соскочил и походкой кавалериста, вразвалочку направился к реке. Там у самой кромки воды на прогале кто-то в заплатанном зипуне удил рыбу.

- Э-эй служивый, - окликнул обрадовавшийся человечьей душе Чапай. - Шо здеся за места?

- Река вроде... - Рыбак безмятежно теребя грязную клочковатую бороду лежал на правом боку, подложив ладонь под голову и следил за поплавком погасшим взором.

- Сам-то как сюда попал?

- Вестимо как. Паромщик я.

- А почто перевозом не занимаешься? - не унимался Чапай.

- Да... ведь открылось мне: нетути ни парома, ни реки...

- А это шо же - пустое место! - Чапай в раздражении показал на реку.

- Марево одно. А ты не серчай, солдатик, поворотись-ка. - Чапай нехотя повернулся. - Что зришь?

- Нуу... траву, степь, кляча вон меня дожидается.

- А река тады где?

- Как где! - снова заерепенился Чапай. - Хватит дурить, дядя!

- Что была да сплыла? - рыбак хитро щерился беззубым ртом. - Она мороком в у тебя голове засела и кажется всамомделишней, а перестань думать об ней так и вовсе не будет никакой реки.

- А еще чаго нет? - с ехидной злостью спросил Чапай.

- Да ничаго и нету... ежели мыслей о том не имеешь. Покой токма. Воля вольная.

- Нее дядя, чой-то ты завираешь. Пойду, я пожалуй, отседа.

- Завираю али нет, - сказал рыбак, - но ты погоди. Повернись-ка обратно, а то у меня кажись клюет.

Рыбак сноровисто подсек, попавшуюся на приманку добычу и зеленовато-желтый в полоску окунь уже извивался на крючке, тараща колючий спиной плавник и выпучив желтый глаз.

- А энтот тоже не настоящий, если я об нем не думаю? - съязвил Чапай.

- Энтот самый што ни наесть настоящий, - передразнил рыбак, - раз я его в ухе сварю да съем.

Чапай не оглядываясь вернулся к мирно пасущейся поодаль кляче и сев верхом предпочел оставить позади бывшего паромщика. Однако, проехав с версту кляча остановилась как вкопанная, сверху сквозь белесую пелену вороньим граем до боли в ушах заорали небеса. Большой черный ворон - не тот ли, что тенью нависал над Яицкой степью, оберегая Чапая как судачила суеверная солдатня, взмахом крыла резал сдобное тесто тумана.

- Птица Гагана на нашу голову! Клюв-то у нее железный да когти медные!

Кляча прядала ушами, крутя мордой по сторонам, судорожно топталась.

- Отобьемся ежели чего, - подбодрил Чапай.

Береговые травы подломило внезапно налетевшим порывом ледяного ветра, сорвавшего саван тумана со вздыбившейся волнами реки. Сверкнувшая молния раскроила надвое брюхатое небо. Оглушительным выстрелом гигантской мортиры ухнул гром. Далекая зарница выхватила три точки на потемневшем окоеме дикой пустоши, почти в один миг ставшие фигурами трех всадников в безумной скачке. Земля сотрясалась под тяжелыми ударами конских копыт, будто снизу из могил стучали тысячи костлявых кулаков. Вороний грай и громовые раскаты рвали ушные перепонки, глаза слепли от огненных всполохов и поднявшейся пыльной тучи. Чапай нагнув голову, заслонился рукой от пыльной пороши, другой удерживая клячу.

Жуткие удары эхом отдавались в каждой жиле его тела все сильнее, все громче, все ближе... И тишина, ни звука... Только сердце неустанным молотом бьет в грудь. Ты один, ты и пустота. Но отнимешь руки от лица, распахнешь очи и в один миг пустоту зальют, брызнув искрами мириады осколков, из которых сложится зеркало бытия.

Чапай поднял голову вокруг гарцевали три всадника, красуясь удалью и силой своей. Один из них вытянул левую руку в двухслойной кожаной перчатке с вшитым кольцом и кисточкой. Большой черный ворон, которого кляча назвала Гаганой плавно опустился и сел ему на руку. Холеный рысак белой масти еще разгоряченный буйством скачки грыз удила и ерзал под седоком, крутился бахвалясь богатой упряжью.

Наездник держался в седле с показным ухарством, его длиннополый бархатный кафтан блистал золотым позументом оторочки и жемчугами стоячего воротника-козыря. Сам он был невысок, широкоплеч и коренаст, острижен по-казацки в кружок, черная с проседью борода скрывала лукавую улыбку. На боку в портупее болтался персидский шамшир - сильно изогнутый клинок дамасской стали, а из-за шелкового кушака торчала ореховая рукоять кремневого пистолета.

- Почто перед государем верхом, лапотник?! А ну спешься да поклонись, - гаркнул другой всадник в становом атласном кафтане на огненно-рыжем жеребце.

Для убедительности всадник махнул длинной тяжелой саблей с серебряной насечкой, именовавшаяся у османов клычем. Могучее богатырское сложение его и свирепый взгляд заставляли, поди, робеть любого витязя сошедшимся с ним в сече.

- Непривычен я гнуться, - зло сказал Чапай.

- Вона как - непривычен! Зато государю-амператору дерзить привычен?! - со смехом спросил третий всадник, осаживая своего коня.

Вырванные ноздри, бегающие глазки, густая всклокоченная борода, рябое испитое в красноватых пятнах лицо выдавали в нем первостатейного выжигу и пьяницу. Наряжен он был до нелепости щегольски в объяринную ферязь со свисавшими до самой земли рукавами, на голове башней торчала высоченная соболья шапка с кистями. Словно желая стряхнуть не под стать скоморошьего вида седока вороной скакун карачаевской породы юлил и брыкался под ним.

- Будя лаять-то, аки псы на цепи! - прикрикнул, сидящий на белом рысаке. Ворон у него на руке заерепенился, затрепыхался, клацая железными крыльями да медными когтями. - Не ведает здешнего уставу, вот и не по чину встречает.

- Свой устав и чины мы не для того отменяли, шоб чужие перенимать, - вызывающе сказал Чапай.

- Во какой кочеток выискался - кукарекает аж не унять. Да в уме ли ты сиволапый перед кем гонор свой показываешь?!

Всадник в ферязи говорил теперь с придыханием без зубоскальства, с важным видом привстав на стременах. Даже конь его уже стоял спокоен, учуяв торжественность момента.

- Ведь сам царь Тартарии Великой, каган степной Руси зауральской, государь-амператор Петр Федорыч честью тебя удостоил, - отчеканил он. - Ну а я-то сам буду полковник Афонька Хлопуша, а вон тот на рыжаке - граф Ивашка Зарубин по прозвищу Чика.

- Да уж дремучие тута края! - не затихал Чапай. - Графьев да царев у вас еще не перевели. Не дошла, стало быть, сюда мировая революция.

- Опять огрызаться удумал? А не поучить-ка тебя уму-разуму?!

Чика, перестав играть клычем, изготовился рубануть с плеча. Хлопуша из ножен с лязгом выхватил палаш.

- Цыц! Ополоумели совсем?! Назад, стервецы! - Взревел Петр Федорович. - Из нашенских он, из голытьбы.

Хлопуша разочарованно убрал палаш в ножны, Чика не хотя одернул своего жеребца, сплюнув под копыта чапаевской кляче.

- Не спроста Гагана на тебя указала, - царь смерил Чапая пристальным взглядом, - ибо наступает день гнева Его. Когда кожа раба не в силах будет терпеть плети хозяина, когда господин ограбивший слугу будет есть на золоте и отрыгивать жемчугом, тогда призовет Он Четверых, дабы выжечь скверну пламенем праведным!

- К чему же вам я? - поинтересовался Чапай. - Соображают-то на троих.

- Ты не глумись, - ответил Петр Федорович. - Послана птица Гагана отыскать четвертого, чье ремесло смерть. Сойдется он с другими всадниками, имена которых Праведность, Война и Голод дабы вместе умерщвлять род людской мечом и голодом, мором и зверями земными.

- А што и возьмем его в нашу ватагу! - балагурил Хлопуша. - Вона у него и лошадка имеется бледная да костлявая как сама смерть.

- Чудно-о, - протянул Чапай. - Ну я анкиному китайчонку всыплю за его травку лечебную! Сон не сон, вроде взаправду, но такой ахинеи слушать не доводилось. Вороны какие-то огромные, клячи говорящие - не бывает такого, а все перед глазами.

- Ишь ты до сих пор не верит, - злился Чика. - Да гутарют тебе, дурню, час последний близится, обнажи с нами саблю на несправедливость, на грех! Не хужей нашего ведаешь, каково под барской пятой. Иль горя мало мыкал, нищеты не изведал? А што до титулов наших, то для людишек глупых выдумано, ибо не за кем, окромя как за батюшкой-царем идтить не желают.

- На той-то сторонке, - Хлопуша указал на другой берег, который снова укутался в одеяло из тумана, - сбираются несметные полчища из четырех углов земли. Вздумали, ироды, оборонить шкуру свою, дабы упиваться и дальше грехом безнаказанно, а черный люд навеки заковать в оковы железные, дабы служил он им как и встарь.

- В том-то войске всё бояре да дворяне, бока жирные, рожи розовые ждут нас дожидаются, - вторил Чика.

- Ха! Диспозиция знакома. Классовый враг значит бесчинствует?! - обрадовался Чапай. - К ногтю его! Выводи Петр Федорыч дивизию или шо там имеется, форсируем сходу речушку и покамест буржуи очухаются вломим им по первое число!

- Только учти, товарищ начдив, - вдруг заговорила давно молчавшая кляча, - что от той войны всему миру конец, в огне праведного гнева сгорит и сорняк и добрый плод. Таков уж Его замысел: поле новыми чистыми семенами засеять, но перед тем поле расчистить требуется.

- Дык ведь кады лес рубят щепа летит. Што ж таперича пожалеть их? Нас опять на дыбу да на кол, а им хоромы белокаменные, где сундуки от серебра ломятся, так что ли?! - презрительно сказал Чика, зрачки его налились кровью, кулак сжимавший рукоять клыча побелел от натуги.

- Не ершись, Ивашка, - спокойным тоном произнес царь, - за справедливость ведь стоим. Пущай своим умом разумеет, душой выбирает! Иль погубить человечье стадо в последней сече все без остатку - и правого, и виноватого, дабы землю от греха напрочь очистить, иль оставить как есть - жить как жили без воли, без справедливости, без правды.

Чапай слез с клячи, разулся и не спеша побрел к реке, наклонившись зачерпнул пригоршней воду ополоснуть лицо. Река обдала прохладой, набегавшая волна остужала уставшие натруженные ноги. Застывшая гладь речного зеркала изредка морщилась легкой рябью. Приплюснутая сверху крышкой неба и зажатая в тисках берегов река, казалось, приостановила бег, зачарованная собственной недвижимостью.

Вспомнилась Чапаю легенда о белом старце, поведанная каким-то кержаком, который в свою очередь слышал ее от других старообрядцев - бегунов. Сказывали они будто в конце года угасающего, когда время спотыкается и мир столбенеет у края пропасти, зиянием пустоты привороженный, является старик как лунь седой с заплечной котомочкой. Забирается он на гору-то да на высокую, что зовется Алатырь-камнем и усевшись под злато дерево до неба достающее, котомочку развязывает. Достает он порошочки да каменья цветов разных, дабы узор чудной выложить, красы неписаной. Три дня и три ночи не ест, не спит старец спины не разгибает, а когда готова работа отходит поодаль и молитвою забывается. Столь прекрасен его узор — образ мира божьего, что бездна из пропасти им любуется, его благолепием наполняется — в свет обращается. Да ветер-озорник по крупинке от узору того отламывает, так и времени ход заново начинается.

Мерещилось Чапаю, будто и он заглянул за кромку мира. Перед бездонной пучиной окоченело соляным столпом бытие - и степь, и небо, и река и вся юдоль земная. Увядшей степной мертвечиной впилась пустота в оцепенелый мир, таща за собой в бездну. Каждой жилкой Чапай ощущал гибнущий, заиндевевший бездвижьем мир. Вдруг ненасытная жажда стянула сухотой горло, прожгла до мозга костей. Чапай вошел в обнявшую девичьей ласкою мягкую реку, ступая по склизким холодным камням. Допьяна опоила река белой живой водой, заливая с верхом жажду. Он кое-как оттолкнувшись от илистого вязкого дна, поплыл будто полетел, расправив руки-крылья. Вода качала его на себе как в детстве младенца качает заботливая мать, усыпляя растревоженную за день душу.

Река шелохнулась, задышала, пошла играть волнами, окатив бездну, та скукожившись, вывернулась как змея по весне сбрасывающая старую кожу. Новорожденный свет, переливаясь и сверкая брызжущей мозаикой просочился мириадами капель сквозь плененную великолепием его гармонии пустоту. Ослепительно ярким взрывом краса совершенного света отразилась в трескающемся темном зеркале бездны. И не было больше ни бездны, ни реки - только Чапай тополиной пушинкой катился по белесой скатерти тумана. В тот самый миг разгадал Чапай, что на всех свободу и справедливость не достать штыком да саблей. Неоценимым гостинцем дано людям, то что крепче жадности, зависти и злобы, сильнее самой смерти, все ж таки закинут в дальний угол души, покоится забытым, ненужным тот дар. Но покуда не доберется червоточина корысти до того заветного закутка - жив человек.

* * *

- На том и сказочке конец, внучек.

Старый казак затянулся сладким дымом, вырезанной из вишневого дерева люльки - курительной трубки.

- Ой, дедуня, не верю я стариковским сказкам, - смеялся звонким колокольчиком казачонок, присевший рядом с дедом на завалинке.

- Почто не веришь? Человеку без сказки жить тоска зеленая, да и что один за истину почитает, другой за выдумку принимает. Тонкая меж ними кромка и не поймешь сразу где быль, а где сказка, - старый казак выпустил в высь пару колец, состроив загадочную мину. - А с Чапаем, может, и в самом деле так случилось. Гутарил кто-то из бывалых казаков, что глядел он собственными очами на ту самую реку, в которой Чапай сгинул. Река не простая с секретом, река-оборотень! Иной раз и простому смертному доведется ее увидеть. В старину императрица великая сильно осерчала на реку Яик, казачков кормившую, тех что бунт учинили неслыханный. И с тех пор Яик в Урал переиначили, а сам Яик как говорится: был да весь кончился. Только он-то на оборотную, невидимую сторону земли переметнулся. По правому берегу его, говорят, до сих пор три всадника рыщут, а на левом сады райские - вольный край Беловодья.

- Да мало ли с пьяных глаз покажется, дедуня! В Урале утоп твой Чапай, - отмахнулся казачонок.

- Хотя б и так. Не в том суть... - кряхтя сказал старый казак. - Истинная-то воля и справедливость в том Беловодье сокрыты, как в сундуке наследством лежат. А Чапай ключик отыскал и в руки нам его отдал. А мы словно слепые кутята, тычемся да все никак.

- И што ж за ключик волшебный? - подмигивая деду спросил казачонок.

- Красота, внучек... Всяк человек худой али хороший к ней тянется. Всякому она душу отворяет и всяк через нее придет к воле и к правде. Едина дорога-то в Беловодье, а красота нитью клубка путеводного будет, она-то уж не подведет, не обманет.

- Да нету никакого Беловодья и Яик теперь Урал, и Чапай сгиб от белогвардейских пуль. Сказки все это, дедуня! - казачонок снова махнул рукой, подтянул помочи на штанах и побежал за околицу озоровать с соседскими ребятишками. А старый казак еще долго сидел на завалинке и дымил своей люлькой, что-то негромко напевая в обвислые седые усы.

весна-лето 2016.

Похожие статьи:

РассказыДевочка с лицом Ника Кейва

РассказыЯ – Справедливость

РассказыЧудовищная история

РассказыВторой шанс

РассказыЭтот мир...

Рейтинг: +8 Голосов: 8 1274 просмотра
Нравится
Комментарии (68)
Казиник Сергей # 1 октября 2016 в 20:42 +3
Автор, страничку "авторам" посмотрите пожалуйста.
Нилов_Игорь # 1 октября 2016 в 21:01 +2
Посмотрел. Если есть какие-то замечания по тексту не могли бы вы конкретнее указать на них, нежели отсылать в целую рубрику.
Казиник Сергей # 1 октября 2016 в 23:43 +3
У вас:
Четвертый всадник. Сказка-быль.
Правила:
В-пятых. В сам текст рассказа не надо вставлять название/автора — для этого есть отдельное поле. Также не надо текст пытаться "украшать", писать фамилию автора, "играться" с размером шрифта, набирать название заглавными буквами и так далее.
Нилов_Игорь # 2 октября 2016 в 11:28 +2
Спасибо исправил.
DaraFromChaos # 2 октября 2016 в 13:21 +2
альтернативки не нашла, зато нашла увлекательную мистику с необычными персонажами
и язык временами, как песня :))))

(ну да, ну да, кое-где запятые не там, где им положено быть, но это мелочи жизни)
smoke
Нилов_Игорь # 2 октября 2016 в 14:05 +3
Ну ежели Василь Иваныч анархист то уже альт. история ))) Хотя не в жанровой принадлежности, конечно, дело. Спасибо за ваше замечание о языке. Старался делать его аутентичным, в уста того же Василь Иваныча вложены сказанные им слова в реальности, зафиксированные в воспоминаниях о нем - так что близко к истории)))
Прошу прощения за запятые, надо обновить свои знания о пунктуации. scratch
Жан Кристобаль Рене # 2 октября 2016 в 13:23 +3
Василь Иваныч форева! Я вчера вечерком читкнул, просто на комм времени не было)) Плюс, конечно))++
Нилов_Игорь # 2 октября 2016 в 14:08 +5
Есть вечные типы героев в русской истории. Один из них Чапаев, жаль, что его используют, по большей части, в анекдотах. Вот хотя бы Пелевин сделал его героем двух серьезных произведений.
Жан Кристобаль Рене # 2 октября 2016 в 14:16 +2
Ха! Я застал ещё время, когда частенько фильм крутили)) Помню про психическую атаку laugh Ну и картохи)) А так-то народный герой, он жеж разный бывает))) Главное, что остаётся в умах.
Дмитрий Липатов # 3 октября 2016 в 10:36 +1
Написано хорошо. Напрягли только архаизмы и предложения с кол. слов более 25. + за тему, + за чужие усы.
Нилов_Игорь # 3 октября 2016 в 18:58 +2
Спасибо за отзыв! Архаизмы говорите? Ну а как должны были выражаться Чапаев и Петька, Пугачев и Хлопуша? На современном русском языке? smile Количество слов в предложении свидетельствует о недостаточном мастерстве писателя, будем совершенствоваться. Хотя знаете я воспитан на русской классической литературе и грешен, люблю большие предложения со всякими деепричастными оборотами и вводными словами)), но опять же ими надо уметь изъясняться.
DaraFromChaos # 3 октября 2016 в 19:29 +2
предложения с кол. слов более 25.
Дим, ну не строй из себя мта crazy
каждому стилю - свою длину предложений!
Дмитрий Липатов # 4 октября 2016 в 10:09 +3
Анна медленно раскачиваясь шевелила сухими обветренными губами, словно читая мантру уставившись на антикварный стол с резными гнутыми ножками, заваленный французскими романами, на одном из которых горкой были насыпаны бурого цвета семена.(ох... 31 слово. Можно продолжить…) одно из которых - пророщенное маленькими желтыми ростками напоминало пальму, где-то на островах Карибского моря, другое, скрюченное и зеленое - горошину, очень похожую на ту, которая лежала под периной принцессы из любимой Анютиной сказки, рассказанной матерью ей в детстве, таком далеком и. казалось забытым, но вдруг всплывшем, как только она увидела Урал или Зил, Анка так и не уяснила.

Когда вычитываешь предложение, чувствуешь воздуху не хватает, харэ, братан. Ставь точку. Даже 22 слова в предл., которых у вас тьма тоже перебор. Для занятий подводным плаванием такие тренинги хороши, но я пока только в ванне плескаюсь.

С уважением. Написано мастером, сомнений нет. Спасибо, Игорь.
Ворона # 4 октября 2016 в 10:38 +2
запятухи иде, грамМОтеи?!
пральна, Дим, и делаишь, што не сваливаешь в одну неразгребенную кучу, ибо заблукать от нефиг делать. Вот и в иллюстрации своей скосячил - "...в детстве, таком далёком и, казалось,_ забытОм..."
Игорь, таки да, с запятушками не очень.
Нилов_Игорь # 4 октября 2016 в 18:46 +2
Взял учебник по русскому языку. scratch
Нилов_Игорь # 4 октября 2016 в 18:45 +1
Спасибо за замечание учту)))
Дмитрий Липатов # 4 октября 2016 в 16:34 +2
Дико извиняюсь, МТА это не МТС? Работал во время хлопко убор. кампании в кишлачном МТСе. Понял только одно, лучший трактор это ишак!

А вы какого мнения?
Славик Слесарев # 4 октября 2016 в 17:08 0
Нет, МТС - это другое, что-то с яйцами связанное. А МТА - это Молодёжное Товарищество Ананистов. Честно говоря, не знаю, почему Дара тут всех этим словом обзывает. Мне каждый раз неловко делается.
Дмитрий Липатов # 4 октября 2016 в 17:41 +2
Тогда МТО должно быть. Или которые на А, левши?
Ворона # 4 октября 2016 в 18:21 +1
МТС - это другое, что-то с яйцами связанное
Э... э-э... Слав, машино-тракторные яйца? а где это? scratch
Славик Слесарев # 5 октября 2016 в 10:16 +1
А наберите в гугле МТС, и выберите вкладку "искать картинки" - и вы узрите эти яйца!
DaraFromChaos # 4 октября 2016 в 19:47 +3
Мне каждый раз неловко делается.
ой, кто бы говорил :))))
как сам неприличные анекдоты и стишата выкладывает, так ему, значит, можно :))))

а как про МТА вспоминают (кстати, я никого еще так не обзывала) - так Славик нервничать начинает :)
интересно, почему? scratch rofl

предложение: МТА = Маркировочные Травмы Абстиненции
rofl
Ольга Маргаритовна # 4 октября 2016 в 19:58 +3
Маркировочные Травмы Абстиненции rofl
МТА - месячник тунеядцев-алкоголиков crazy
DaraFromChaos # 4 октября 2016 в 20:04 +3
месячник тунеядцев-алкоголиков
в ленте комментов прочитала как "месячные"
пришла к выводу, что МТА страдают хроническим ПМС-ом
rofl
Ольга Маргаритовна # 4 октября 2016 в 20:09 +3
Пора покупать жестяные кружки rofl Еле чашки поймала))) ПМС-страшная весчь, а вкупе с графоманией...
Я вот рискнула здоровьем и второй день на Прозе читаю всех подряд из анонсов. Как страшно жить, люди добрые shock Шо люди пишут и как...Словеса бледнеют, чахнут и загибаются)
DaraFromChaos # 4 октября 2016 в 20:13 +3
*шепотом*
апельсинчик съешь, может, и отпустит :)))))))))))))))))))))))
Ольга Маргаритовна # 4 октября 2016 в 20:21 +2
У меня с такими апельсинами аллергия возникнет на цитрусовые rofl
Дмитрий Липатов # 5 октября 2016 в 10:08 +1
Пардон, канешна, за хамство. Пропустить не могу: МТХ - молодые талантл. х...еплеты, как Слава и ННХ - не молодые и не талантливые - типа меня.
Ворона # 4 октября 2016 в 17:40 +2
Дима, раз ты пока только в ванне плескаешься, значит, не претендуешь на звание Молодого Талантливого Автора. Те МТА видят себя покорителями океана, как минимум.
Ну и Славина расшифровка аббревиатуры тоже по делу, hoho правда, Онан немножко не на букву А начинался, дак это мелочи. Напридумывали тут буквов разных, панимаиш joke
Григорий Родственников # 4 октября 2016 в 17:56 +2
Мта это мастурбация тактильная...
Ворона # 4 октября 2016 в 18:18 +2
ещё одна интерпретация. Так, а пачаму незаконченная? scratch
Григорий Родственников # 4 октября 2016 в 18:21 +2
Потому что всегда мешают закончить )
Григорий Родственников # 4 октября 2016 в 12:41 +5
Странные сравнения: «Черной волной, накатывались чапаевцы на тылы белых…»
А потом вдруг: «лавой за своим командиром рассыпались по степи чапаевские конники, обнажив сверкающие смертью шашки…»
Лава растекается, а не рассыпается, но не в этом дело, цвет в обоих случаях диаметрально противоположный. Только были чернее негров и вдруг, аж глазам больно. ) Игорь, я не насмехаюсь, просто метафоры должны как-то объясняться. Чапаев у вас анархист. Дико, конечно, звучит, но допустим. Что черного у анархистов кроме флага? Папахи? Или все поголовно черные бурки напялили?
Впрочем, это я придирался пока читал начало, потом мне стало не до придирок. Первоначально решил, что это альтернативная история, но ближе к середине понял, что это некий сюр. Или что-то мозговыносительное. Похоже, вы поклонник Пелевина и Сорокина. )
Боюсь, что Василий Иванович и Анка перевернулись бы в гробу, прочитав о себе подобное. Мария Попова ( прототип Анки ) была фанатичной революционеркой, дожила до глубокой старости и до конца своих дней выступала в разных организациях, рассказывая о Чапаеве и о гражданской войне. Моя мать, слушала её, когда работала в министерстве Промышленного строительства. Марию туда несколько раз приглашали. Отец мой, когда учился в Суриковском институте, рисовал портрет этой «Анки-пулеметчицы» и он до сих пор где-то у меня валяется на антресолях. А вы из нее наркоманку сделали ))) Да, как меняется время. Я вас не осуждаю, кому теперь нужны исторические романы о гражданской войне? Гораздо интереснее написать о матером махновце Чапаеве, который встречается с Пугачевым и философствует с говорящей лошадью. )
Рассказ мне понравился. Есть в нем нечто живое и яркое. Не очень понравился диссонанс различных кусков, словно рассказ склеен из различных стилистических картин. То очень красивые образные зарисовки природы, то философские притчи, то пространные диалоги…
Кстати, из рассказа можно было нарезать красивые миниатюры, которые весьма любят на этом сайте.) Почему-то мне думается, что их весьма высоко оценили бы, а в большом крео они теряются и забываются в процессе чтения, остается только легкое недоумение: Что же это было? )
Все сказанное моё личное Имхо. Хороший рассказ, но длинноват и перегружен разнокалиберной стилистикой. Про запятые ничего сказать не могу – я их никогда не замечаю и на орфографию мне пл
Дмитрий Липатов # 4 октября 2016 в 13:31 +4
Признайтесь, Гриша, может и дед поучаствовал в судьбе Чапая? Там у реки, через прорезь пулеметного прицела?
Григорий Родственников # 4 октября 2016 в 13:35 +3
Дим, по свидетельству родственников Чапая, Урал он переплыл и попал в плен к румынам. А вот после этого ничего о нем неизвестно.
Дмитрий Липатов # 4 октября 2016 в 16:25 +2
Промазал?
Григорий Родственников # 4 октября 2016 в 17:28 +3
Пулемет заклинило...
Нилов_Игорь # 4 октября 2016 в 19:18 +3
"Лава растекается, а не рассыпается"
Здесь имелось ввиду лава - казачий строй в конном бою и соответственно лавой именно рассыпаются по полю с разгона наскакивая на пехоту, сие сравнение, честно говоря, использовано во многих произведениях литературы.
"Черная волна" здесь речь идет не о цвете знамени или папахи, здесь скорее цвет простого люда - черного люда.
О смешении сверкающих клинков и черной волны
Так и смерть черна, но сверкает косой. В таком резком переходе хотелось показать 1) противостояние черного люда белой кости - высшей касте 2) сверкающий гнев настигающей смерти
"Поклонник Пелевина или Сорокина". Скрывать не буду: Пелевин один из любимых современных авторов, Сорокина не читал.
По поводу Анки
Насколько я изучил матчасть, как таковой Анки не существовало вообще. Анка это персонаж фильма "Чапаев" и прототипом была по одному мнению жена Фурманова, на которую, кстати, положил глаз Чапаев и из-за чего возникли у него трения с комиссаром. Так что Анка в гробу переворачиваться не будет. Да собственно я и не писал исторического рассказа, мне интереснее было переформатировать исторических персонажей, чтобы они работали на идею рассказа. Да кстати, до большевиков Чапаев входил в состав анархической группы.
По поводу эклектичности сюжета.
Я раза три-четыре почти полностью передумывал жанр рассказа от научной фантастики до магического реализма, но какие-то куски сочиненного текста оставлял, ибо они казались мне подходящими. Чтобы хоть как-то сгладить резкие переходы между кусками и придумал форму сказки-были, магии реализма)))
По поводу миниатюр.
Писал исходя из объема 1 авторский лист для журнала, но увы, кто возьмет такой текст, где лава не растекается, белое рябит после черного и т.д. и т.п., да еще с запятыми накосячил...
Спасибо вам за конструктивную критику!! v
По поводу: Что это было? Первый опыт графомана показать свое "творение" людям)))
Григорий Родственников # 4 октября 2016 в 19:47 +2
Всем бы быть такими графоманами.)
Так ярко писать большой талант нужен. Так что, Игорек, не нужно скромничать.)
На счет казачей лавы знаю, это аналог пехотной цепи. Но она тоже растекается или накатывает, а не рассыпается… Впрочем, спорить не буду.
Черный люд? Извини, Игорь, но никто из читателей не догадается о таком значении. Этот образ в самом начале. Где хоть намек на голытьбу? Красиво и всё.
Да, Анки не было, но Сталин велел ее найти. Жену Фурманова забраковали.
Ты сам описал, как Анку заставили стрелять насильно ( ничего что на Ты? Мне так проще ) Так вот это и был реальный случай с Марией Поповой.
Так что все нормально.
Странно. Обычно те, кто любит Пелевина – читает и Сорокина.
Если это действительно твой первый опыт – то ты самородок и писательство твое ремесло. Жаль, что я не поклонник Пелевина. С удовольствием почитал бы твои красивые миниатюры, которые уверен – напишешь.
Нилов_Игорь # 4 октября 2016 в 20:00 +3
Спасибо за добрые слова! Все-таки, по-моему, говорят что казачья лава рассыпается, но тоже не буду спорить. Про черный люд, вот тут могу не согласиться: кого представляли анархисты?
Да эпизод с Анкой где-то вычитал в воспоминаниях, как я и говорил - многие эпизоды реально происходили, многое из сказанного тем же Чапаем вмоем рассказе тоже взято не с потолка. Но мне показалось, что будет интереснее изобразить ее рафинированной интеллигенткой с духовными метаниями так сказать.
Что до Пелевина с Сорокиным так в наших захолустьях не у кого уточнить что представляет из себя тот или иной автор, поэтому бреду наобум. И как не стыдно признаться - ничего не слышал о Сорокине.
Да сие нагромождение из 31 слова в предложениях))) , как тут уже критиковали, мой первый лит.опыт. Спасибо за критику еще раз и за поддержку юного щелкопера (как у Гоголя в "Ревизоре")
DaraFromChaos # 4 октября 2016 в 20:10 +2
други, посмотрела насчет казачьей лавы
ссылки кинуть не могу: не удобно с мобилы
но во многих лит. произведениях (включая Тихий Дон) она именно "рассыпается", а не "разливается"

Гриш, мне кажется, ты не прав в данном случае. Лава казачья и лава вулканические - простые омонимы. Из этого не следует, что оба существительных сочетаются с одним и тем же глаголом
(ну эт я так, поумничать решила :))) я ж не филолух)
Григорий Родственников # 4 октября 2016 в 20:20 +3
Убедила. Но люди-то простые читают. Откуда им про казачьи построения знать. Мне, как читателю, резануло слух рассыпается. ) Эта лава ведь в контексте с прочими красивыми описаниями. Тем более, там про блеск сабель писано. Так и представлялось: растекается раскаленная лава )
DaraFromChaos # 4 октября 2016 в 20:31 +2
Но люди-то простые читают. Откуда им про казачьи построения знать. Мне, как читателю, резануло слух рассыпается. )
это уже вопрос философский :)
читатели тоже разные бывают.
Даже если я не знаю, я полезу и посмотрю. А какой-нибудь Петя, может быть, скажет, что ничо не понял smile или поймет по-своему, то бишь неправильно :)
Под каждого-то читателя не подстроишься :)
Григорий Родственников # 4 октября 2016 в 20:38 +3
Правильно. Но ты же не будешь после каждого слова миниатюры за разъяснениями лезть. Ты же будешь наслаждаться общим звучанием стиля )
DaraFromChaos # 4 октября 2016 в 20:41 +2
конечно
но мне как раз эта фраза глаз не резанула :)
я читала и наслаждалась :)
Игорь восхитительно пишет!
Нилов_Игорь # 4 октября 2016 в 21:27 +2
Ну вот я же помню что она рассыпалась)) Спасибо, а то я уже засомневался, может и казачья растекается)). Хотя есть правота и в словах Григория стилистически может и не очень выглядит правильно, но если увидеть воочию казачью лаву, то она именно что рассыпается. Пусть даже какой-нибудь Петя об этом и не знает))
Ворона # 4 октября 2016 в 20:39 +2
Если это действительно твой первый опыт – то ты самородок
выпала в осадок, судорожно метаюсь в поисках мест нажматия всех возможных плюсокнопов.
Григорий Родственников # 4 октября 2016 в 20:56 +2
И главное, гордыни у него нет. А то иного автора слегка покритикуешь, так он так окрысится, что заречешься что-либо говорить ) А Игорь все адекватно воспринимает и благодарит, даже если критик неправ )
Ольга Маргаритовна # 4 октября 2016 в 21:02 +2
А я никак не прочитаю zst Много знаков могу только в ночи осилить. Но я исправлюсь)
Нилов_Игорь # 4 октября 2016 в 21:31 +3
Да нет критика почти вся по делу, так что чего крыситься)) Наоборот надо благодарить - люди мало того что читали, тратили свое время, так еще и нашли возможность написать.
Анна Гале # 4 октября 2016 в 23:27 +4
Великолепный язык! +++
Нилов_Игорь # 5 октября 2016 в 18:52 +3
Спасибо Анна.
Славик Слесарев # 5 октября 2016 в 11:29 +3
А вот реальная история. Когда мой отец поступил в институт - начало 60х, он снимал комнату у одной женщины, эдакой в возрасте, ещё даже не назвать её бабушкой. И как-то они с друзьями заговорили что-то про историю, гражданскую войну, и эта женщина вмешалась с уточнением. Они такие: откуда вы знаете?
Оказалось, она в 14 лет сбежала из дома, скиталась и в конце концов прибилась к отряду, которым командовал Чапаев. И с ними изрядно поездила. Короче, рассказала, каким он был свирепым и крутым рубакой. А в конце добавила: но в одном Фурманов сильно покривил душой: Чапаев никогда не был коммунистом. Он всегда был по убеждениям ярым анархистом.

Рассказу + за мощщу глобальную. Непонятно только зачем делать такую кропотливую работу на уже вспаханном поле?
Ворона # 5 октября 2016 в 12:16 +2
зачем делать такую кропотливую работу на уже вспаханном поле
дак поля все паханы в той или иной степени.
Ну просто у каждого свой плужок.
Нилов_Игорь # 5 октября 2016 в 18:54 +3
Ну вроде как считается, что все сюжетные линии уже давным-давно разработаны, по-моему, еще Шекспиром))
Просветите, люди добрые, в чем смысл, что мой рассказец перекочевал с личной страницы в выпуск от такого-то числа и месяца? Он будет озвучен или выложен в электронном виде в журнале? Спасибо.
DaraFromChaos # 5 октября 2016 в 20:06 +2
это означает, что рассказ будет в онлайн выпуске. Они у нас три раза в неделю.
а лучшие рассказы из выпусков входят в аудиономер журнала. В большинстве случаев аудиономер составляют редакторы, но иногда нас просят поучаствовать, и тогда мы рекомендуем самых достойных
*ставит галочку напротив Сказки-были*
dance
Нилов_Игорь # 5 октября 2016 в 20:21 +3
а можно ссылку на он-лайн выпуск, а то я только натыкаюсь на аудиономера (вряд ли мое пространное произведение кто-то захочет озвучить hoho )
Анна Гале # 5 октября 2016 в 20:24 +3
http://фантастика.рф/issues/2016/11/28 это ссылка на выпуск, в котором будет ваш рассказ )
Нилов_Игорь # 5 октября 2016 в 20:25 +3
Спасибо!
DaraFromChaos # 5 октября 2016 в 20:31 +3
Игорь, на будущее: чтобы попасть в нужный выпуск, достаточно щелкнуть по зеленому прямоугольничку с датой (над текстом, справа)

и почему это озвучить не захотят? у нас озвучивают не за объем, а за качество! dance
Нилов_Игорь # 5 октября 2016 в 20:54 +3
Туда я сразу и попал, только не понял что это он-лайн выпуск, я думал это просто список работ, которые туда должны попасть.
По поводу озвучки. Я вижу, что здесь в ходу "миниатюристые" тексты а у меня много букофф - это наверное минус в данном случае)))
DaraFromChaos # 5 октября 2016 в 20:59 +3
Игорь, вы просто тут недавно и еще не все изучили
Здесь самые разные тексты. Некоторые авторы поглавно романы выкладывают.
И озвучки тоже разные smile В первый номер фантаскопа этого года вошла целиком соавторская повесть - Александра Сержана и моя. А у нас там объем, кажется, под 10 авторских был
Жан Кристобаль Рене # 5 октября 2016 в 20:48 +3
(вряд ли мое пространное произведение кто-то захочет озвучить
Верный способ попасть в озвучку - занять первое место в одной из номинаций конкурса, или первое место в голосовании за топ месяца))) Ближайший конкурс вот:
http://фантастика.рф/blogs/zvyozdochki-na-fyuzeljazhe/predlagayu-novyi-konkurs-na-osen-ochevidnoe-neverojatnoe-3.html#c214460
Нилов_Игорь # 5 октября 2016 в 20:59 +3
Спасибо за подсказку, буду знать. Но не ставлю самоцелью попасть в озвучку, а просто пишу то, что волнует меня, если это каким-то образом совпадет с темой очередного конкурса - рад буду поучаствовать.
Славик Слесарев # 5 октября 2016 в 23:22 +2
Ну вроде как считается, что все сюжетные линии уже давным-давно разработаны, по-моему, еще Шекспиром))

Один из шекспировских сюжетов так и называется: Чапаев растворяется в Условной Реке Абсолютной Любви. Там ещё что-то про Отшельника и Шестипалого и про лисичку А Хули. Да, конечно я в курсе этих архетипических сюжетов мировой литературы.
Нилов_Игорь # 7 октября 2016 в 19:29 +2
А можно ли отредактировать рассказ, который уже в выпуске, правда еще будущем? Например, название заменить? И как это сделать?
Анна Гале # 7 октября 2016 в 19:40 +2
Для этого нужно написать в личку редактору - Сергею Казинику, прислать ему новый вариант текста.
Martian # 22 января 2018 в 16:55 0
Ой ты гой еси автор . Да и верно люди то подметили, что люб тебе Пелевин , Олег его батюшка. Да и мне он мил да люб. И сказочку его про Чапая и Пустоту ты немного обработал да и в очи наши, читательские да ненасытные , со своей трактовочкой да и подал. За что люб ты мне стал да и роман Пелевинский напомнил. За что крестом тебя нашим награждаю. + )))
Добавить комментарий RSS-лента RSS-лента комментариев